Главная > К чему сниться вырывать много своих зубов

К чему сниться вырывать много своих зубов


Мерлянов Юрий Николаевич: другие произведения.

Журнал "Самиздат": [Регистрация]   [Найти]  [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
  • Аннотация:
    Писалось тоже по просьбе, на спор, а потом и много по интересу, в общем, в стиле "заведи себе питомца" и что из этого может получиться...

Глава 1

Все это сумасшествие началось около месяца назад, полностью изменив мою жизнь и превратив ее в настоящий кошмар - я боялся оставаться один и страшился оставлять за спиной, казавшиеся пустыми помещения, собственная квартира пугала одинокими комнатами и приходилось постоянно пересиливать себя, убеждая, что никого там нет, и ничего мне не угрожает. Страшно было к чему сниться вырывать много своих зубов засыпать, потому что начинало мерещиться такое, отчего заснуть потом не получалось достаточно долго, и я лежал, затаив дыхание и сосредоточившись на биении сердца, что хоть и не сильно, но помогало. Просыпался обычно измученный, помятый, и еще не пришедший в себя мозг давал хоть какую-то передышку, не в полной мере осознавая ситуацию, и эти пять-десять минут были самыми спокойными за весь день.

Началось же все довольно безобидно. Ни с того, ни с сего, начало вдруг просто мерещиться, какие-то тени, вырванные из общей картины, обычно, краем глаза, однако попытки рассмотреть их ни к чему не приводили, взгляд безрезультатно шарил в пустоте. Вернее, все было как всегда: машины, дома, улицы, люди и никакого намека на что-нибудь эдакое, ненормальное и явно выбивающееся из общей массы. Именно поэтому меня это тогда не очень и тревожило, подумаешь, привиделось, эка невидаль, со всяким бывает. Где-то, через неделю ситуация осложнилась, я стал успевать рассмотреть немногим больше, некие расплывчатые, нечеткие контуры, достаточно угрожающих и жутковатых форм, прежде чем видение исчезало полностью. Долгое и напряженное вглядывание в пустующее пространство также не приносило никаких результатов.

Это галлюцинации, уверял я себя, просто оптические иллюзии, играющие с восприятием злые шутки, не более. Чуть позже стал считать, что у меня паранойя, так как видения стали преследовать гораздо чаще, позволяя задержаться на них взглядом подольше и рассматривать уже в деталях, заставляя чуть ли не дыбом вставать волосы и выпуская на кожу целые сонмы мурашек. А потом все исчезало, взгляд лихорадочно шарил в пространстве, натыкаясь лишь на знакомое и привычное с детства, а сердце никак не могло успокоиться, колотясь, будто сумасшедшее. И эти галлюцинации преследовали меня теперь везде, где бы ни находился. Часто оглядываться и коситься по сторонам вошло в привычку, а на подходе к очередному помещению глаза судорожно обшаривали периметр, и только после этого ноги делали очередной шаг. В общем, жизнь и ранее не была малиной, а теперь все просто летело в пропасть безумия, потому как кроме меня все это никто, почему-то, не замечал.

Я стал седеть, вернее, после очередной веселой ночки, когда пошел умываться, заметил на висках белые волоски. Они грустно торчали рядом с остальными, служа немым укором: "Что ж ты довел до такого? Зачем так истязаться, не рано ли, хозяин?" И это в свои тридцать, стукнувшие буквально вот-вот, когда посторонние люди давали не более двадцати пяти, при моем невысоком росте и щуплом телосложении. Лицо осунулось, исхудало, и хотя питаться продолжал как прежде, было видно - нервы сделали свое дело, оставив заметный отпечаток буквально во всем.

Переломный же момент наступил буквально неделю назад, когда тени не захотели исчезать, перестали прятаться, позволяя рассматривать себя во всей красе и вздрагивать от малейшего их движения. Только это были уже не те расплывчатые контуры, нет, они сгустились, приобрели четкость, цвет, контраст и представили моему взгляду такое, что впору было ложиться в дурку. Если раньше нельзя было даже понять, что видел, то теперь стало очевидно, это было то, чего люди бояться больше всего - ночные ужасы сумасшедшей фантазии, кромешный ад для любого, кто хоть раз увидит подобное. Став явью, это прочно вошло в мою жизнь и, похоже, собиралось остаться в ней надолго, если не навсегда.

Кошмарные порождения больного разума встречались везде, куда бы ни падал взгляд: на зданиях, автомобилях, ларьках, на стенах и потолках помещений, в транспорте и на скамейках остановок, в воздухе, в конце концов, тоже висели разнообразные ужасы чьих-то ночных кошмаров. Одни могли парить совершенно неподвижно, словно в засаде, не выдавая себя ни единым движением, другие медленно перемещались или перекатывались с места на место, заставляя нервно коситься. А еще были те, которые появлялись где-то на самом краю зрения, мгновенно пожирали десятки метров и уносились куда-то в сторону, словно и не было их вовсе. Радовало то, что, похоже, весь этот адский зверинец совершенно не замечал меня, или не видел, не знаю, и просто жил своей непонятной жизнью, параллельно уродуя мою.

Но вот настал момент, когда уже или был в должной кондиции, или просто оборвалось внутри что-то, но настолько это уже все надоело, настолько измотало, что просто понял - я устал бояться, свыкся, привык. Нет, страх никуда не делся, он, словно приклеенный, как и раньше не отпускал ни на секунду, просто изменился в своем значении, сравнявшись с безысходностью и апатией. Вот под всем этим грузом я и решился на безумный, как казалось в тот момент, поступок. Будь что будет, даже если и сдохну, плевать, жить так дальше не хотелось. И с этими мыслями направил ноги не в обход, как обычно ходил, огибая попадающиеся на пути ужасы, а напрямую, через них. За десять шагов, разглядев более подробно слабо шевелящийся куст матово-черных щупалец с палец толщиной, почувствовал, как к горлу стал подкатывать ком. За пять сердце билось уже с такой силой, что впору было начать беспокоиться, как бы ни выскочило, разворотив мне грудь. А потом просто крепко зажмурился и шел, шел, шел. Удар в ногу отдался во всем теле и заставил опасно накрениться, вовремя переступить второй я уже не успевал и, буквально через мгновение, летел мордой вперед. Глаза с ужасом распахнулись, ожидая увидеть скорый конец, но все оказалось намного прозаичнее - с трудом выбросив перед собой трясущиеся от возбуждения руки, больно врезался ладонями в жесткую землю, утрамбованную до плотности асфальта, и обессилено выдохнул. Правая нога ныла, на голени явно будет синяк, но все это нисколько не беспокоило, ни оцарапанные до крови руки, ни подло встретившийся на пути бордюр, пакостливо подставивший свой край. Все внимание было приковано к черному кусту, спокойно шевелящемуся в пяти шагах позади.

Я прошел через него, просто прошел, насквозь, ничего не почувствовав, не ощутив, и абсолютно без последствий. Некоторое время тупо сидел и пялился на него, игнорируя недоуменные взгляды прохожих, их кривившиеся в неодобрении лица и осуждающие взгляды. Что мне до них, сколько уже всего этого было. В привычку вошло шарахаться в сторону, пугая проходящих мимо людей и сгорая от стыда, когда из ниоткуда неожиданно появлялась очередная тварь. Иногда просто отворачивался в сторону и утыкался носом в мобильник, пережидая, пока пройдут свидетели моих внезапных прыжков и отскоков, или просто быстро уходил прочь, не в силах вынести взгляды тех, кто увидел на улице клоуна. Все это уже было и не несло ничего нового, и я больше не воспринимал это так эмоционально и относился намного проще. Вот и сейчас, проходящая мимо молодая девушка иронично подмигнула, скривив затем в насмешке губы - проходи, красавица, что мне до тебя, что тебе до меня? А потом встал и медленно, слегка прихрамывая из-за ушибленной ноги, пошел к кусту. Шагнуть в него было непросто, пришлось буквально заставить себя сделать это - отвратно шевелящиеся отростки совсем не выглядели безобидными, скорее всего, такие должны быть насквозь пропитаны ядом или быть оснащены чем-нибудь похуже, много опаснее. Но ничего не произошло. Щупальца колыхались на уровне груди и не предпринимали абсолютно никаких действий и, более того, не ощущались вовсе. Будто их и не было, видеть видел, но пощупать было невозможно, рука хватала только воздух.

Следующий эксперимент увенчался с тем же успехом и закончился так же. Что-то на подобии длинного и тонкого жала, то скручивающегося в замысловатый клубок, то распрямляющегося во всю длину, и росшего из матово черного клубка не пойми чего, просто напросто пропустило сквозь себя. Никаких преград, никаких препятствий. Иллюзия. Игра воображения. Не более. Осознание этого шокировало меня настолько, что было бы затруднительно охарактеризовать охватившие меня чувства в полной мере. Это было и облегчение, и досада, и радость, и укор, обида и много чего еще. Ведь все эти дни, недели, я страдал не столько из-за того, что видел, но и потому, что это не самым лучшим образом отражалось на всей моей жизни. Люди, видевшие меня уже не раз, явно считали чудаком или кем похуже, с работой тоже пока не ладилось, ее и так в нашем городе почти нет, сплошной лохотрон или пахота на дядю Васю с копеечным заработком. Так еще и мои причуды только мешали всему этому. Последнее место работы - стройка, где я устроился разнорабочим по принципу сломать, принести, подать и убрать, оказалась густо заселена этими тварями, она просто кишела ими. В общем, работать на объекте отказался сразу же, за что и был послан на хрен без оплаты предыдущих дней. Не отработал полностью - вали куда хочешь, никто не держит.

Так что данное открытие стало тем самым, что позволило переосмыслить и по-другому взглянуть на происходящее. Выводы оказались довольно просты: я их вижу, они меня нет, физически с ними мы никак не пересекаемся, значит, и вреда никакого быть не может. Единственный дискомфорт, это то, что они постоянно лезут в глаза, а значит, нужно просто научиться их игнорировать. В общем, неделю назад жизнь круто переменилась, став намного проще и понятнее.

Теперь было даже интересно, я рассматривал их, как экспонаты в музее, сравнивал и пытался выделить общие черты, но их просто не было. Раньше это было слишком пугающе, и отводить взгляд казалось наиболее приемлемым, но не теперь. Вообще их объединяло только одно - они были словно выходцы из наших кошмаров, жуткие, страшные, иногда до дрожи, до нервного тика, словно все их существование было построено на диаметрально противоположных человеку принципах. Некоторые из них были настолько отвратительны, что без содрогания обойтись просто не получалось, и чаще всего такие или медленно передвигались, проползая сквозь спешащих куда-то людей, или парили на уровне одного-двух метров, вызывая особое омерзение при столкновении с лицами прохожих, так как зрелище было не для слабонервных.

Вот и сейчас, еду на работу, вишу на одной руке, сдавливаемый с обоих боков двумя толстыми тетками, а снаружи в окно маршрутки слепыми бельмами пялится жуткая рожа и периодически разевает свою пасть. Кошмарная башка поворачивается то вправо, то влево, словно оглядывая предстоящий завтрак и выбирая куски мяса поаппетитнее, затем замирает, уставившись в одну точку, и начинает оглядывать маршрутку заново. И все это вниз макушкой, видна только голова, так как монстр устроился прямиком на крыше, свесив макитру вниз и припав ею к стеклу. Оба глаза постоянно щурятся, словно от яркого света, а лепестки трехгранной пасти периодически приоткрываются, и тогда становятся видны ряды очень мелких, как иглы, зубов. Кошмар. Все время, пока ехал, этот гад буравил нас своими зенками и крутил башкой. Когда же добрались до нужной остановки, разглядеть его целиком так и не удалось, тварь быстро сиганула вниз, и скрылась за углом здания.

Вечером, после работы, зашел к родителям, те давно хотели меня видеть, явно беспокоясь. Пришлось заверять, что все в порядке, только устаю сильно, да и не высыпаюсь, оттого и лицо такое. Благо, хоть седину не заметили. Прошел в ванную, отметив дышащие коричневые потеки на одной из стен, вздымающиеся и опадающие чуть ли не каждую секунду. Все еще здесь, никуда не делись. А в зале жила вторая тварь, поначалу заставлявшая меня переживать за отца с матерью и часто звонить им, удостоверяясь, что все в порядке. Это нечто было размером с собаку и напоминало жуткое насекомое, медленно и безостановочно бороздящее просторы потолка. Дойдет до одной из стен и по случайной траектории возвращается к другой, а потом разворачивается и снова в путь. Поначалу я тупо пялился на нее, слишком уж она была несуразной, мерзкой и отчаянно просила сбить ее чем потяжелее, и лупить до тех пор, пока не останется одно не способное к жизни месиво, но отец это заметил и пришлось отшучиваться. А тварь все ползала и ползала, мозоля глаза и привлекая внимание. И в этот раз она не сделала исключения - подтягиваясь передними суставчатыми лапами, этот ужас отталкивался двумя парами остальных и брюхом скользил по потолку так, словно для него сила притяжения действовала в обратную сторону, я невольно поежился.

- Замерз? - спросила мама.

- Нет, - помотал головой, - устал просто.

Поначалу было довольно сложно не выдавать свои видения окружающим, ведь любой необычный взгляд тут же замечался и обрастал вопросами, и хорошо еще, если тебя просто принимали за чудака, а то ведь ситуации бывают разными, могут и не понять, что чревато.

Отец, решивший дождаться меня на ужин, сразу же потащил на кухню, где ждал очередной сюрприз - новый обитатель опять-таки не вызывал ничего, кроме омерзения. Нечто, напоминающее постоянно вздрагивающую, волосатую гусеницу, наполовину торчавшую на улицу, наполовину свисающую внутрь, словно застрявшую в стекле и так и не решившую, двинуться дальше или пока остаться так. Мерзкое подрагивание порождало отвратительные волны по обросшему редкими волосками телу, приковывая взгляд и напрочь убивая аппетит.

- Что-то я не хочу есть, - в горле будто ком застрял, - лучше просто составлю тебе компанию.

- Уверен? - отец взглянул на меня удивленно, - с расчетом на тебя готовил.

Сняв крышку, он показал приготовленную яичницу с помидорами, зеленью, специями и посыпанную мелко натертым сыром. Вся беда была в том, что по цвету и виду все это слегка напоминало эту тварь, вяло дрыгающуюся почти под самым потолком. К горлу подкатил очередной ком.

- Нет, серьезно, не хочется что-то, - помотал головой.

- Ну, как знаешь, - он споро выложил себе на тарелку порцию и сел за стол.

- Приятного.

Отец кивнул и спросил:

- Как работа, есть что новенькое?

- Да нет пока, - скривился, стараясь не смотреть вверх, - все тоже, ищу, маюсь на подработках.

- Офисного ничего?

- Да лохотрон сплошной, звонишь по одному объявлению, а тебе говорят: "Вы знаете, данная вакансия уже занята, но есть вот такая и такая", а телефон один в один с еще десятком такой же херни.

Батя кивнул:

- Ничего, рано или поздно все образуется.

- Да знаю, просто надоело.

- Ну как вы тут? А ты почему не ешь? - на кухню зашла мама.

- Да не хочется, просто посижу.

И так из раза в раз, сценарий повторяется неоднократно, с небольшими изменениями, но по сюжету не меняясь ни капли. Что поделаешь, жизнь такая. Работа, дом, знакомые, родители - вот и все, что доступно большинству из нас. И только я особенный, выделяюсь из общей массы, галлюцинирую и "ловлю" от этого кайф. К себе ушел уже затемно, в сон клонило нещадно, и мама, заметив это, оторвала от меня отца и отправила домой. Благо, идти тут было минут пять-семь, как-нибудь доковыляю. За поворотом колыхался старый знакомец, метров пяти-шести в высоту и толщиной почти в руку пупырчатый отросток, выпускающий на самом кончике и пряча назад пушистую кисточку. При дневном свете это больше походило на некое окаменевшее дерево, изувеченное неизвестной болячкой и жутко искривленное. Вместо коры был иссиня розовый панцирь, покрытый мелкими пупырышками отвратного красноватого оттенка, а постоянно выскакивающая наверху кисть напоминала змеиную привычку выбрасывать язык.

Часто встречающиеся кошмары стали получать свои клички. Во дворе у меня, к примеру, обитали "жвачник" и "неврастеник". Первая тварь пугала своим видом даже до сих пор, стоило ей только повернуться ко мне мордой, состоящей целиком из постоянно движущихся, словно плывущих по периметру челюстей. Что создавало впечатление вечного пережевывания, дробления и глотания, так как у нее еще постоянно дергался участок, замещающий шею - нечто вроде опухоли, выросшей до таких размеров, что она неестественно вывернула голову вверх и частью закрыла монстру грудь. В общем, жуть полнейшая, и меня она до сих пор пугает.

Второй же монстр походил на нечто среднее между насекомым и изуродованным, искалеченным человеком, по-другому описать эту тварь было довольно сложно. Она постоянно дергалась из стороны в сторону, словно выискивая что-то, и могла метаться так на месте довольно долго. А совсем недавно между этими двумя произошла стычка. "Неврастеник" случайно, как я понял, при очередном своем судорожном рывке задел одну из конечностей "жвачника", и тот, особо не церемонясь, повернувшись, раскрыл свою пасть до невероятных размеров и вцепился в бедолагу, а затем поднял вверх и стал заглатывать его, продвигая резкими встряхиваниями все глубже себе в глотку. Исход столкновения, вроде бы, был абсолютно ясен, но последовавшее затем буквально приковало меня к месту. В метре от сцепившейся парочки пространство стало плыть, как воздух при сильной жаре, его прозрачность исказилась, затем еще больше и еще, а потом, прямо из центра почти ставшего непрозрачным марева стала выползать жуткая, поломанная морда "неврастеника". Следом появились передние конечности, они коснулись земли, вцепившись в нее когтями, потянули вперед и стали понемногу вытягивать из марева остальное тело. А "жвачник" продолжал неистово встряхиваться, пожирая добычу. Зрелище было настолько же отвратительно, насколько сложно было оторвать от него взгляд. Наконец, первый полностью заглотил жертву, а второй, сделав очередное усилие, опустил на землю последнюю лапу и замер, что бы через несколько минут заново начать метаться. "Жвачник" же, неторопливо переваливаясь, двинулся в сторону, явно довольный и, вполне возможно, сытый. В пасть же попало? Попало. А что там и как, уже не его дело.

Следующие дни в плане работы ничем не отличались и тянулись скучными, серыми буднями. Я мантулил по восемь часов без передыха, потом шел домой, принимал душ, ужинал и устраивался на балконе, вперив взгляд в дальний угол. Совсем недавно у меня появился сосед, и не уделить ему должного внимания было бы просто не вежливо. Чего никак не мог понять, так это, по какому принципу эти твари выбирают себе место обитания. У предков, вон, уже два жильца, у бабушки один, плюс на их лестничной площадке растет еще одно чудо, хоть и маленькое, но все же. А у меня, до сих пор, так никого и не было, и тут на тебе, появилось.

Больше всего эта гадость напоминала черно-красную звезду около метра в диаметре, с семью крючковатыми щупальцами, впившимися в стену и потолок, а из самого центра, похожего на створки моллюска, рос целый пучок иссиня черных игл, вяло колышущихся из стороны в сторону. Подобную тварь видеть до этого еще не приходилось, хотя ее окрас вызывал странные ассоциации - где-то подобное уже встречал ранее. Полностью черная, без единого блика поверхность существа окаймлялась еле заметным красным свечением, придававшим ему особенно зловещий вид, и даже просто подойти, рассмотреть поближе, не было никакого желания. Лучше уж так, на расстоянии, все спокойнее.

День проходил за днем, но сосед никак не проявлял себя, лишь легкое колыхание жгутов-игл и мерное красное мерцание по контуру. А в городе все это время появлялись новые твари, их количество росло, они занимали пустующие пространства, приживаясь или исчезая, кто как, по разному. Одни из них были явно хищниками и питались другими, засасывая, заглатывая или разрывая на куски, другие же просто были, уродуя город своим жутким присутствием. Но я постепенно привыкал, учась не вздрагивать, не отводить взгляда, не обходить стороной и игнорировать настолько, насколько это было в моих силах. Так что страсти постепенно успокаивались, жить становилось легче. Но как потом оказалось - это были лишь цветочки.

Глава 2

Было раннее субботнее утро, вставать не хотелось, но пришлось - не хрен было на ночь столько воды пить, но жажда просто замучила, хотя с чего вдруг, было не понятно. Не знаю, возможно, просто был еще слишком сонный, но, по началу, ничего не заметил и не почувствовал, так как мозги еще не собрались в кучу. В коридоре у меня шкаф-купе, с огромными зеркалами, покрывающими обе двери, что в высоту, что в ширину. И сейчас, стоя напротив, отчаянно пытался проснуться, но кошмар и не думал исчезать, это был не сон. С немым ужасом я взирал на свое отражение, и не знал, что думать, что делать, и как быть дальше. Правое плечо было затянуто черной, с красной мерцающей бахромой, чужой плотью, по груди, до правого соска извивающейся змеей тянулось щупальце, другое обвивало предплечье, спускаясь почти до самого локтя. Еще одно вынырнуло над левым плечом и закрутилось по контуру шеи, вцепившись в ключицу и полностью закрыв ее. Ребра также были укрыты замысловатым узором свернувшихся кольцами щупалец, тянувшихся из-за спины под руками и почти сходящимися у пупка. И все это полыхало по контуру кроваво-красным, нездоровым оттенком. Судорожно вздохнув, уперся руками в зеркало, ладони ощутили прохладу, и понял, что сна уже ни в одном глазу, открывшаяся картина лишила его почти мгновенно, заставив мгновенно проснуться. Мысли метались словно угорелые, лихорадочно подыскивая ответ на вопрос: "Что это за, на хрен, такое, и как быть дальше?"

Медленно повернувшись спиной и искоса оглядев себя, мрачно констатировал - на балконе больше никто не живет. Эта тварь, этот паразит, не знаю каким образом, но переместился на меня ночью и прочно угнездился на спине. Створки по центру был плотно сомкнуты, отчего оно еще больше походило на поддавшуюся жутким мутациям морскую звезду. С одной стороны красиво, хоть и жутковато, а с другой перед глазами проносились перспективы одна хуже другой, и везде в конце была жуткая и мучительная смерть. Как? Как эта тварь смогла найти меня, да еще закрепиться? Ведь все это дерьмо жило только на неживой поверхности: асфальт, стены домов, крыши автомобилей, ларьков, то есть на том, что явно было искусственного происхождения. И теперь вот такое?! Да что за на хрен?! Я медленно опустился на пол, поджав ноги и упершись лбом в зеркальную гладь.

И что дальше? Будешь жрать меня, питаясь внутренностями, выжигая нутро, или воспользуешься как живым кормом для потомства, отложив в кишках зародышей? Перспективы рисовались мрачные, пугающие и безнадежные. Захотелось взывть, но толку с этого, помочь мне уже не могло ничего. Да и сдохнуть, видимо, придется тихо, в тайне ото всех, все равно не смогут разобраться, что со мной и как лечить. Неожиданное шевеление над правым плечом привлекло внимание, и я поднял глаза. Пять, шесть, семь тонких жгутов развивались в свободном движении, колышась, словно на ветру - захребетник таки открыл зев. Но тупо пялиться на эту гадость было выше моих сил, поэтому, молча поднявшись, прошел в ванную, залез под душ и повернул кран.

На голову хлынуло, освежая и приводя мысли в порядок. Добавив чуть горячей, закрыл глаза и подставил лицо струям - пусть хлещут, пусть бьют, хотелось избавиться от этого ужаса, смыть его водой, пусть он уйдет, смоется в канализацию, исчезнет. Но нет, грудь по-прежнему обвивали щупальца, а справа все также колыхались иссиня-черные иглы.

После душа быстро собрался и покинул квартиру. Было еще одно место, где мне, возможно, могли помочь, по крайней мере, надежда на это была. Так что через какие-то десять минут я уже подходил к церквушке, часто будившей меня своим перезвоном, но было еще закрыто, что ж, подождем. Опершись на ограду и спрятав руки в карманы, приготовился ждать. В голове было пусто, и лишь одна мысль бродила там в одиночестве: поможет или нет? Ждать было тяжко, время тянулось медленно, неспешно, сковывая легким утренним морозом не по сезону одетое тело. Черт, как-то не подумал об этом, но возвращаться не было никакого желания.

Вскоре вышедший парень распахнул ворота настежь, и я быстро засеменил следом за ним. Давно уже мне не приходилось бывать в таких местах, но все было как всегда и везде - иконы, свечи, лоток со всем необходимым, урна для пожертвований, а дальше подъем и пространство для церемоний. Вокруг меня никого не было, паренек куда-то исчез, и я был полностью предоставлен сам себе. Не совсем понимая, что нужно делать, выбрал одну из икон и опустился перед ней на колени, а потом губы сами зашлись в беззвучном шепоте.

Спустя десять минут, со странным ощущением легкости вышел наружу и сразу же задрал правый рукав - щупальце было на месте. Простояв так некоторое время, тупо на него пялясь, словно не веря, что оно еще там, опустил рукав, развернулся и быстро зашагал домой. Или не помогло, или нужно время, других вариантов я не видел, но что-то подсказывало - и не поможет. Зайдя в квартиру, оголился по пояс и, вооружившись небольшим зеркалом, принялся пристально рассматривать вцепившуюся в меня тварь.

При более детальном осмотре эта жуть внезапно втянула жгуты и схлопнула створки, будто испугавшись подобного внимания. Поза была неудобной, приходилось дико изворачиваться и запрокидывать руку в почти невозможных изгибах, но кое-что новое увидеть-таки получилось. Около закрытого сейчас зева вилась тончайшим плетением темно красная сеть, отдающая тем же свечением, что и контуры паразита, только слабее. Странный рисунок прожилок напоминал паучью сеть, но, все же, был значительно сложнее и притягивал взгляд завораживающей игрой кроваво-красных оттенков. Я сморгнул, сбрасывая наваждение, рука уже затекла и почти отваливалась, так что пришлось сделать перерыв.

Что странно, дотронуться или почувствовать на себе тварь так и не смог, она все еще была словно призрак, рука проходила насквозь и дотрагивалась до груди, ребер, плеча без малейшего сопротивления. Только глаза видели совсем иное, погружение в чужую плоть не делало ее прозрачной, ладонь полностью скрывалась под жуткой, светящейся красным ореолом, черной поверхностью. Хотя это уже не заставляло вставать волосы дыбом и не выдавливало холодный пот, как было несколькими часами ранее.

По нутру внезапно прокатила горячая волна, опаляя внутренности и сворачивая в узел кишки, еще чуть-чуть, и я оконфужусь прямо тут, на диване. Молнией долетел до горшка и прямо впечатал в него зад, ощущая, как внутри все крутит и жжет, будто желудок стал распадаться на части. Так херово было лишь однажды, когда отравился уже не и помню чем, но бедный унитаз принимал меня столь часто, и в таких позах, что мы с ним прямо-таки породнились, и сейчас было не лучше. Промаялся я так, в общем, где-то с полчаса, потом дополз до дивана и выпал в осадок. Шевелиться не хотелось, есть тоже, хотя последний раз только ужинал, а сейчас уже скоро обед. Стала накатывать слабость, словно кто-то откачивал все силы, выпивая их капля за каплей. Я скривился, сука, вот как оно будет, решил жрать меня медленно, прожигая кишки, что б побольнее, помучительнее. Спустя минут двадцать живот опять скрутило, и уже на карачках, обессилев почти полностью, кое-как таки смог добрался до туалета. Из эмоций осталась только злоба, страх как-то сам собой выветрился и больше не ощущался, но вот злость на эту суку, которой даже в ответ ничего не могу сделать, только росла. Я с ненавистью поглядел на обвившее предплечье щупальце - отрезать бы тебя, пусть даже вместе с рукой, а потом меня придавило с еще большей силой и стало уже не до мести. Желудок был пуст, и корчи были лишь формальностью, опорожняться было нечем, но, тем не менее, пытка продолжалась.

Кто-нибудь другой, наверное, только посмеялся бы, увидев мои мучения, но мне было совсем не до смеха. Я-то падал на седлуху, то резко поднимал ее, успевая лишь смыть и склониться в мучительном крике, исторгая из себя уже только желчь - горло корчилось и билось в тщетных попытках, пытаясь выдавить то, чего уже попросту не было. Потом опять диван, с полчаса покоя и все заново. К четырем часам организм был уже настолько вымотан, обессилен и измучен, что просто падал у входа в ванную и ждал очередного приступа, который непременно приходил. Никогда бы не подумал, что могут быть подобные пытки, но они были, и были действенны. А потом, неожиданно, пришло избавление, будто подкравшись и набросившись исподтишка, сознание отключилось, и я успел лишь осознать, что в глазах все меркнет и они помимо воли закрываются сами собой.

Где-то в отдалении стали драть горло петухи, наяривая все сильнее и громче. Соревнования у них, что ли? Моя квартира выходила балконом на частный сектор, а там кого только не держали, так что слышать по утрам разномастный хор сельской живности было делом привычным. По идее, часов пять где-то, рань полнейшая, а эти горлодеры уже надрываются вовсю. И тут мозг загрузился полностью - глаза разлепились почти мгновенно, ничего еще толком не различая и нащупывая взглядом руку. На месте, сука. Кое-как поднявшись, по стеночке, дошел до ванной и открыл кран - черт, только холодная, вчера ведь не включил бойлер, не до того было. Зачерпнул ладонями воды и с легким раздражением умылся, брр, холодно. Лицо, ощутив свежесть, немного ожило и поднялось посмотреть на себя в зеркало. Мда, живой, и это было единственной хорошей новостью. Глаза запали куда-то вглубь, щеки впалые, губы приобрели нездоровый блеклый оттенок, да и чувствовал-то я себя не очень, паршиво, в общем. Ну, хоть слабости уже не было. В животе заурчало, понятно, не жрамши целые сутки, да еще после того, как его вывернули чуть ли не на изнанку, желудок настойчиво требовал подачки, и немедленно.

В холодильнике были только кастрюля с кашей, половина батона, остатки колбасы и кусок сыра, лежавший рядом с ополовиненной пачкой масла. Нет, это я есть не буду - понял как-то сразу, словно изнутри пришло, не хочу. Значит, придется переться на рынок, а пока он закрыт, буду терпеть.

Спустя часа три бездумного втыкания в монитор, стал собираться. На голову обязательно капюшон, воротник поднять, деньги, мобилка, что еще? Вроде, все, а, пакет, вот теперь можно идти. В кармане задребезжало.

- Привет, мам, что там? - постарался ответить более-менее нормальным голосом.

- Доброе утро, ты как себя чувствуешь?

- Отлично, а что?

- Питаешься хорошо? Давай я тебе сварю чего-нибудь?

Началось, каждый раз одно и то же. Нет, я, конечно, понимаю все - забота и тому подобное, но сюжет уже настолько избит, что приходится себя просто пересиливать.

- Да все нормально, я на рынок иду, сейчас затарюсь, не волнуйся, - и это в мои тридцать лет.

- К нам зайдешь?

- Зачем? - ох, не стоит, не та у меня сейчас физия, только напугаю.

- Ну, просто, я тебя покормлю.

- Нет, мам, спасибо, у меня другие планы.

- Ну, смотри, захочешь, мы тебя всегда ждем.

- Хорошо, - отключаюсь, так, теперь на рынок.

То, что со мной явно что-то не так, понял сразу, и ох как мне это не понравилось. Мясные ряды вызывали прямо-таки отвращение, хотя, буквально несколько дней назад брал здесь колбасу, теперь же на нее смотреть не могу, воротит. А этот запах, он забивался в ноздри и словно оставлял после себя мусорную кучу, меня даже передернуло, нет, похоже, мясное сегодня брать не стоит. Картошка, яйца и помидоры тоже не вызвали никаких эмоций, лежат, ну и пусть лежат, совсем не хотелось ни яичницы, ни пюре, ни вообще ничего такого. А как представлю, что ем это - сразу противно становиться. Захотелось ругаться, сдохнуть от голода явно не входило в мои планы, хотя почему бы и нет, все равно эта тварь высосет досуха. Макароны и прочее также остались на прилавках - не мое. И единственное, от чего не тошнило, так это фрукты - дожились, буду жрать бананы и жить на пальме. Вздохнув, затарился яблоками и апельсинами, взял связку бананов, потом, еще подумав, попросил взвесить полкило орехов, они тоже, вроде, не вызывали никакого негатива. Вот и все, на несколько дней хватит, а там посмотрим.

Завтрак оказался несколько странным и необычным: яблоко, жменя орехов и банан - голод отступил. Зато опять накатила слабость, и я поспешил улечься на диван. А потом пошло-поехало: несколько часов сна, потом, проснувшись и опять ощущая голод, набиваю брюхо фруктами, так как на кашу все еще не могу смотреть, потом опять сон, и так до самого вечера. Ночь прошла на удивление спокойно, даже с учетом того, сколько продрых днем, после десяти вечера меня словно отрубило, выбросив сознание в какую-то черную дыру, из которой вынырнуть удалось только к обеду следующего дня. А там все повторилось заново - еда, сон, еда, сон. Фрукты очень быстро закончились, и снова пришлось тащиться на рынок, хотя и еле волочил ноги от слабости, так что возвращение домой было воспринято не иначе, как подвиг.

И снова жрачка, и снова сон. В общем, все это продолжалось около пяти суток, напрочь вычеркнув из графика что-либо другое. Если не жевал, то дрых, если не дрых, принимал душ, потом ел, а потом снова дрых. Несколько раз звонили родители, и приходилось пересиливать себя, что бы адекватным голосом заверять - все в порядке, все в норме. Звонок с работы я таки пропустил, потом еще один и, в конце концов, пришло сообщение, что больше работы у меня нет, и оплаты за несколько отработанных ранее дней могу не ждать - своего рода штраф за срыв плана. Шикарно, в общем, с тем, что осталось, протяну максимум месяца два, хотя, если эта тварь убьет меня раньше, за деньги можно будет не волноваться.

И вот сна, наконец, ни в одном глазу, мозги мыслят кристально четко и ясно - пора вставать. Спустил ноги на пол, нашарил тапки и потопал в ванную. Мать честная, ну и вид: щетиной зарос, как бомж, на голове - будто гнездо свили, волосы слипшиеся, скомканные, да и сама морда помята, столько спать-то. На развевающиеся над правым плечом жгуты внимания уже не обращал и сразу занялся собой. Благо хоть вода горячая осталась. Побрился, принял душ, вымыл голову, и только тут дошло, насколько хорошо себя чувствую: не было ни слабости, ни недомогания, организм был просто переполнен энергией, хотелось действий, и как можно скорее. Хмыкнув, довел марафет до конца и пошел на кухню. Привычные уже яблоки и апельсины пошли в ход, утолив голод и дав зеленый свет всему остальному.

На повестке дня стоял поиск работы, как ни крути, а кушать хочется всегда, так что включил комп и стал шерстить свободные вакансии. Но через пару часов пришлось признать, что ничего нового пока не появилось. Сидеть же дома было невыносимо, что тоже странно, обычно меня это не парит, так что решил выйти пройтись. Возможно, лучше бы я этого не делал.

Где-то на втором этаже у меня появилось непонятное ощущение и, по мере спуска, оно только усиливалось. Я не сразу сообразил, что головы будто что-то касается, слегка так, ненавязчиво, словно предупреждая - я здесь, я здесь, я здесь. У подъездной двери чувство усилилось, теперь уже постоянно давя на виски, словно прижимаясь к ним пальцами. Беспокойство запаздывающим составом буквально шандарахнуло по мозгам, когда открыл дверь и взгляд упал на замершего в стороне "жвачника". Тварь стояла на месте и вела себя довольно странно - обычно она или медленно прохаживалась, или замирала, все время держа жуткую морду по ветру и избегая резких движений. Теперь же все было иначе, монстр словно прислушивался, поворачиваясь то левым, то правым боком, неожиданно дергался, толстые, крючковатые лапы поворачивали тушу все резче и быстрее, монстр будто пытался засечь нечто опасное, боясь пропустить нападение неизвестного врага. Второй же твари поблизости не наблюдалось. Я медленно спустился с крыльца и по дуге тихонько обошел подозрительно ведущего себя монстра.

Прогуляться решил в сторону парка, там сейчас должно быть тихо и спокойно, да и твари своим присутствием его, почему то, обошли, самое то для меня.

Найдя укромный уголок с пустующей скамеечкой, примостил на нее зад и занялся разбором полетов. Еще спросонья отметил, что все кажется немного не таким, как обычно, но списал это на то, что просто еще не проснулся. Когда вышел на улицу, контраст стал еще более заметен, да вот только непонятка с головой сбила с мысли, и хотя меня до сих пор не отпускало, ощущения были незначительны и вполне терпимы. А теперь насчет восприятия - оно изменилось, но как-то странно. Все те же краски, те же цвета, нет никаких искажений, то есть все в норме, и все же, что-то добавилось, будто расширив границы обычного. Но сколько я не всматривался, сколько не вслушивался, не принюхивался, так ничего и не смог сообразить. Просто есть нечто, а что - хрен его знает.

В тени было хорошо и спокойно, ветер теребил коротко стриженые волосы, шелестел листвой, а где-то неподалеку лаяла собака, явно выгуливаемая очередной старушкой. Их вообще здесь было много, этих божьих одуванчиков, они произрастали здесь с такой плотностью, что иногда казалось, будто здешняя атмосфера слишком благоприятно на них сказывается. И у большинства из них были питомцы: кошки, собаки, рыбки, о которых можно было услышать, проходя мимо, и узнать о них кучу всякой ерунды. На душе было спокойно и умиротворенно. Краем глаза заметил распрямившиеся жгуты, будто специально колышущиеся в такт ветерку, постоянно здесь гуляющему и теребящему мелкую зеленую поросль.

Было довольно странно вот так спокойно сидеть, наслаждаться тишиной, ну почти, и покоем, когда из спины, сквозь куртку, торчал целый пучок острых, антрацитовых жал. Вдруг виски сдавило чуть сильнее, раз, другой, трети, потом воздействие на них возросло еще на порядок и уже не ослабевало, я встревожено прислушался к своим ощущениям и вдруг понял - там! Взгляд устремился дальше по аллее и замер на пустом повороте: никого, ни людей, ни тварей видно не было. Но ощущения не отпускали, там явно что-то есть, по крайней мере, на виски давит оттуда. И когда уже собирался встать и пройти немного вперед, из-за поворота метнулось нечто и скрылось за деревьями справа. Замерев и перестав даже дышать, просто нутром ощущал - оно не ушло, а все еще там, желание сбежать пришлось давить через силу, и тут ситуация коренным образом изменилась.

Осторожно ступая, сквозь деревья вышло нечто столь кошмарное, что меня буквально подбросило на ноги, и с трудом удалось побороть желание тут же пуститься в бегство. А тварь замерла и, поведя ко мне своей жуткой башкой, вперила буркала прямо в меня. Я нервно сглотнул, такого еще не было, этот кошмар явно видел меня, видел, черт возьми! Как такое может быть?! Мысли лихорадочно метались, стуча в висках набатом, а глаза неотрывно следили за появившимся чудовищем. Затем я сделал осторожный шаг в сторону, и тварь повернула башку следом. Она рассматривала меня так, словно совсем не ожидала здесь встретить и была несказанно удивлена, по крайней мере, так казалось.

Сердце учащенно колотилось, угрожая пробиться наружу, а где-то в районе живота стала зарождаться холодная, липкая волна страха, и было от чего. Монстр напоминал жуткую пародию на человека, достаточно большого и крупного, что бы размах плеч достигал почти двух метров. Передние и задние лапы существа гнулись в коленях назад и были широко расставлены, упираясь немаленькими когтями в податливую землю, не оставляя на ней ни малейших следов. Но больше всего бросались в глаза в первую очередь цвет твари и ее башка - молочно белая, вся в складку шкура монстра походила на виденную мной не раз личинку жука, живущую в земле. А уродливая голова точь-в-точь повторяла человеческие формы, с тем лишь различием, что была напрочь покрыта белесой шкурой и размерами превосходила раза в четыре. Черные губы и точно такие же буркала создавали на белом фоне жуткий контраст, а белые точки зрачков на антрацитовом поле глаз смотрели зло и недобро. Оно явно было хищным и, учитывая показываемый мне оскал, вполне возможно, что голодным. Но развернуться и бежать было бы глупо, хотя я отчаянно и желал этого. Нужно уходить, но не так, спокойно, не выпуская монстра из поля зрения.

Я сделал первый шаг в сторону, тварь не шелохнулась, потом второй, третий, пятясь и надеясь, что под ноги ничего не подвернется. И все время, пока шел, монстр стоял неподвижно, застыв, словно статуя, уродливая и жуткая. На спине выступил холодный пот, тело била мелкая дрожь, а глаза продолжали неотрывно следить за белым ужасом, не выпускавшим меня из своего поля зрения. И все-таки я оступился, отвлекся, а когда бросил взгляд обратно - твари уже не было, аллея пустовала.

Мимо прошла молодая парочка, одарив удивленным взглядом, но мне было не до них. Набухшие виски никак не отпускало, и только что рухнула стена, защищавшая последнее время от всего этого кошмара, и что будет дальше, не имел ни малейшего представления. Если опять вернется время страха, я этого не выдержу и или вконец сломаюсь, стану сумасшедшим, или - мысли заметались, ища варианты, но их не было. Для предположений был не самый лучший момент, так что ноги сами понесли домой, периодически оступаясь и сбивая на обуви носки. Легкая дрожь накатывала волнами и раздражала лишь еще больше. Я не был трусом, не имел фобий и считал себя вполне уравновешенным человеком, но то, что происходило со мной последние пару месяцев, сломило бы любого. Хреновое оправдание? Возможно, но одно дело сидеть-бояться одиноким вечером у себя дома под пледом, затаив дыхание и просматривая очередной ужастик. И совсем другое, жить в нем, участвуя чуть ли не в главной роли, так что со мной все в порядке, и реагирую я на все это вполне адекватно. Вот и сейчас почти лечу домой, лихорадочно шаря вокруг взглядом и чуть ли не ощущая звон натянутых, словно струны, нервов.

Не знаю, чем квартира может быть безопаснее, скорее, это просто иллюзия домашнего очага и уюта, но мне там явно было спокойнее, по крайней мере, в последнее время. Замок клацнул и вставил язычок в прорезь, все, закрыл. Хотя кого я пытаюсь обмануть, для них это не преграда. А ты, тварь, что скажешь? Скосил глаза вправо - сожрут меня, сдохнешь и ты, разве нет? Но ответа так и не дождался, игнорирует, сволочь. Постепенно успокаиваясь, приходил в себя, изменить-то уж точно ничего не смогу, а врожденный пофигизм с рационализмом накладывали свои отпечатки. Через полчаса обычное "будь что будет, и хрен с ним" утихомирило бушевавшую во мне бурю эмоций и вернуло к обыденности, хоть и заставляя периодически оглядываться каждый раз, как переходил в другую комнату. Если бы не эта черта, уже давно свихнулся бы и, кто его знает, где бы тогда сейчас обитал. Мягкие белые стены, ни одного острого угла и все такое. А пока что только гребаный осадок и остался, ну да от него никуда не денешься, уж я-то знаю.

На улицу выходить уже не хотелось, а сидеть дома претило не меньше, чем часом ранее, чем же себя занять? По ходу дела немного перекусил, прошелся по комнатам, зачем-то открыл шкаф на кухне и долго пялился на тарелки с чашками. Черт, ступор какой-то, встряхнул головой, избавляясь от наваждения, ладно, раз все равно не могу придумать, чем заняться, остается только убить время за компом, сыграв несколько боев в доту. Одно время она была своего рода наркотиком, продержав при себе почти неделю, но потом запал прошел, интерес стал потихоньку испаряться, и вот, теперь это всего лишь способ отвлечься. В общем, часа на два получилось с головой погрузиться в мир командных схваток, а потом, по закону жанра, стало еще хуже.

Я как раз заканчивал очередной бой, как неожиданное движение, отмеченное краем глаза, заставило короткие волосы стать дыбом еще больше и вытянуться чуть ли не по струнке. Спину неприятной, липкой волной окатил страх, не тот, который бывает от испуга при очередном страшном моменте в каком-нибудь ужастике, где качественно подобранная музыка бьет по нервам не хуже самой картинки. Нет, это был врожденный страх человеческого существа перед ночным кошмаром, пришедшим за ним во время бодрствования. Появилось желание заорать, но крик застыл в горле ледяным комом, сковав его напрочь. Я застыл на месте, словно парализованный, с ужасом наблюдая, как на потолке, через дверной проем, медленно просунулась белая, жуткая лапа. Нечеловеческие когти впились в побелку, пройдя ее насквозь и замерев, словно подчеркивая ужас момента. А следом, доводя атмосферу почти до каления, появился и сам кошмар. Черные буркала с белыми точками зрачков нашли меня в полумраке комнаты и с убийственной точностью уставились прямо в глаза. Это было хуже смерти, казалось, сердце стало пропускать удары, позабыв, как правильно биться. Чудовище медленно, словно желая растянуть момент моего испуга, подтянулось, и из темноты показалась втора лапа, морда существа хищно оскалилась, и оно продолжило движение. Вскоре тварь замерла от меня в каком-то метре, буравя взглядом сверху вниз, потом вытянулось на лапах, и оказалась почти вровень. Наши глаза встретились. Такого ужаса я еще никогда не испытывал, но мог лишь сидеть и ждать, не в силах выдавить ни звука, ни пошевелить рукой или ногой. А затем тварь прыгнула, неожиданно сильно впечатав меня в диван, сбивая дыхание и буквально выбивая из легких воздух. Горло выдавило хрип, глаза распахнулись еще шире, а мозг все никак не мог принять того, что сейчас происходило. Боялся, но не принимал. Монстр распластал меня на спине, поставив на грудь огромную лапу, и снова заглянул в глаза. Я заорал, буквально тоня в этих черных буркалах, растворяясь в них, теряя себя и забывая обо всем на свете, кроме жуткой образины перед собой. И тут случилось нечто неожиданное. Близость скорой смерти словно всколыхнула, заставила страх вжаться где-то внутри и в ужасе забиться в истерике, потому как пришедшая волна злобы и ярости буквально за считанные секунды смела обуревавшие меня эмоции и оставила перед смертью лишь одно - желание отомстить. Я клацнул зубами почти у самой морды твари, не достав всего несколько сантиметров. Руки рванули вверх и впились пальцами в буркала, вдавливая их внутрь, стараясь выдавить, проткнуть. Но тварь успела закрыть их, запечатав больше похожими на броневые пластины веками, и они лишь скользили по ним в тщетных попытках. Мотнув мордой, она склонилась еще ниже, буквально вжавшись в меня уродливыми отверстиями носа, а затем раззявила пасть. И тут яростный порыв стал покидать меня, улетучиваясь, словно дымка, быстро и безвозвратно. Понимая, что больше сил у меня ни на что не хватит, словно по какому-то наитию я ударил, не знаю чем, не знаю как, мы же не задумываемся, как двигаем рукой. Вот и теперь, абсолютно бездумно, так как мозг почти ничего уже не соображал, со всего размаху и вложившись в удар полностью, я жахнул по твари. И последнее, что запомнило гаснущее сознание, был бездонный белый зев.

Глава 3

В глаза нестерпимо бил свет, блуждая по веками назойливыми лучами. Спать все еще хотелось, и я уже было перевернулся на бок, сбегая от назойливого солнца, как тут же вскинулся, мгновенно принимая сидячее положение. Сердце занялось с низкого старта, а все еще слипшиеся глаза пытались сфокусироваться и лихорадочно обшаривали залу. Два взгляда встретились неожиданно, и так же разошлись. Потом меня будто включили и я опять метнул глаза назад - монстр вальяжно развалился на стене, если это можно так назвать, и, не переставая, буравил меня глазами. Похоже, ему было все равно, в какую сторону сгибать суставы, так как ко мне сейчас был выставлен его белесый живот.

- Чего тебе надо? - с надрывом прошептали губы.

Но оно молчало.

- Почему не убил?

И опять тишина. Это напрягало. Наконец я решился встать, если все еще жив, значит, есть шанс, что не умру и сейчас. Медленно спустив ноги на пол и не сводя с монстра взгляда, поднялся, ступни привычно вошли в тапки, и боком, не отходя от дивана, все так же не спеша двинулся из комнаты. Оно не преследовало, лишь башка повернулась следом, провожая жутким взглядом.

Кое-как доплелся до ванной, душ сейчас был просто необходим. Тугие струи смыли остатки сна и помогли разогнать по жилам кровь, мозги, наконец, включились. То, что творится совершенно мне непонятное, было ясно сразу, только как себя теперь вести? Небритое лицо вопросительно уставилось из зеркала и невесело ухмыльнулось. Ситуация была из разряда "А, черт его знает" и не наводила ни на какие мысли. Ладно, авось, само образуется. Приведя себя в порядок и заблагоухав, словно перед свиданием, захватил из холодильника яблоко и прошел в залу, тварь была на месте. Я сел напротив, откусил кусок и стал жевать, не сводя с монстра глаз. Ну и, что дальше?

Дальше так и не наступило, ни через десять минут, ни через полчаса. Наконец мне все это надоело - если убивать не собираются, стоит заняться своими делами. И вот, уже одетый и обутый, стою перед входной дверью, рука держит ключ, а ошарашенный мозг пытается осмыслить то, что все это время попросту игнорировал, не принимая во внимание и отметая как ненужное. Виски не давило, но зато было нечто, что я назвал бы связью. И как только эта мысль прочнее обосновалась в мозгу, будто что-то щелкнуло, словно тумблер какой-то, и сразу же стало ясно - я не один. Не в том смысле, что знаю про тварь, сидящую на стене в зале. А в том - что чувствую ее, ощущаю, но как-то странно, не полностью, что ли. Все это казалось неким бредом, игрой больного воображения или иллюзией, но никак не реальностью. Я словно открылся чему-то новому, дав согласие и пустив в себя чужеродный канал, постепенно приживающийся во мне и стающий понятным, целостным со мной, родным. Мозги закипали, пытаясь определиться с поступающей информацией и, наконец, нашли выход, полностью очистившись и пустив все на самотек. Мои глаза видели лишь дверь перед собой, ключ и руку, державшую его. А в голову, тем временем, приходило знание обстановки из зала, будто кто-то сканировал пространство комнаты и загружал ее прямо в меня. Это не были образы или картинки, это было именно знание, постоянно обновляющееся и попадающее в мою голову.

Я знал, как колышется занавеска на окне, как кружится пыль в воздухе и перебирает лапами в своей паутине в углу паук. Знал расположение мебели и всего остального, не помнил, а именно знал, узнавая все это каждый миг, каждую секунду. И это было настолько невероятно и удивительно, что когда это разом исчезло, схлынув волной, и передо мной опять была дверь, то почувствовал такое разочарование, словно меня обокрали.

Ключ повернулся в замочной скважине, и дверь открылась наружу. Спускался я, словно в какой-то прострации, и не сразу заметил сзади хвост. Неспешно перебирая лапами, позади семенила эта белесая образина и неотрывно сверлила мою спину взглядом. Споткнувшись от неожиданности, выбросил вперед руку и только благодаря перилам не упал. Монстр тут же остановился, не отводя от меня своих буркал. Ладно, просто идешь за мной? Что ж, пошли. Его вид все еще вызывал у меня оторопь, но было очевидно, что вполне смогу привыкнуть и к такому, по крайней мере, волосы дыбом уже не вставали. Спустившись на первый этаж, мы вышли наружу: я через дверь, он сквозь нее. Видеть краем глаза рядом с собой такое страшилище было, скажем так, не совсем по мне, но выбора не было. Миновав дворовых монстров и выйдя за пределы двора, наша парочка отправилась дальше. Слава богу, никаких эксцессов не приключилось, Белый Ужас, как я назвал его про себя, спокойно проходил сквозь людей, полностью их игнорируя. Иногда он отбегал в сторону, но каждый раз, когда начинал искать его взглядом, натыкался на его ответный. Все это было странно, но поделать ничего я все равно не мог, так что просто следовал своей интуиции, подсказывающей только одно - положиться на "будь что будет".

Когда вернулись домой, Белый опять выперся на стену и замер, поймав в прицел своих буркал. Черт, ну что за хрень, напрягает же. Еще не забыв, какого ужаса натерпелся совсем недавно, теперь довольно спокойно воспринимал свое состояние, при котором эта тварь уже не будила во мне желание истерично орать и бежать как можно дальше. Неприятный, вынужденный сосед, но не вредит и ладно. Убежать у меня все равно не получится. Захочет открутить мне голову - открутит, и пикнуть не успею. Так на хрена из-за этого маяться? В общем, я почти смирился, и только его внешность заставляла еще время от времени содрогаться.

Через два дня удалось найти работу, и Ужас принялся таскаться со мной и туда. Насколько я понял, он явно чего-то ждал от меня, постоянно ловя взгляд и никуда далеко не убегая. Питался ли он чем-нибудь все это время, тоже был без понятия. Но от греха подальше пока старался не заходить к родителям, а друзей у меня и так почти не осталось. Не до них было в последнее время, да и интересы слишком отличаются. Мне их кутеж, пиво и девочки уже давно поперек горла стали. Так что мое отшельничество было сейчас только на руку.

Периодически проявлялась связь с этой гадиной, и я опять начинал принимать данные о том месте, где она находится. Но это всегда исчезало также спонтанно, как и появлялось. И поделать с этим я ничего не мог, хоть и пытался, а потом начали проясняться отдельные моменты, складывающиеся в довольно-таки занятную картину. По всему выходило, что требовалось определенное время, что бы наша связь окрепла или стала прочнее, ну, что-то вроде того. От чего это зависело, мне пока не было понятно, то ли от самой твари, то ли от меня, то ли еще от чего, хрен его знает. Но то, что эта связь усиливается, было неоспоримым фактом. Спустя неделю я уже мог сам вызывать это состояние и удерживать его в течение пяти-шести минут, дольше пока не получалось. Да и потом еще требовалось часа полтора, прежде чем удавалось повторить опыт заново.

В общем, каждый мой день был расписан от и до: сначала работа, потом эксперименты и тренировки, а затем сон. Так что две недели пролетели быстро и незаметно, словно на одном дыхании. Если бы еще не уставал так на работе, можно было бы сказать, что все устраивается довольно-таки неплохо. А потом произошло нечто такое, что опять внесло в мою жизнь кардинальные изменения, и вроде бы уже привычный мир рухнул вновь.

Скорее всего, просто настал момент, когда связь с этой тварью достаточно окрепла, или мои успехи в тренировках стали тому виной, но очередное утро выдалось абсолютно не таким, каким было много раз до этого. Первое, что отметили не проснувшиеся мозги, это что Белый пялится куда-то в сторону, полностью меня игнорируя. Еще не совсем соображая, что делаю, просто решил посмотреть туда же - и все получилось в ту же секунду, мгновенно и легко. В то время как обычно приходилось минут десять пыхтеть, настраиваясь на Белого и мозоля глаза его жутким видом. Дальше больше, слегка офигевая от такого поворота, да еще с утра, пошлепал в ванную, привел себя в порядок, перекусил стандартным уже пайком фруктов и вдруг понял, что все еще поддерживаю восприятие через тварь, без каких-либо усилий, напрягов и срывов. И все это получалось так просто, словно шевелил рукой или ногой. Просто хоп - и связь появляется, бац - и ее нет. Но это оказались еще цветочки.

Где-то с час я не переставал валять дурака, врубая и вырубая новую возможность, просто напросто играя с ней, как получивший долгожданную игрушку ребенок. А потом, в голове, словно лампочка зажглась. Я посмотрел на Белого, и просто захотел, что бы он переполз со стены на потолок, сердце тут же учащенно забилось - тварь двинулась с места. Теперь с потолка на пол, прыжком. Белый отлепился от побелки и кувырком ушел вниз, прочно застыв на всех четырех. Похоже, его нисколько не волновали мои потуги им управлять, ему было абсолютно все равно. От охвативших меня чувств, казалось, можно было получить изжогу. Монстр слушался меня беспрекословно, перемещаясь по малейшему желанию и показывая вокруг себя все, что видел сам, а видел он многое. Я носился с ним по чужим квартирам, проносясь сквозь стены и людей, в громадных прыжках взмывал на несколько этажей вверх и камнем падал вниз, до самого подвала, а потом еще и носился как угорелый по крыше. Эмоции били через край, заливая меня всего с головой, это была эйфория.

Единственное, что стало минусом - это, как я понял, его привязка ко мне. Он мог удаляться только на определенное расстояние, а потом замирал как вкопанный и тупо оглядывался, сколько бы я его ни понукал. В общем, выходило метров пятьдесят где-то, может чуть больше, но и этого хватало с лихвой.

А вот то, что получилось вечером, стало для меня еще одним сюрпризом. И, опять-таки, получилось все весьма спонтанно. Просто вспомнил себя прижатым к дивану, что означало лишь одно - в следующий же миг здоровая квадратная тумба, являющаяся частью раскладного дивана, с грохотом врезалась в стену. Я опешил, замерев и уставившись на нее так, словно видел впервые. Весила она килограмм сорок, учитывая, что внутри нее было еще полно всякого барахла, а отлетела будто картонная, в миг преодолев два с лишним метра. Следующим шагом стал зажатый в руке лист бумаги, грубо разорванный затем пополам - да уж, сила есть, ума не надо, для тонких дел тебя использовать нельзя. В конце же я решился на эксперимент другого рода - завернул обычную шариковую ручку в полотенце, и через секунду достал две искореженные половинки. Материя при ударе сильно дернулась, но это был рывок от ломающейся пластмассы, не более, сама же ткань была не задета. Выводы были налицо, до меня, наконец, стало доходить, насколько опасного питомца удалось завести.

Глава 4

Со временем были забыты пережитые страхи, я стал жить настоящим, старясь взять от него все, что только мог. Уволился со старого места, устроившись на достаточно тяжелые погрузочные работы, и то сказать, устроился - пришлось прямо выторговывать пробный день за свой счет, но оно того стоило. Зарплата была под стать задачам, с которыми могли справиться только реально здоровые, физически крепкие мужики, и потому вполне понятно, почему вначале я сразу же получил от ворот поворот. Но с Белым Ужасом все оказалось много проще, тварь слушалась почти идеально, принимая на себя основную часть веса, и к концу дня меня уже оформили. Единственной проблемой оказалась правильное управление монстром, так как она все воспринимала на свой манер, и потребовалась не одна неделя, что бы соразмерить ее возможности с моими необходимостями. В итоге кошмар поднимал вещи настолько, насколько было нужно, а не как можно выше, и не крошил лапой, хватая за край, оставляя лишь небольшие вмятины.

Ко всему прочему изменения коснулись и меня, ранее привычный образ жизни рухнул в одночасье, за какую-то неделю изменившись почти полностью. Я стал меньше спать, предпочитая ночные прогулки и иногда забредая в такие места, что немудрено было найти на свой зад неприятности, но пока везло. Рядом постоянно находился Ужас, давая возможность ориентироваться в полной темноте, у меня даже была теория на этот счет - мой кошмар не видел, а вроде как считывал информацию с пространства, получая сведения об окружающем ежесекундно и без каких либо помех, будь то свет, тьма или просто физическая преграда. От меня это тоже зависело, и чем больше я практиковался в видении, тем быстрее рос радиус обзора Белого. Сейчас, к примеру, где-то на расстоянии пятнадцати-двадцати метров, куда он смотрел, для меня не было ничего сокрытого, а начиналось все с каких-то пяти-шести.

Дальше больше, я стал его кормить, что опять-таки вышло само собой. Навещал однажды родителей, и заметил приплод на кухне: вокруг твари в окне появилось нечто вроде коконов, плотно облепивших весь верхний угол. Они слабо пульсировали и периодически мелко вздрагивали, вызывая своим видом не меньшее омерзение, чем взрослая особь рядом. Я просто захотел, чтобы их не стало, а потом в немом удивлении наблюдал, как мой кошмар пожирает их заживо. Он хватал по несколько штук сразу, не жуя и проглатывая, потом раскрывал пасть и тянулся к следующим. Червеобразная матка, видно, почуяв все это, занервничала и стала дико изгибаться из стороны в сторону, постепенно выбираясь наружу, но Белый сразу понял, чего я хочу, и в мгновение ока оторвал от убегающей твари здоровенный кусок, тут же проглотил его и откусил следующий. Червь жутко извивался, дергаясь всем телом, но это ему мало помогало, и скоро от него осталась висеть за окном лишь полуметровая часть, потом также исчезнувшая в белом брюхе. Все кончилось за две минуты, в комнате не осталось никого, кроме меня и моего кошмара. Не особо раздумывая, то же самое я повторил и в зале, похожий на насекомое уродец был сначала разорван пополам, а потом сожран. После этого, во время ночных прогулок, мы стали чистить дом за домом, в процессе чего я насмотрелся стольких мерзких тварей, что не берусь даже считать - их было нереально много, иногда они даже жили настоящими стаями, заполняя собой почти всю комнату. Не знаю, получала ли моя тварь от этого удовольствие, но когда у моих соседей был съеден целый выводок образин, больше похожих на выкидыши больного разума, у них явно стало меньше ссор, подрывающих иногда меня по утрам похлеще будильника.

Скорее всего, кошмары питались не только себе подобными, но и каким-то образом влияли на самих людей, подталкивая, а то и вызывая неадекватные реакции, провоцируя на выброс эмоций. К этому я склонялся больше всего, потому как примеры изменения отношений между людьми были явно налицо, и потому там, где жили мои родные, больше не появлялась ни одна тварь.

Кстати об этом, откуда-то они все-таки приходили, и одно время я прямо-таки помешался на поиске каких-нибудь порталов, проходов, дверей в другое измерение, к примеру, но так ничего и не нашел, хотя облазил большую часть города. Они просто приходили, неизвестно откуда, и или оставались, или исчезали, так что этот вопрос пришлось оставить открытым.

Зато понемногу стали заполняться пробелы относительно возможностей этих тварей и их поведения, чему способствовали ночные прогулки и простая наблюдательность. Жизнь этого летающего, ползающего и бегающего ужаса поглотила меня целиком, став чем-то вроде личного увлечения, я пытался их классифицировать, поделить на группы по определенным признакам и разграничить по иным параметрам, но выходило пока плохо. Хищников или обычных эмоциональных вампиров определял уже с первого взгляда, более того, с последними научился даже узнавать степень их воздействия на человека, но и только, все остальное было пока за семью печатями тайны. Кстати захребетник, поселившийся у меня на спине, оставался пока наибольшей загадкой - что оно такое, чем живет, что делает, было неизвестно. И если Белого я уже прекрасно ощущал и мог им управлять, то с этой антрацитовой звездой никакой связи пока не имел, в отличие от нее.

И вот случилось то, чего я уж ну никак не ожидал - одним очередным утром виски стало ощутимо ломить, всколыхнув уже давно позабытые моменты из прошлого. Только теперь это воздействие было много грубее, будто кто-то целенаправленно взламывал мою черепную коробку. Терпеть было можно, но причиняемый дискомфорт нельзя было назвать несущественным, и нужно было срочно что-то делать, только вот что? В памяти тут же всплыли события тех дней, добавивших в виски еще больше серебра: подобное давление началось тогда с утра, потом был парк, встреча с Белым, и все исчезло после того как - озарение прошило сознание подобно молнии, ворвавшись в размеренное течение мыслей и устроив настоящую бурю. От волнения я даже встал и начал прохаживаться взад-вперед, настолько это было необычно. Выходит, что все, что изменилось с того утра - это вот он, взгляд упал на застывшего каменным изваянием кошмара. Именно тогда эта тварь вошла в мою жизнь, и больше ничего в тот день настолько необычного не происходило, а списывать все на недомогание или еще что казалось просто детским лепетом. Вот оно как, вот оно что, своего рода созревание, новый уровень, по достижению которого необходимо восполнить свои ряды или выучить новый скилл, прямо как в игре какой-то.

Но теперь возникал другой вопрос: где и как мне найти очередного кошмара, с которым все получиться? В тот раз эта тварь сама меня нашла, и чуть было не довела до инфаркта, а что сейчас? В голове, словно в каталоге, просматривались целые досье, собранные на известных мне в городе тварей, но это ничего мне не давало, кроме, разве что, одного. Выбор. Если уж все завязано так, как я предполагаю, то все, что я сейчас могу сделать - это определиться с тем кошмаром, которого не прочь себе заиметь, а потом уже пытаться связаться с ним. А как там это будет происходить, остается положиться, опять-таки, на авось.

В итоге, выбрав жертву и в темпе одевшись, выбрался на улицу. В животе крутило, хотелось есть, да и побриться бы не мешало, но все это было второстепенно, фоном, не значащим на данный момент для меня абсолютно ничего. Маршрутка подошла почти сразу и, заняв одно из пустующих мест, прислонился головой к стеклу. Так-так, если все получиться, это будет просто нечто, я уже предвкушал, как снимаю шкуру с медведя, которого только ехал убивать. За стеклом проплывали улицы, здания, остановки, частью пустые, частью заселенные, но мне нужно было дальше, почти на край города, там обитало именно то, что мне было нужно.

Рядом кто-то плюхнулся, Белый повернул голову, и я, пересилив себя, все-таки сдержался. На людях, да и рядом с другими мешками с костями, кровью и прочим пользоваться видением было, мягко говоря, некомфортно. Потому как в голову поступало слишком много ненужной информации, абсолютно не радующей, если можно так выразиться. Проще говоря, Белый сканировал пространство слой за слоем и передавал мне все это точно так же, то есть сейчас, к примеру, я стал знать, что справа от меня сидит девушка в клетчатом пальто. Параллельно в голове отметились все слои ее верхней одежды, состоящие из переплетения цветных нитей, и так далее, вплоть до кожи, потом до мяса, костей, органов и т. п. В итоге получалась настольно объемное знание со всеми подробностями, что голова просто шла кругом. И сколько бы я ни пытался найти ограничитель для всего этого, пока ничего не получалось.

Так что, закрыв глаза и отключившись от своего кошмара, попытался представить себе, как все будет происходить дальше. Убежать эта мерзость не сможет, слишком медленно передвигается, так что подойду без труда. Но вот потом совсем не факт, что жертвой станет именно она, а не я. И наряду с этим была еще одна проблема, я просто понятия не имел что нужно делать и как вообще все происходит. В тот раз был поединок взглядов, потом волна агрессии, зашкаливающие эмоции, и в конце непонятно как отчебученное мной нечто, чего до сих пор так и не понял. Удар не удар, вообще хрен поймешь, чем жахнул тогда. И да, сразу ведь в осадок выпал, черт, не хотелось бы там терять сознание. Вскоре маршрутка добралась до нужной мне остановки и, расплатившись, я спрыгнул со ступенек.

Так, теперь минут десять до заброшенной стройки и будем искать. На улице было достаточно прохладно, и теперь оставалось только корить себя, что не оделся теплее. В сторону из кустов метнулась бездомная собака, явно спугнутая моим приближением.

- Белый, ищи, - шутливо подмигнул своему чудовищу и послал нарезать круги по периметру.

Теперь, даже если они прячутся в этих развалинах, мы их быстро обнаружим, нужно только пройтись по этому пустырю. Кстати, себе подобных Ужас воспринимал нормально, только оболочку, никаких тебе костей и кровавого фарша, безо всяких лишних подробностей. Почему так, я не знал, но хотел добиться того же эффекта и с людьми. Вскоре, в одном из зияющих пустыми глазницами окон здании, показались сразу две искомые мною особи. Белого сразу отправил в сторону, не стоит ему в этом участвовать, или порвет на части или, что хуже, сам пострадает. Чем ближе подходил к постройке, тем сильнее стучало в висках, черт, хоть бы не лопнули - холодные ладони, прижатые с боков, смогли немного облегчить давление, так, а теперь пора внутрь. Первого кандидата заметил сразу же, на том самом месте, где он и был пару минут назад, второй же упорно полз в сторону, пожирая сантиметр за сантиметром. Окинув взглядом обоих и сравнив еще раз, выбрал первого, как более крупного, и стал медленно приближаться.

А мерзость словно почувствовала что-то, в воздухе дико зазмеились щупальца-плети, извиваясь по самым невероятным траекториям и хлеща во все стороны так, что стало немного не по себе. Я уже видел силу этих обманчиво тонких жгутов и не хотел даже думать о том, что они со мной могли сделать. Еще один шаг и все, дальше уже может достать, глаза пристально смотрят на разбушевавшуюся тварь, а в висках все долбит и долбит, по нарастающей, все сильнее и сильнее, будто подталкивая. Начинаю морщиться, голова, словно чугунок с десятком молоточков внутри, очень неприятно, даже зубы сводить стало. Делаю шаг вперед, сквозь грудь сразу же проносится целый веер щупалец, я ободряюсь - чувствует, но достать не может, мы все еще по разные стороны. Второй шаг, третий, в голове уже набатом бьет колокол, заглушая абсолютно все звуки, кроме буханья в висках, становится жарко, ситуация явно выходит из-под контроля. А тварь уже вовсю вертит карусель, полосуя пространство на мелкие доли с такой скоростью, что кажется, будто передо мной стоит марево. Голова начинает раскалываться от чудовищного давления, я уже не выдерживаю, спина мокрая, мне хреново, хочется вернуть все вспять, но назад дороги нет, теперь уже не отпустит. Где-то на грани сознания мелькнуло сожаление, тут же сметенное очередным приступом височного террора. И уже ничего не понимая и почти не соображая, с перекошенным от муки лицом бросаюсь вперед, на тварь, на пол, без разницы, силясь лишь схватить и грохнуть со всей дури. Бетон жестко впечатывается в правую ладонь, сдирая кожу и обдавая жаром, а левая застревает в мечущихся пучках - ладонь сжимается, хватаясь покрепче, и тут же на спину опускаются хлесткие удары. Один, второй, третий, горло выдавливает лишь стон, вылетающий вместе с выбиваемым из легких воздухом, а потом что есть мочи рву левой к животу и перекатываюсь на бок, поджимая щупальца под себя.

Узел на предплечье бился с каждым разом сильнее, сдавливая словно тисками, меня то и дело отрывало от пола и жестко бросало обратно, отбивая плечо, бок, бедро. Голова моталась так, что только чудом не размазывал мозги по бетону, а потом шею захлестнула петля, и меня вздернуло вверх. И последнее, что я ощутил, отпуская гаснущее сознание, это поднимающуюся волну ярости. Темнота.

Глава 5

Было холодно, и больно, и еще неудобно, попытка пошевелиться отдалась во всем теле, выдавив слабый стон. Черт, я все еще жив, но как же хреново, глаза с трудом раскрылись, окидывая помещение взглядом. Все тот же пол, то же помещение, лишь сумерки везде, вечер, что ли, а ниже - вздох застрял на полпути, получилось, не знаю как, но получилось. Стиснув зубы, оперся руками и кое-как поднялся, ох, и шатает же. Вокруг сразу же развернулся веер щупалец, укрыв со всех сторон редким частоколом, вот оно как, интересно. Тварь была чем-то вроде ползучего лишайника темно-бурого оттенка с торчащими во все стороны отростками разной длины, я заприметил ей подобную еще с месяц назад и был несказанно удивлен, когда увидел ее в действии. Хрупкие на вид стебли с ужасающей силой сдавливали и крушили наскакивающих на нее небольших, похожих на жуков переростков монстров, сминая и разрезая прямо в воздухе. Гибкие щупальца-плети были неимоверно быстры и точны, резкими ударами просто уничтожая нападающих и не оставляя им ни малейшего шанса. И на фоне всего этого я просто не понимал, почему вообще остался жив - хватить должно было и одного удара.

Теперь же обе ноги, бедра и часть спины были покрыты этой дрянью, вот ведь! Прекрасно, с каждым разом я принадлежу себя все меньше и меньше, и это был не сарказм, губы искривила кислая улыбка. Вот ты и получил, зачем пришел, рад? И сам себе кивнул - зато жив, и мозг не взорвался.

Белый откликнулся в ту же секунду и с его помощью удалось собрать разлетевшуюся во все стороны мелочь. На проезд хватит. В животе заурчало - да знаю, знаю, я опять скривился и пошатывающейся походкой отправился на выход. Черт, действительно вечер, целый день тут провалялся, ну, хоть не простыл, мелькнула мысль, заставив невесело улыбнуться. Какой, на хрен, насморк? Это меньшее, что должно вообще волновать. По закону подлости маршрутка появилась только спустя минут двадцать и водитель, окинув меня недовольным взглядом, принял плату за проезд и тронулся дальше. Ну, да, помятый и потрепанный, и немного грязный, так что теперь? Небось, и похуже видел. Дальше ехал, отвернувшись к окну и напрочь игнорируя происходящее вокруг. Люди заходили и выходили, толкались, переругиваясь, но меня это не касалось, все было пофигу. Хотелось только добраться до дому, поесть, принять душ и, наконец, разобраться, во что я превратился теперь.

Сзади щелкнула замком, закрываясь, входная дверь и на меня дохнуло привычным уютом, наконец-то. Белый уже забрался на стену и привычно замер, жуткий монстр над небольшой деревянной тумбочкой. Я покачал головой, и что его туда постоянно тянет? Скривившись от боли, стянул куртку, испорчена напрочь, весь правый бок был полностью счесан, местами даже порван. Все остальное было более-менее в норме, разве что джинсы постирать да обувь привести в порядок, ладно, теперь основное.

Раздевшись догола, стал осматривать свое новое приобретение. Плющ, как я решил его называть, покрывал меня с самого низу и вплоть до пупка, а на спине поднимался еще выше, немногим не доставая до свернувшей кольцами щупальца антрацитовой звезды. Часть ступней, колени, местами бедра и еще кое-что сверкало прорехами, не затянутое бурым покрывалом, что смотрелось довольно эффектно, совсем как в атмосфере зерга или чужих. Но и комичности избежать не удалось - гениталии были полностью свободны, будто намекая на то, что мне еще придется ими воспользоваться. И из всего этого "великолепия" во все стороны росли плети длиной примерно от полутора до трех метров и такого же цвета, лишь к концу приобретающие зловещее затемнение. Жуть, и все это постоянно двигалось, извивалось, сплошным частоколом ограждая от - тут я запнулся, представляя, как можно использовать эту мерзость. По идее, она должна была сохранить все свои возможности, и если научиться управлять ею так же, как и Белым, это будет очень даже кстати. Но мои попытки ничего не дали, плети все также спокойно вились в своем танце и никак на мои потуги не реагировали, что сзади, что спереди, все было глухо, полнейший игнор. Черт, ладно, хрен с тобой, а пока в душ.

Заструившаяся по коже вода была именно тем, что было мне нужно, я замер, подняв лицо к струям и наслаждаясь их очищающим воздействием. Стало чуть легче, хотя вся правая сторона и продолжала ныть, по сути, там сейчас была сплошная отбивная местами просто синяя, по крайней мере, где это можно было увидеть. Смешно сказать, но если я умудрюсь порезать, к примеру, ногу или бок, то без чужой помощи не смогу даже пластырь наклеить, не то, что зеленкой замазать. Зато теперь из меня во все стороны растут лианы, которые на данный момент тупо закрывают обзор и не дают никаких преимуществ. Ладно, пока рано судить, авось, что позже проясниться.

Плотно поужинав, устроился за компом: так, писем нет, посмотреть чего, тоже нет, в говносетях не сижу, играть неохота. Чем заняться? И тут в голову пришла мысль, а что, если заняться составлением каталога по монстрам, своего рода энциклопедии, наверняка я не один такой, к тому же, потом можно будет обмениваться информацией. Идея настолько взбудоражила сознание, что решил приступить к этому немедленно. Включил ноут, поставив на стационарном легкую музыку, открыл эксель и задумался. С чего начать? По логике, необходимо создать отправную точку, а от нее уже начнут плясать категории, подкатегории и так далее.

"Кошмары" - думаю, пойдет название, далее подразделение на хищников, которые всеядные и на эмоциональных вампиров, хорошо, есть такое. Дальше пошло разделение по способам передвижения, так как все плотоядные, которые мне встречались, были тварями исключительно быстрыми и просто пожирали расстояние при передвижении. А теперь тупо перечисляем всех известных мне чудовищ с подробным описанием и возможностями. В итоге вышло пятнадцать хищников и сорок три вампира, у которых только у восьми, в общей сложности, мне были известны их способности. Не густо, даже Белый не знаю, на что способен - быстрый, сильный, жуткий, и все. Скудость информации выдала новую необходимость - сбор сведений и наблюдение по конкретным особям, вот чем стоило заняться в ближайшее время. Так что прогулки теперь станут более целенаправленными. А теперь спать, полвторого, завтра на работу и, выключив оба компьютера, пошел в спальню.

Но выспаться так и не удалось, начала сниться всякая хрень, а потом я стал падать, долго и безостановочно, ощущая даже, как крутит в животе. В какой-то момент вдруг понял, что уже давно не сплю, и весь этот бардак, походу, происходит наяву. Белый тут же включился в обозрение ситуации и - вот это номер, я парил над кроватью, постоянно раскачиваясь из стороны в сторону и уходя то вниз, то вновь поднимаясь вверх, и так без конца. Что за на хрен? Глаза открылись, но вокруг была полнейшая тьма, а дотянуться до выключателя не было никакой возможности. Стало мутить, еще минут пять, и я блевану, сколько меня уже так крутит? Чертов же Плющ словно издевался, задавая иногда такие виражи, что ставший в горле ком перекатывался от самого язычка и куда-то вглубь пищевода, застревая там ненадолго и доставляя массу неприятных мгновений.

Американские горки, блин, мелькнуло в голове, а потом раздражение сменилось злостью, и я с метровой высоты плюхнулся на смятое одеяло. Естественно, на правый бок - блииин, вот сука, пришлось замереть, стиснув зубы, так как телу очень не понравилось подобное обращение, на что оно отозвалось резкой, ноющей болью. Паскуда такая, что б тебя! И чем больше я негодовал, чем больше злился, тем увереннее нащупывал нечто постоянно ускользающее от меня, вот только что? И внезапная догадка наконец пришла: злость, гнев, ярость - те эмоции, которые служили катализатором в приручении, и сейчас удалось утихомирить эту гадину точно также, вот оно. Значит, Плющ еще не полностью мой, раз отказывается подчиняться? Возможно, вот и проверим заодно.

Белый появился по первому же зову и замер каменной статуей, Плющ на попытку взаимодействия реагировать отказался. Белый снова мгновенно выполнил желаемое, словно родная рука или нога, послушная первому импульсу. Строптивая же тварь опять меня проигнорировала, я стал раздражаться. В итоге этих метаний, Ужас облазил всю комнату, а меня почти колотили досада и раздражение, но вызвать более сильную эмоцию пока не получалось. Вот, черт, ладно, хрен с тобой, еще успеем. Но ложиться уже не было смысла, через час вставать, пойти, что ли, включить бойлер и часик побродить по улице?

Совсем скоро мне стало не до своей обычной жизни - пошел месяц дней рождений, праздников и прочей светской лабуды. Я же настолько от всего этого отдалился, что поначалу не понял, зачем мне все это и хотел уже отказаться, но потом передумал. Как ни крути, но от социума не убежишь, придется соответствовать, и понеслось. Купить подарки этим, потом тем, да еще не забыть поздравить, выпить за здоровье у одних, потом у других, помочь родителям с приготовлениями, так как наша большая семья состояла из трех маленьких, ну и все такое. По мелочи, в общем, но набегался настолько, что на себя времени оставалось чуть ли не вдвое меньше. Да еще старые знакомые начали приставать с расспросами: что со мной, почему так выгляжу, болел ли чем, ну и в таком духе. А что им ответить, отмалчивался, кивал, улыбался, пока прокатывало. Но вот с родителями не выгорело, мать сразу взяла быка за рога:

- Ты как себя чувствуешь?

- Нормально, - пожал плечами.

- Что-то ты бледный стал, и глаза какие-то нездоровые.

Ну да, что есть, то есть, было бы странно остаться прежним при такой жизни. Кожа прибавила белизны, став существенно светлее, виски наполовину поседели, глаза немного запали, но приобрели не нездоровый цвет, а просто стали темнее, впрочем, это были не самые существенные изменения. Не особо крепкого телосложения, тело стало приобретать жилистость, но не нормальную, человеческую, а местами, и это пугало. Я стал носить длинные рукава, застегивая рубашки под самое горло, а свитера натягивая повыше, шорты и прочее оголяющее спрятал куда подальше, что б лишний раз не мозолили глаза. Но хуже всего было то, что процесс все еще продолжался, и можно было только гадать, в кого превращусь в самом конце. Эту картину скрашивали, разве что, выросшая выносливость и крепость организма, я мог часами бродить по таким буеракам, где остальные уже давно сломали бы себе ноги, а из меня даже пот не выдавливало. Вот такие вот дела, про лето вообще не хотелось думать, тем более что жару на дух не переношу.

Так что тогда еле свел тему на нет, и так раз за разом, пока не привыкли, да и что им еще оставалось, на здоровье не жаловался, работа была, деньги тоже, а все остальное приложится. Личной жизни со всем этим, естественно, у меня пока не было, да и будет ли, еще не известно. В общем, эти пару месяцев все было вполне адекватно и по-человечески, приходилось бывать в гостях, вертеться в обществе, встречая как старых, так и новых знакомых. И хотя старался сводить подобное к минимуму, все же полностью устраниться не получалось. Что было смешно, так это то, что многие друзья меня просто не узнавали - слишком изменился, как внешне, так и внутренне. Даже сказали, что стал другим человеком, на что я лишь скупо улыбнулся и понимающе кивнул головой. Они даже не представляли, насколько были правы.

За это время случилось, наконец, то, чего так долго и упорно добивался - удалось полностью подчинить себе эту гадость на ногах. Эта тварь так долго меня мурыжила, что в один из тех неудачных дней, которые бывают у каждого человека, когда настроение ниже плинтуса, преследует хандра и жуткая раздражительность, просто сорвался и, стоя перед зеркалом, с чувством стал его материть. Параллельно ощущая, как накручиваюсь сам, а внутри растет злоба. Дошло до того, что стал прикидывать, как срезать с себя эту мерзость с помощью Ужаса, и плевать, даже если заденет меня самого. И в какой-то момент произошло совсем не понятное - плети вдруг все разом вздрогнули и свились кольцами, прижавшись к основанию. Но мне этого было мало, эта сука столько времени пудрила мне мозги, что я решил оторваться по полной и костерил ее, пока хватало сил. Под конец же оказался настолько эмоционально выжат, что уже не хотелось ничего, кроме как сесть, уперев взгляд перед собой, и ничего не делать. И уже много позже, когда все почти забылось и я смог, наконец, бросить на все это взгляд со стороны, в голове, наконец, сложились кусочки этой гребаной мозаики.

Хищники или вампиры, без разницы, оба вида этих тварей поглощали человеческие эмоции, они были своего рода кормом для них, просто первые на этом не останавливались и жрали еще себе подобных. И каждый раз, когда я приручал очередную тварь, от меня требовалось всего лишь прикормить кошмара, не более. И без разницы, какие бы это были эмоции, но они должны были быть сильными, яркими, такими, что бы их хватило. А поскольку испытывать к монстрам любовь, сочувствие или еще что-то доброе и светлое я просто не мог, значит, требовалось нечто иное - ярость, злость, страх, но в таком количестве и качестве, что бы этого было достаточно. Вот и все, просто до безобразия, и в то же время как сложно, когда не знаешь, с какой стороны подступиться. Так что к следующей ломоте в своей черепушке я уже был подготовлен, и даже присмотрел очередную жертву. А то, что без этого приручить никого не удастся, уже проверял на практике - не вышло, тотальный игнор. Насчет же того, что вызывает эту черепно-мозговую агонию, у меня уже была теория, вот только доказать или опровергнуть ее я пока никак не мог. Но сводилось все к тому, что причиной этому был моя Звезда Смерти, как я теперь ласково называл свой первый кошмар, который незваным гостем оккупировал спину даже не соизволив спросить моего на то согласия. Хотя и был уверен почти на все сто - рано или поздно эта тварь откроется мне и все ее секреты перестанут быть таковыми, и вполне возможно, что даже в самом ближайшем будущем.

А пока занимался тем, что практиковался с Плющом, стараясь добиться от него уровня отклика Белого, который выполнял все настолько четко и быстро, словно был частью моего тела. Интересным было также то, что сила плетей ни от чего не зависела, и какие бы тяжести ими не поднимал, на ноги нагрузка не шла. Но имелся и свой предел, сцепив как-то между собой два отростка, стал тянуть в стороны: видел, как они напряглись, видел, как вытянулись, но, в итоге, так ни на йоту и не сдвинулись - значит, с определенного момента они просто бессильны, стоило это запомнить.

В общем, праздники плавно перетекли в серые будни и пошли сплошной чередой работа-дом, работа-дом. Я продолжил заполнять энциклопедию, стараясь добавлять хотя бы по паре страниц в несколько дней, но выходило это все реже и реже, так как банально не хватало материала. Также приблизительно прикинул время очередной ломоты, по всему выходило, что это счастье должно было на меня свалиться где-то в начале нового года, в марте-апреле примерно, не раньше, так что до той поры можно было спать спокойно. Хреновым же было то, что с каждым разом, судя по всему, это становилось только сильнее и, думаю, настанет момент, когда придется сутки напролет дежурить рядом с очередной тварью, что бы банально не скопытиться от разрывающей мозг боли. И все бы хорошо, но вскоре жизнь решила подкинуть очередное испытание - в город пришел страх.

Глава 6

В первый раз я увидел это во время очередной прогулки - на столбе висело объявление: пропала девушка, фотография и описание прилагались, просьба видевшим ее обратиться в ближайшее отделение милиции. Особого значения я тогда этому не придал, но когда через два дня обнаружил аналогичное, но уже с другим фото, то насторожился. А потом газеты и новости стали пестреть выпусками о пропажах людей, об их поисках, просьбах помочь и проявить участие. Дальше - хуже. Появились неоднократные слухи о стаях крупных не то собак, не то волков, рыщущих по ночам улицами города, и милиция усилила патрулирование в темное время суток, а когда произошел инцидент почти в самом центре, разбудивший полгорода настоящей перестрелкой, стало понятно - надвигается нечто из ряда вон. В тот вечер один из патрулей милиции был атакован взбесившейся живностью и вынужден открыть огонь на поражение, грохотами выстрелов разбудив близлежащие улицы. Испуганные горожане тут же стали названивать в милицию, но та и так уже была в курсе. Прибывшие на место дознаватели оцепили место побоища и пару часов туда просто никого не подпускали, а потом просто отказались давать какие-либо комментарии. Но город слухами полнится, и скоро уже во всю обговаривалось происшествие с волками-оборотнями, а то кем и похуже, так как такими здоровыми эти хищники просто не бывают, и уж тем более не забираются в самый центр города.

Мой круг ночных прогулок тут же сузился до собственного района, по несколько раз пересекая дома родных в попытках хоть как-то снизить для них возможную угрозу, но все было тихо. Пока очередная ночь не преподнесла особый сюрприз - где-то за деревьями, в сквере справа, раздался громкий вскрик, но ужаса или боли, так и не смог разобрать и лишь молча метнулся на звук. Страха не было, то, чем я теперь являлся, могло без особых усилий рвать на куски метал и крошить бетонные столбы, не пошевелив даже пальцем, что уж говорить про стаю каких-то волков. Два квартала пробежал на одном дыхании, деревья и дома мелькали с сумасшедшей скоростью, а в отдалении уже вовсю раздавались довольно странные звуки.

Я едва успел затормозить и шагнуть обратно, в тень, отчасти удивленно, отчасти с интересом наблюдая открывшуюся картину. На пустынной улице, в свете слабо мерцающей лампы дорожного столба, танцевала пара: парень и девушка, чуть поодаль, на земле, застыло чье-то тело, а вокруг немыслимыми скачками передвигалось шесть крупных, неизвестных мне зверей. Твари явно не принадлежали к миру Белого, скорее, это были действительно волки, но только не из наших краев, слишком уж крупные, да и вели они себя странно, будто играя с обреченной жертвой. Но парочка в центре удивляла все больше и больше. Вот девушка метнулась вперед и вскинула руку, ближайшая тварь прыгнула к ней, щелкнула пастью и промахнулась, тут же получив от хрупкой фигурки такой удар, что хруст костей долетел даже до меня. Но тварь не обратила на этого никакого внимания, спокойно отпрыгнув назад и, встряхнувшись, опять понеслась скачками вкруговую. Потом, то же самое, повторил и парень, с тем же успехом и продолжением, казалось, зверью было абсолютно плевать на увечья, что у них там трещало и ломалось, им было попросту все равно. Из левого переулка вдруг выскочили тени и включились в потасовку, мгновенно изменив баланс сил. Твари стали падать наземь и больше не поднимались, взрезаемые самыми что ни на есть настоящими мечами, теряя лапы, разматывая кишки из вспоротых животов и получая другие не менее жуткие увечья. Я просто охреневал, наблюдая за всем этим, и с облегчением вспоминал решение повременить с помощью тем двум бедолагам. Сейчас оба спокойно разговаривали у подъехавшего фургона, бойцы с клинками уже скрылись внутри другого, а над распростертым на земле человеческим телом возился какой-то хмырь в плаще. Мне же оставалось только медленно удалиться, стараясь не привлечь к себе ненужного внимания, это была моя первая встреча с людьми Корпуса.

Потом СМИ как-то сразу перестали жевать данную тему, и о подобных инцидентах можно было прочесть лишь в интернете. Оттуда же и довелось узнать, что тоже самое творится и в других городах - пропадают люди, опять были замечены странные животные, снова стреляли и все в таком духе. Именно тогда я стал чаще бывать у родных, заходя по вечерам в гости, а после нарезая круги по темным улицам, вопреки просьбе городских властей гражданам свести свои ночные прогулки до минимума. Не знаю, что изменилось, но стрельба прекратилась, по крайней мере, уже полтора месяца все было тихо, хотя еще ходили слухи о странных тенях и периодической собачей грызне. Кстати о собаках, они все исчезли, я имею в виду бездомных, их просто не стало. Одни говорили, что собачье племя просто сбежало, другие - что это, наконец, заработали городские власти, посчитав нужным хоть что-то сделать в сложившейся ситуации, но мне больше верилось в версию о том, что их просто съели.

Как-то в очередной раз я гостил у тети, зайдя по привычке часам к девяти и вальяжно развалившись в зале на кресле. Единственный сейчас мужчина в доме вроде как должен был придавать уверенности двум женщинам, но это было не так. Я был худ и внешне совсем не казался способным оказать сопротивление. Так что сестры с тетей продолжали все так же закрывать на ночь ставни и до упора проворачивать все имеющиеся замки. По этой самой причине мне уже не раз приходилось чуть ли не с боем прорываться наружу и плестись домой, оставляя позади щелкающие и грюкающие запоры, ну не рассказывать же им, что мне ничего не грозит. И так было со многими, люди устанавливали на окна решетки, меняли двери, укрепляли заборы в частных домах. Строительный бум стал особенно заметен после нескольких кровавых убийств в частных домах: тогда милиция не нашла никого из пострадавших, лишь выломанные двери, разруха и уйма крови на полу. Газеты недели две мусолили эту тему, обсасывая со всех сторон, еще бы, в нашем тихом маленьком городке - и такое. Люди были напуганы, власти из кожи вон лезли, стараясь придать видимость деятельности, но им мало кто верил. Все старались защитить себя сами.

По вечерам теперь мало когда можно было увидеть гуляющих в одиночку или парами, все больше группами по пять-шесть человек, и то до полуночи максимум, ну разве что в центре, где всегда было много народу и мест для отдыха. А окраины после наступления темноты просто вымирали, люди опасались неизвестного, так как официальным версиям мало кто верил. И нас не обошла подобная участь, особенно после того, как младшая сестра однажды вернулась домой в довольно плачевном состоянии и сквозь слезы стала рассказывать, как буквально на ее глазах стоящую метрах в трех девушку что-то бросило наземь и за мгновение ока уволокло за угол. На крики и вопли к кафешке сбежалась куча народу, но девчонку так и не смогли найти. До меня это дошло только на следующий день, я как раз разгружал очередную фуру, пахать приходилось теперь много, но и платили хорошо, так что заигравший в кармане мобильник стал чем-то вроде перекура. Мать вкратце рассказала о случившемся и что вечером все собираются на ужин, я обещал подойти. Наш бригадир мужик вполне понимающий, выслушав причину, кивнул и разрешил уйти на пару часов раньше.

Добравшись домой, принял душ, выбрал из одежды что посвежее, с длинными рукавами и воротником под самое горло, джинсы, потом одел куртку, обулся и через десять минут уже стоял под дверью, вдавливая кнопку звонка.

- Привет, - отец посторонился, пропуская внутрь.

- Не опоздал?

- Нет, как раз садиться собираемся, - помотал он головой.

Вот и хорошо. Мои тапки были уже заняты, пришлось одевать на два размера больше. В зале уже рассаживались по местам, не было только дяди, он сейчас был в рейсе, так что, можно сказать, почти вся семья была в сборе. Ставшая свидетельницей похищения сестра сидела слегка мрачная, но было видно, что ее, походу, уже отпустило, остались лишь воспоминания.

Я старался не влазить в разговор, только слушая, кивая или давая односложные ответы, параллельно нарезая себе дольками яблоки. Это была еще одна причина конфликта, периодически возобновлявшегося по инициативе старшего поколения. Они абсолютно негативно относились к моей, по их мнению, глупой диете, но поделать ничего не могли, постоянно убеждаясь в моей непреклонности. А потом всплыла очень интересная для меня тема, остаться от которой в стороне я просто не смог.

- Что думаете по поводу этой задумки властей? - спросила мать, подсыпая себе и отцу из очередной салатницы.

- Корпус создается по инициативе правительства, все согласовано, бюджет утвержден, так что должно быть серьезно, без халтуры, - ответил дед как глава семьи.

- И как всегда, когда жареный петух уже клюнул, - бросила сетренка, она была явно не в духе.

- Это не так быстро делается, да и не так просто, результат будет, я уверен, - безапелляционно последовал ответ, - так что просто соблюдайте меры предосторожности и прекращайте свои ночные гуляния, - он строго посмотрел сначала на сестер, потом на тетю.

- Так что с этим Корпусом, что еще известно? - решил я вставить пять копеек.

- Да мало чего, СМИ пока молчат, власти тем более, будешь мясо? - дед провоцирующее ткнул в меня куриной ножкой, заставив покачать головой.

- То есть неизвестно, что это будет, какие-то особые войска, или еще что? - продолжал допытываться.

- Да глухо все, только слухи и догадки, - сказал отец, - и одни бредовее других.

- А вдруг все правда, - неожиданно буркнула Аля, она была на четыре года старше Аньки и очень сочувствовала сестре.

- Глупости, - это тетя, ей явно не понравилась перспектива.

- В этом мире все возможно, - шутливо подмигнул мне батя.

- Я, как бы, не в курсе событий, - непонимающе глянул на него.

- Телевизор разве не смотришь? - Аня удивленно подняла на меня глаза, - да и в интернете полно всего.

- Не смотрю, некогда.

- Занятой, - насмешливо улыбнулась Аля.

- Типа того, - кивнул, - так что там за версии?

- Да их несколько, начиная террористами и заканчивая вторжением из других миров, - криво ухмыльнулся отец, - тебе какая больше по душе?

- Последняя, - высказал я свою догадку.

- И ты туда же, - взгляд сидящей напротив тети был полон укоризны.

- А что, вполне реально, - подмигнул отцу, - им же нужны рабы, так почему бы и не мы?

- Ага, а ты хочешь кнут и должность надзирателя, - улыбнулась младшая, на что я сделал обиженное лицо:

- Главного надзирателя, - она понимающе кивнула.

Корпус - а не те ли это молодчики, которых уже видел однажды? Уж больно лихо они покрошили тех зверюг, быстро и профессионально. Тогда почему речь о его создании идет только сейчас, или это были, скажем, пробные акции? И если бы у них ничего не вышло, то и говорить было бы не о чем. А что, логично, кивнул сам себе.

- Что? - бросил отец.

- Да Корпус этот, тоже думаю, что будет толк.

- Да? - он выразительно поднял бровь.

- Ага, и если прикинуть, то совсем скоро по городам будут расквартированы их части.

- Вот именно, милиция со всем этим явно не справляется, - согласился дед, - вот и решено было создать особый род войск.

- Комендантский час, - вставила вдруг бабушка, - все идет к этому.

- Вряд ли, у слишком многих людей ночная работа, - мама, улыбаясь, осмотрела сидящих, - но у нас все будет хорошо, так?

Все не преминули согласиться, дружно закивав, вот такая вот у нас семья, дружная и сплоченная. Считаю, мне очень с ними повезло, и уж я точно постараюсь сделать все, что в моих силах, что бы оградить их от этого.

После ужина все перебрались в залу, и пришлось тащить еще пару стульев, что бы все смогли комфортно устроиться. Обычно я на этом этапе просто отключаюсь, выпадая из общего течения, ну не интересно мне дальше все, сплошная скука, и этот вечер не был исключением. За окном уже смеркалось, мелко моросил осенний дождь, ритмично барабаня по оцинкованному карнизу, а сзади тихо и не спеша велись семейные беседы. Мне же хотелось забрать из дома плащ, накинуть капюшон и несколько часов просто шляться под мерный стук капель. Это успокаивало, мне нравился дождь, нравились лужи и отсутствие прохожих, разбегающихся при первом же намеке на повышенную влажность. Это было время затишья от людской суеты, когда можно было шлепать по островкам зеркальной глади, брести, не разбирая дороги, не глядя под ноги и особо ни о чем не думая. По плечам, спине и голове привычно барабанил бы дождь, отбивая каждый раз особенный, отличный от предыдущего ритм и вводя в особое состояние, нравившееся мне больше всего. Я даже под это дело обувь специальную купил.

- Мечтаешь? - сбоку тихонько пристроилась Аля.

- Самое лучше время суток, - кивнул за окно, - сумерки еще не перешли во мрак, зыбкая грань между днем и ночью.

- Вечер, - насмешливо бросила сестра.

- Ага, - я кивнул.

Кареглазая брюнетка, она была на полголовы ниже и всегда с насмешкой встречала людей, будто знала о них нечто такое, о чем они даже сами не догадывались. Двадцать четыре года, умна и, на мой взгляд, с немного раздутым самомнением, вот какой я ее видел. И все же, для своих она была родным и добрым человечком, хоть и не упускающим повода лишний раз подогнать шпильку, ну да с этим было легко мириться.

- Не боишься гулять по ночам? Вдруг встретишь Злобную стаю?

- Как-как, - удивленно повернулся к ней, - Злобную стаю?

- Именно, - кивнула, - сейчас это самая популярная версия, будто из ниоткуда приходит стая злобных тварей и пожирает нерадивых горожан, - заканчивала она это зловещим голосом.

- Страшно, - пришлось согласиться, - но мне это не грозит.

- И почему же, - с другого бока присоседилась Анька.

- Потому что я человек дождя, - протянул с усмешкой.

- Смотрела, не понравилось, - скривилась младшая, - чушь редкостная.

Вот так всегда, старшая дает пищу, выспрашивает, вытягивая чужое мнение, а младшая тут же его опускает, причем выходит у них это все как-то само собой, спонтанно, уже не раз замечал.

- А мне понравилось, - теперь Анька этого не забудет и непременно вспомнит в самый неподходящий момент.

- Ну-ну, ценитель, - младшая развернулась и отошла.

- Серьезно, прекращал бы ты свои прогулки, - после недолгого молчания вставила Аля, - тебе не хватает работы?

- Это все не то.

- Не то, - протянула она, - а что же то?

Я повернулся к ней:

- Алька, чего ты хочешь? - наши взгляды встретились, и она не выдержала, отвела глаза.

- Что бы наша семья была в порядке, - еле слышно выдохнула она, - а то, в последнее время, такое творится.

- Творится, - кивнул.

- Тут Анька со своими гульками, так и ты вечно лазишь по ночам.

Дело говорит, для них я нарываюсь больше их всех, младшая хоть с друзьями пропадает, не сама. Ну что тут сказать, лишь криво улыбаюсь, мол, да, согласен, но ничего не изменится. И сестра понимает, затем тут же меняется и поворачивается ко всем:

- Мы десерт будем есть?

Вот так вот, а через полтора месяца наш город стал одним из восьми избранных, дав приют отделению Корпуса, официально утвержденного в независимую структуру, занимающуюся исключительно расследованием "особых дел" и всем, что с ними связано. По крайней мере, так значилось в брошюрах, распространяемых по городу и требующих всяческого содействия его сотрудникам. Нет, никакого права принуждать граждан к чему либо они не имели, но городские власти акцентировали внимание именно на том, что это в наших же интересах. И, поскольку, к середине зимы ситуация с чертовщиной в городе осложнилась, им таки содействовали. Появились бесплатные телефонные номера, на которые можно было звонить, попадая на операторов Корпуса, по городу стали попадаться тонированные фургоны, а на столбах некоторых улиц появились даже видеокамеры. В общем, взялись за нас довольно серьезно, собираясь всячески хранить и защищать, и я таки нарвался.

Был канун Нового года, город заранее готовился к празднику, везде было полно народу, снующего по своим делам, а нам дали двухнедельный отгул, приостановив на время гуляний всяческие работы. Это казалось несколько странным, так как большинство фирм продолжало работать вплоть до тридцатого, и мы вдруг стали исключением. Так что мои ночные бдения растянулись почти до самого утра, а буквально за несколько кварталов до дома мимо пронесся фургон с эмблемой Корпуса. Чего это они, на вызов? Слишком уж быстро едут.

А потом, из темной глубины очередного проулка донесся еле слышный цокот когтей по асфальту, через мгновение переросший в настоящий топот. Белый тут же передал месиво из бетона, травы, земли, и стремительно приближающихся мешков с костями, кровью, выпученными глазами и оскаленными пастями. Внутри сразу же поднялась волна жара, изменяющая состояние организма и переводящая его в более интенсивный режим работы, сейчас будет весело. Первая метнувшаяся тварь была поймана плетьми и сжата до хруста: ребра, позвонки, суставы - все было смято в кашу и отброшено в сторону окровавленной кучей, я даже моргнуть не успел. А вокруг уже начал кружить постепенно сжимающийся хоровод явно не волчьей породы, напрочь игнорирующий понесшие потери - так вот что терроризировало город последнее время. Большие, коренастые, почти мне до подбородка твари явно не значились ни в одной энциклопедии о животных, слишком уж бросалась в глаза их чужеродность.

Неподалеку взвизгнули шины и хлопнула дверца, послышался топот ног, я замер, ничем не выдавая своих намерений, ожидая дальнейшего продолжения. Корпусовцы вклинились жестко, грамотно выведя из строя сразу две особи и взяв оставшихся тварей по одной на каждую пару человек. Работали явно не впервой, слаженно, молча, вспарывая клинками сухожилия лап и протыкая шейные позвонки корчащихся гадин с безопасного расстояния, не подставляясь. Один всегда отвлекал, второй рубил, постоянно в движении и ожидая нужного момента - работало безотказно. Каких-то десять минут и на земле уже распростерты девять вздрагивающих, еще непонятно как живых тел. Когда с угрозой было покончено, обратили внимание и на меня.

Из фургона выбрался невысокий субъект примерно моего роста, но гораздо шире в плечах и властной, уверенной походкой направился к нам. Окинув взглядом побоище и не сказав своим людям ни слова, те споро отделяли тварям головы, явно зная что к чему, подошел ко мне и сразу бросил:

- Паспорт с собой?

Я покачал головой:

- Откуда, всегда дома лежит.

- Ясно, - он кивнул, - что делали здесь?

- Гулял, - ответил недоуменно, - а что здесь еще можно делать?

- Это ты ее так? - кивнул на выжатую, словно тряпку, тварь, кинувшуюся ко мне первой.

- С чего вы взяли?

- Ясно, - и достал, походу, небольшой диктофон, да, он самый, - данные о себе, адрес и все остальное.

Я криво улыбнулся, жар внутри понемногу спадал, но вызвать его было делом нескольких мгновений.

- А больше ничего?

Мужик посмотрел на меня, задумавшись, и кивнул:

- Сотрудничать, значит, не желаем.

- А смысл? Никого не трогал, ни в чем не виноват, просто шел домой.

Сотрудник Корпуса оглянулся на сгрудившихся над исковерканной мною тушей своих сотрудников, потом неприязненно оглядел меня и, кивнув, направился к машине. Вот ведь не повезло, теперь еще на заметку взять могут. Ладно, хрен с ними, спать охота, часика три-четыре точно вздремну, а там можно и к родителям будет заскочить, вдруг что помочь надо. Но к ним я так и не попал, часам к девяти раздался настойчивый стук в дверь, пришлось идти открывать. На пороге оказалась миловидная девушка в форме со знакомой мне уже эмблемой - квадрат со вписанными в него треугольником и кругом, Корпус.

- Владимир Васильевич? - официально обратилась ко мне девушка.

Я кивнул.

- У меня распоряжение доставить вас на допрос в отделение Корпуса, давайте только без осложнений.

Блин, как они меня вычислили?

- Я имею право отказаться?

- Только в случае достаточно серьезных причин, которых я у вас не наблюдаю.

Черт, вот ведь засада, в голове прокручивался с десяток способов отделаться от нее, но ни один не выглядел достаточно здраво.

- Ладно, дайте одеться хоть, - и захлопнул перед ее носом дверь.

Что им от меня нужно? Не спрашиваю, из-за чего, но что они будут делать, когда я буду все отрицать? Продержат сколько там им можно по закону в камере? Смешно, таким меня уже не напугать, да и раньше не получилось бы. Ладно, посмотрим. Штаны, свитер с воротником, часы, мобилка, теплое пальто и ботинки на ноги - все, готов. Снаружи меня все так же ждали, но в глазах явно добавилось льда, что, недовольна что не пригласил? Спустившись на первый и выйдя из подъезда, направился за девушкой к ожидающей нас легковушке с одноименной эмблемой. Мне предложили занять заднее сидение и всю дорогу до их конторы мы не проронили ни звука. А потом настало время удивляться.

Их организация заняла неброское, но достаточно большое здание на самой окраине города, превратив его и ряд прилегающих к нему складов в настоящую базу с колючей проволокой, камерами и охраной. В вестибюле пришлось пройти через ряд детекторов и показать мобилку с ключами, после чего все та же девушка провела меня на второй этаж и оставила в одиночестве в небольшой комнатке, благо хоть с удобствами. Я сразу же плюхнулся на диван и закрыл глаза, спать все еще хотелось, они ведь поймали меня на походе в уборную, сволочи. Спустя минут десять дверь открылась, и внутрь зашел мужик, сразу напомнивший мне вчерашнего дознавателя - такой же широкоплечий и крепкий на вид, разве что ростом повыше.

- Добрый день, - он устроился за столом и жестом пригласил меня занять стул напротив.

- Добрый, - согласился я, принимая приглашение.

- Итак, вы должны понимать, почему вы сейчас здесь находитесь, и сэкономите себе и нам время, если в деталях опишите вчерашний инцидент.

- Хорошо, - кивнул, - имею обыкновение гулять ночью, шел домой, тут метнулись эти зверюги и я замер, а потом вмешались ваши люди и я пошел домой.

- И вы понятия не имеете, что случилось с особью, которую мы уже нашли мертвой?

- Вы о чем? Вы же сами там всех покрошили, - постарался как можно удивленней спросить я.

- Хорошо, - мужик кивнул, - вы заметили еще что-нибудь, или кого-нибудь?

- Нет, я просто замер, уж слишком быстро они вертелись, а потом ваши...

- Как давно начались ваши прогулки? - перебил он меня.

- Уже с полгода, наверное.

- Гуляете только по своему району?

- Да, - я кивнул, - не вижу смысла забираться дальше.

- И то, что вы вчера могли пострадать, вас нисколько не пугает? - он испытывающее посмотрел на меня.

- Отчасти, - киваю.

- В смысле? - он словно изучал меня, параллельно задавая любые, приходящие ему на ум вопросы. Глаза же неотрывно следили за лицом, мимикой, жестами, как я держал руки, как сидел, наклонял голову. Единственное что взглядами не пересекался, с недавних пор со мной стало невозможно играть в эту игру, слишком уж, как сказала Аля, завораживает. Не знаю, что он там сумел за наш короткий разговор выведать, но если я сам во всем не признаюсь, ни черта они не получат, это было совершенно ясно.

- В прямом, - пожал плечами, - мне нравится гулять.

- Настолько, что готовы рисковать своей жизнью?

- Ну почему же, вы ведь оказались весьма вовремя.

- Это так, если бы не одно но, - он открыл принесенную с собой папку и передал мне фотографию.

- Что это?

- А как вы думаете?

А что тут думать, эта та кинувшаяся на меня тварь, но ему об этом знать совершенно не нужно, так что я пожал плечами:

- Какое-то месиво.

- И все? - он прищурился.

- А что еще?

- Эта особь была убита до нашего появления, но раз вы утверждаете, что никого не видели, было бы вполне логично предположить, что вы врете.

- Почему?

- Потому что ее либо убили вы, либо кто-то еще. Но вы говорите, что ничего не делали и, более того, никого не видели. Не складывается, не находите?

- Без понятия, я и вправду никого не видел, я шел, а потом они выскочили и по кругу, а дальше ваши уже подоспели. Кстати, а как вы узнали, что они там будут?

Он поморщился.

- Давайте уточним, по вашим показаниям выходит, что вы не в курсе как и кем была убита эта тварь, - и постучал пальцем по фотографии.

- Да, я же говорю, что просто замер...

Он поднял руку:

- Хорошо, тогда получается, что вы просто не заметили, что и как с ней случилось.

- Получается, - кивнул.

Мужик откинулся на спинку и обвел взглядом помещение, казалось, он был слегка разочарован. В животе вдруг заурчало, требуя подачки, и я вопросительно уставился на собеседника:

- Еще долго?

Тот перевел взгляд на меня и покачал головой:

- Нет, вы свободны, если что, мы с вами свяжемся.

- Лучше не стоит.

- Почему? - задрал он бровь.

- Меня это нервирует, к тому же я все равно ничего не знаю.

Он покивал, типа да-да, так мы вам и поверили, и жестом указал на дверь.

- До свиданья, - я встал и пошел к двери.

Снаружи меня ждала все та же девушка.

- Извините, а туалет здесь есть?

Она кивнула и, развернувшись, молча повела меня в ответвление одного из коридоров. Черт, да здесь лабиринт какой-то, архитекторы явно с бодуна все это лепили.

- Я буду ждать вас там, - указала девушка на коридор и предоставила мне полную свободу действий.

Пока я возился в достаточно тесной, но довольно комфортной и чистой уборной, Белый был моими глазами и ушами в допросной, где несколько минут назад сидел и я сам. С картинкой был все тот же ужас, так что он тупо пялился в окно, но вот звуковое сопровождение отпечатывалось в голове четко, не мешали даже звуки снаружи.

- Игорь Валерьевич? - щелкнул замок, закрыла за собой дверь, походу.

- Странный он и мутный какой-то, не верю я ему.

- Зацепки есть?

Небольшая пауза и ответ:

- Ни одной, но знаешь, что интересно?

Опять пауза.

- Он даже не моргнул, когда увидел фото.

Вот прокол так прокол, ну да корить себя уже было поздно.

- Вообще никакой реакции?

Пауза.

- Но там ведь сплошной кошмар, плоть буквально выжата вместе с костями, как полотенце, все перекручено и полопалось, прорвав шкуру.

- Именно, но его это нисколько не впечатлило.

Опять пауза.

- Мне пора, он в туалет попросился.

- Иди.

Опять щелкнул замок, и я недовольно поморщился, прервав с Белым связь. Ладно, все равно у них ничего нет, пусть строят свои догадки, а мне пора на выход. Девушка провела меня через вестибюль и вывела с базы, не удостоив и взгляда.

- Погодите, - окликнул ее я, - привезти привезли, а домой мне самому топать? Я даже района этого не знаю.

Она раздраженно скривилась.

- Через два квартала в ту сторону будет остановка, дальше разберетесь, - и повернулась спиной, давая понять, что аудиенция закончена.

Вот ведь скотство, а если б не додумался денег взять? Мы на машине минут двадцать ехали, а сколько самому теперь добираться? Сплюнув на обочину и окинув еще раз взглядом базу, неторопливо зашагал под самым забором, несколько камер проводили меня внимательными взглядами. Белый же в это время преспокойно шнырял по стоящим на той стороне складам: пусто, пусто, пусто, ого! Вот это арсенал, и хотя обновляющееся в голове знание было сумбурно и отвлекало разнообразием всевозможной шелухи, основное выделилось сразу же - настоящий лабораторный комплекс, и серьезный. Снаружи склады казались неказистыми, напрашивающимися на капитальный ремонт, но вот то, что они скрывали внутри, было потрясающе. Металлические стойки и стеллажи были чуть не полностью забиты всевозможными склянками, бочками, ретортами и прочим барахлом. Всевозможные столы, столешницы, шкафы с инструментами, тумбочки, холодильники и просто уйма еще чего занимало все складское пространство. Ну, ни хрена они себе развернулись, я такое только в фильмах видел, да и то не во всех. А главное, на какие все это шиши, наше государство ж бедное, даже при том при всем, сколько тянет с простых граждан, и тут на тебе.

Следующий склад опять пустовал, другой тоже, а вот пространство седьмого, превосходящее предыдущие раза в два, было отведено под гараж и заставлено фургонами, легковушками и даже несколькими тягачами. И везде сновали люди, кожаные мешки из мяса, костей и крови, они бегали по своим делам, общаясь и вообще всем своим видом показывая, насколько они заняты. Что ж, жизнь здесь бурлит полным ходом и поставлено все явно не серьезную основу, стало быть результат будет.

Квартал закончился и Белый пристроился рядом, я отметил это машинально, не придав особого значения. Это уже не был кошмар, это была моя рука или нога, реагировавшая на импульсы мозга так же четко и быстро, как если бы он действительно был частью меня. В голове же крутились совсем иные мысли: по всему выходило, что такой размах затеян неспроста и в городе явно затевается нечто крупное. И уж точно не поверю, что все это из-за нескольких стай неизвестных зверюг, бред и чушь, тут нечто более глобальное. Да и опять таки - финансирование, мне трудно было представить, в какие суммы укладывался бюджет вот такого предприятия, со всем его движимым и недвижимым имуществом. И это здесь, у нас на куличках, в небольшом городке которому и гордиться то, по существу, было нечем. Так, исторические моменты, воспринимающиеся лишь как повод для празднеств.

И сколько я не ломал голову, сколько не думал над этим, всегда напрашивался лишь один вывод - все это только начало, и наращиваемая Корпусом мощь вполне скоро может понадобиться полностью. Черт, черт, черт - попавшийся на пути кирпич каменным крошевом разлетелся в стороны, мне это все жутко не нравилось. И раз уж все так складывается, стоит как можно быстрее заскочить к родным, Корпус ведь не во всех городах обосновался, значит, есть и спокойные места, можно уехать. Я ускорился и, в конце концов, дошел до остановки, потом полчаса морозил задницу, топчась на месте, и минут сорок трясся в маршрутке, наблюдая, как Белый пожирает расплодившихся в транспорте жуков переростков, снующих взад-вперед по внутренней стороне крыши.

Дома были не все, и пришлось ждать, пока из города вернется отец. Я сидел на диване и методично оглаживал шкурку канадского сфинкса, вальяжно раскинувшегося у меня на руках и явно не собирающегося прекращать приятную процедуру. Это было забавно, делать вид, что собираюсь встать, сбросив его, и тут же получать реакцию - недовольное варняканье и острые коготки, впивающиеся в колени. Маленькая тварь явно пользовалась всеми доступными ей в жизни удовольствиями. Невольно представил, как точно так же на коленях раскидывается Белый, и меня тут же размазывает по дивану от непомерной тяжести. И уж ни в коем разе я не представлял себя оглаживающим его шкурку, это было бы слегка мерзко, что ли, хотя кто его знает? Может и понравилось бы.

Раздался звонок - это вернулся отец, котяра тут же аннулировал свою благосклонность и метнулся к двери, встречать, вот засранец, будто не я тебя холил и лелеял только что. Пройдя в дом, отец кивнул мне и прошел в залу.

- Так что там такое срочное?

- Давай со всеми, не хочу повторяться, - я посмотрел на мать.

- За столом, как раз и пообедаем, - кивнула та.

Когда все собрались, дед с улыбкой развел руками и предложил:

- Ну, давай, мы слушаем.

- Сегодня утром меня из дома забрали на территорию Корпуса, на допрос, - обвел всех сидящих взглядом.

- Допрос? - переспросил отец.

- Все нормально, не волнуйтесь, важно другое - я видел, как они устроились, видел их базу, там все настолько основательно и с таким размахом, что масштабы просто поражают. И это в нашем-то городе. Единственный вывод, который напрашивается - намечается нечто настолько глобальное, что понадобилось вбухать целую уйму денег и ресурсов, что бы подготовить основу для настоящего противостояния. Поэтому, пока еще есть время, может, нам всем имеет смысл переехать куда-нибудь в другой город, где нет отделений Корпуса?

Глава 7

И все-таки наивный я еще, как оказалось пару минут спустя - никто никуда не поедет, не сорвется, и все будет идти так, как и должно. Мы долго еще потом сидели, обсуждая и строя всевозможные догадки, теории, но однозначно сошлись лишь на одном - об этом разговоре никто не узнает, его просто не было. Но я видел, их проняло, а это уже что-то, к тому же, кто предупрежден, как говорится, тот огребает обычно последним. А уж о том, что бы огребать было просто не от кого, я позабочусь сам.

Но весь мой боевой пыл слетел буквально через день, когда не смог даже подняться с постели. Простыня была мокрая, тело колотило мелкой дрожью и жутко знобило, а накатившая слабость не давала даже головы повернуть - казалось, что уезжает вся комната. Первоначальный перепуг вскоре сменился равнодушием, а потом и апатией, странная игра чувств поначалу настораживала, но потом стало абсолютно все равно. Я будто атрофировался, отстранился от этой реальности, выпав из общего движения, и сейчас парил в стороне, наблюдая за всем с легкой ухмылкой и сочувствием - суета сует, глупый мир, глупые устои. Мне все больше нравилось здесь, на обочине, ведь смотреть отсюда туда было совсем не то же самое, что наоборот, как я это делал ранее. Тут все такое спокойное, размеренное, будто на глубине океана, в то время как наверху бушует шторм и каждое движение дается с трудом, через силу.

Потом пришел Белый и сгреб меня под себя, оградив от остального мира. Он такой смешной сейчас, зыркает по сторонам, словно охранник. А кого охранять? Меня? От кого? Хочется смеяться. Касаюсь рукой и глажу белую шкуру, ему это нравится, антрацитовые глаза жмурятся от удовольствия, периодически закатываясь. Подлиза, теперь всегда будет приставать, разбалую тебя. Нас обвивают плети, заковывая в кокон, так еще спокойнее и безопаснее, кто нам теперь может противостоять, кто осмелится? Внезапно мы начинаем падать, тело изгибается, протестуя, но замечаю все это только я один, а Белый все так же подставляет под руки башку, а Плющу и подавно плевать. Внутри вдруг становится пусто, и это ширится, не двигаясь с места и, в тоже время, заполняя меня всего. Тошнит, сильно тошнит, а теперь морозит, а вдруг становится жарко, смеяться? Нет, плакать, или не стоит? Эмоции скачут слишком быстро, я растерян и не знаю, что делать, столько возможностей, столько путей, пойти по ним всем? А почему бы и нет, здесь и не такое возможно. И мы идем, я здесь, и я там, и еще вот там и там, нам хорошо вместе, правда, Белый? Он поворачивает ко мне морду и смотрит на меня, словно понимает, что хочу ему что-то сказать, но не могу, рот не слушается. Все начинает расплываться, течь, растворяясь одно в одном, и все это время передо мной стоят немигающие антрацитовые глаза.

Я вскочил, словно ужаленный, сердце бешено колотилось, готовое сменить место прописки и выпрыгнуть на смятую простынь. Тело противно липло, укрытое холодным потом, хотелось принять душ, но было страшно вставать, нужно успокоиться. Это был бред, всего лишь бред, теперь все в порядке. За окном темно, значит, ночь. Сколько я так провалялся? День, два? Не помню, не знаю. Белый? Да вот он, в зале сидит. Все в порядке, все хорошо.

Минут через пять спустил ноги на пол и, слегка пошатываясь, побрел в ванную. Душ хорошо вправлял мозги, помогая собраться и прийти в себя, и я собирался воспользоваться этим. Не знаю, что это за хрень со мной была, но она уже позади. Струи били по голове, плечам, спине, принося с собой успокоение и обновление, для меня это стало чем-то вроде ритуала, каждый день как бы заново рождаться, получать новое, чистое тело для очередного дня или ночи. Глупость? Может быть, но мне нравится. Черт, где полотенце? Пришлось шлепать босыми ногами по линолеуму, потом по ковру до самого балкона, сколько раз себе говорил - высохло, тащи на место. Плети обвили ручку двери, открывая ее, и подхватили мягкое, бамбуковое полотно. Вытершись насухо, повесил его сушиться обратно, и только теперь сообразил взглянуть на часы. Ахренеть, меня штормило два дня, двое суток я провалялся в беспамятстве без пищи и воды. Сразу же волной накатил голод, захлестнув всего прямо с головой, захотелось именно что жрать, не есть. В ход пошло все, что только видел в холодильнике: яблоки, груши, бананы, апельсины, я лопал их с таким энтузиазмом и скоростью, что сытость пришла вместе с пониманием - пережор. Потом кое-как доперся до дивана и выпал в осадок, двигаться не хотелось, спать тоже, идиотское состояние - чем заняться? Набрал по мобильнику родителей, у них все нормально, отлично, значит, ничего не пропустил. Включенный компьютер также ничем не порадовал, писем нет, а играть не хотелось, скука. Вот так и сидел, в итоге, весь день, маясь перед монитором и шлясь по всевозможным сайтам. Хандра? Возможно, но вечером я выйду на улицу, и все пройдет.

Но вечерние сумерки принесли не только избавление, со мной явно происходило что-то не то, я стал ощущать накатывающие волны стужи, замораживающие нутро и заставляющие покрываться гусиной кожей, а потом приливы жара, согревающего окоченевшие внутренности и выдавливающие редкий пот. Глаза слегка слезились, а в затылке отдавалось тупой, ноющей болью, терпимой, но мешающей на чем-либо сосредоточиться. И я сглупил, решив хоть как-то отвлечься и все же выбраться на улицу. Натянув на себя теплые штаны и свитер, накинул куртку, всунул ноги сначала в носки, а потом в ботинки и, кривясь, выбрался за дверь. Начало слегка штормить, так что перила оказались весьма кстати, подставив свое дружеское плечо, за которое я не преминул ухватиться.

Морозный воздух сразу же шибанул по мозгам, пройдя через нос и частью сковав затылочную боль. Я накинул капюшон и решил пройтись вдоль дома, ноги сами выбирали дорогу, стараясь не искать новых путей, ступая по уже протоптанным местам. Нехило же навалило за эти дни, вокруг было лишь белое покрывало, скрывающее от взгляда все, что было ниже моих колен. Местные хоть песком додумались посыпать, и то хорошо, мелькнула мысль, а потом я кулем завалился набок.

В затылке словно скакали молнии, рикошетом отлетая от стенок черепа и, встречаясь где-то посередине, с еще большей силой разлетались в стороны, долбя, долбя и долбя. Глаза боялся даже открывать, их тут же начинало резать и печь, во рту появился привкус крови - так и есть, десны не выдержали, заплакали, язык нащупал сразу несколько источников. В желудке же шла война, там, то взрывались атомные бомбы, заставляющие подтягивать колени к груди и тихонько скулить, то образовывалась такая стужа, что страшно было даже пошевелиться, вдруг что-то разлетится осколками, и потом их уже не собрать. И постоянно тошнило, надрывно сжимая горло в жутких спазмах, заставляя исторгать из себя все, что только было. Рядом, на снегу, спокойно сидел Белый, я не видел его, но смотрел на себя его глазами, и мне было сейчас абсолютно не до того, что нет уже никакой множественности, нет того обилия информации, хламом оседающей в моей голове. Было только то, что нужно - жалкая, корчащаяся фигурка, марающая белый снег своей блевотиной. В какой-то момент сознание отключилось, не выдержав слишком долго длившейся агонии, и я потом мог только посочувствовать телу, явно продолжавшему терпеть эту пытку. Какого хрена меня вообще понесло на улицу, о чем думал своей задницей, когда вместо нее должна работать голова?

Очнулся я не при самых комфортных условиях: тело ныло, мышцы частью затекли, так что вставать было то еще удовольствие. Куртка была измарана напрочь, придется стирать, так как изгваздаться умудрился и изнутри, исторгаемое попало за воротник, и не преминуло просочиться дальше, что не мудрено при таких-то корчах. Нашарив в кармане ключи, постанывая, медленно заковылял к подъезду, стараясь не думать о том, как буду подниматься на свой этаж. Лифтом я никогда не пользовался, предпочитая быстро взбегать по ступеням и, соответственно, карточкой не обзавелся, не нужна была. А теперь придется платить за это, и отнюдь не деньгами. Сцепив зубы, и перехватывая руками перила, шаг за шагом перебрасывал ноги с каждым разом все выше и выше. Потом была возня с замком на двери, душ и беспамятство на диване - как только голова коснулась подушки, почти сразу вырубился.

Разбудил мобильник, проигрывая популярную сейчас мелодию, лишенную голосового сопровождения. Я вообще не особо понимал людей, ставящих себе на звонки рок, шансон и прочие голосухи, разве что за редким исключением. Вставать не хотелось, но настырный дозвон повторился снова, раздражая и мешая снова погрузиться в сладкую дрему, пришлось вставать и плестись искать преступника. Вот ты где, негодяй, тебе самое там и место, в кармане вонючей, заблеванной куртки.

- Да, - сонно буркнул в трубку.

- Владимир Васильевич?

- И что?

- Вас беспокоят из Корпуса, мы хотели бы...

- Пошли в жопу, - раздражено буркнул в трубку и сбросил звонок.

Черт, опять стало мутить, долго был в вертикальном положении, что ли? Выходит, еще не все закончилось, и подтвердивший это рвотный спазм ракетой бросил меня к унитазу. Опять зазвонил мобильник, да что б вас!

- Да!

- Владимир Васильевич...

- Вы что, издеваетесь? Я сейчас облевываю унитаз, не до вас мне, - и бросил трубку, суки, достали.

Так, вроде, стало легче, но спать уже не хотелось, да и вялость не отпускала, в душ бы, так бойлер еще не готов меня порадовать, кстати, включить бы его. В наружную дверь настырно застучали, ну что за день, мелькнуло в голове.

- По голове себе, ждите, сейчас, - раздраженно крикнул и пошел одеваться.

Домашний костюм приятно облепил кожу, скрыв руки и ноги, а горло обвил высокий воротник, кого там принесла нелегкая? Замок клацнул раз, потом второй и дверь отошла в сторону, явив мне уже знакомое лицо, век бы его не видать.

- Чего? - мрачно бросил вместо приветствия.

- Вы плохо себя чувствуете? - осведомилась девушка.

- Да уж не хорошо, вам-то что? - все так же неприветливо осведомился я.

- Мы бы...

Но тут меня в очередной раз скрутило и, так и не узнав, что они бы, стрелой метнулся в ванную, обняв унитаз как родной. Рвать уже было попросту нечем, так что просто драл глотку, сплевывая собирающуюся слюну и вытирая рот туалетной бумагой.

- Отравление? - раздалось сзади.

Блин, она что, зашла за мной?

- Вы что тут делаете? - поинтересовался я, прекратив пугать керамику жуткими звуками.

- Собственно, мы бы хотели с вами поговорить.

- Что вы делаете в моей квартире без приглашения, - раздельно повторил и поднялся к умывальнику, во рту было не самое приятное послевкусие.

- Решила помочь, похоже, с вами не все в порядке, - уже менее официально заявила девушка.

- Спасибо, не надо, сам как-нибудь, дверь знаете где, - бросил через зеркало на нее взгляд.

Корпусовка скривилась, но послушно развернулась и пошла прочь, по пути что-то положив на тумбочку.

- У нас есть для вас предложение, позвоните, как только придете в себя, это в ваших же интересах - и, выйдя, прикрыла за собой дверь, замок щелкнул.

Не было печали, так корпусовцы примчали, сочинил на ходу, поднимая к глазам оставленную девушкой визитку: Корпус, Татьяна Викторовна, старший специалист, а ниже мобильный телефон, и больше ничего. Хмыкнув, бросил ее обратно, пока не интересно, а там видно будет.

Скоро нагреется бойлер, и стоило заняться как собой, так и вещами, пока опять не прихватило. Желудку уже просто нечем было извергаться и он, словно понимая это, утихомирился. Как там говорят - лечебное голодание? Что ж, поголодаем, и посмотрим, что дальше будет. И тут вспомнилось, твою ж мать: Белый дал обзор мгновенно, перехватив дыхание и заставив почти не дышать, еще не полностью веря, я крутил его башкой, рассматривая себя, стены, мебель, потолок - и губы довольно растягивались в улыбке. Не такой уж сегодня и плохой день, ради этого можно было и помаяться немного, и тут же запнулся, вспомнив вчерашние корчи. Ладно, но ведь все-таки жив, и теперь еще это, а если? Обзор от кошмара сразу же размножился, давая полную информацию об обозреваемом пространстве, такого я точно не ожидал, просто жесть!

Но осмыслить ситуацию у меня снова не получилось, ноги подкосились и я, чудом успев выставить перед собой ставшими вдруг ватными руки, грохнулся на пол. Онемение возникло спонтанно и мгновенно охватило все тело, даже веки смежить было невозможно, так и лежал парализованным, хорошо хоть на ковре. Происходящее уже не пугало, я просто устал от всех этих сюрпризов, неожиданно вываливающихся мне на голову, и просто терпеливо ждал, когда они закончатся. Свою роль сыграло еще понимание того, что все это лишь часть перенастройки меня самого, хреново было только то, что понятия не имел, сколько все это еще будет длиться.

Но смекалка и тут дала о себе знать, обвившись плетьми, так как по другому почему-то просто пока не получалось, я перенес себя на диван, получив хоть какое-то удобство, а потом занялся тем, что стал гонять Белого по этажам, квартирам и недалеко около дома. Дальнейшее было довольно неприятно вспоминать, так как я не мог даже моргнуть, не то, что пошевелиться, и так вплоть до самого вечера. Спасало то, что глаза стали слезиться сами по себе, а кошмар, хоть немного, но скрашивал скуку. Отпустило меня неожиданно, просто резкий толчок через все тело и из горла вырывается сдавленный хрип, наконец-то. Задеревеневшие мышцы свело судорогой, заставив дернуться раз, второй, третий, ноги спустились с дивана и кое-как нащупали твердую поверхность, я встал, пошатываясь. Да какого хрена? Плющ, до этого момента укрывавший мои ноги, обрел плотность и сжал в объятиях, часть плетей послушно опустилась вниз, упершись в пол и поднимая меня вверх, а потом понесла в коридор. Ну что за на хрен, а раньше так нельзя было? Слабость пока не отпускала, но пришедшая в голову мысль полностью себя оправдала - не можешь сделать что-то сам, пусть это сделают кошмары. В итоге куртка лишилась подкладки и вместе с ней была отправлена в стиральную машину, следом была попытка почистить штаны, с горем пополам-таки увенчавшаяся успехом, но все это намекало лишь на одно - требуется практика.

В целом, колбасило меня еще в течение всей недели, вплоть до самого Нового Года, и когда родители, обеспокоенные моей пропажей, таки смогли дозвониться, оказалось, что сегодня к полуночи нужно быть при параде у них дома. Вот так номер, здоровым-то я себя все еще не чувствовал, придется выкручиваться.

За тридцать минут до всеобщего ликования моя тушка, более-менее прилично упакованная и с двумя большими пакетами, вдавливала пальцем дверной звонок. Ноги и руки были обвиты плетьми, помогающими поддерживать равновесие и усиливающие меня, так же, как и остальные сорок восемь отростков, периодически упирающихся в пол. Всю дорогу сюда я практиковал более тонкое и точное управление ими, так что, можно сказать, добился определенных результатов.

- Так, ну где вы там, давайте уже, - голос деда донесся из общей залы.

Мы по быстрому расселись, все нарядные, красивые, по телевизору уже пошел отсчет времени, и тут меня стало мутить, твою ж за ногу, как не вовремя. Извинившись, вышел из-за стола и, еле сдерживаясь, прошел в туалет, где минуты три просидел, скрючившись в три погибели - ложная тревога.

- Ты как, все в порядке? - встревожено спросила мама.

- Да, в полном, просто съел накануне что-то не то, теперь бегаю.

Мы с ней были в этом деле одного поля ягоды, и не нужно было объяснять, что такие мелкие неудобства оба стараемся переносить на ногах, без лекарств и прочей химии, так что лишних расспросов не последовало. Пару раз она еще бросала на меня взгляды, но потом успокоилась, благо из-за стола уходить необходимости больше не было. Мы пили, ели, болтали, смеялись, смотрели салют, как и каждый год, в общем, ничего нового. Потом были подарки, десерт и все такое, скука как на меня. Из представленного на столе великолепия я попробовал лишь пару блюд и тут же потянулся за яблоками, перебить послевкусие. А к трем ночи был уже дома, гулять не хотелось, не то состояние, так что нашел альтернативу: соорудил нечто вроде фруктового натюрморта и убил с ним полтора часа под новую комедию.

А на утро проснулся из-за дикой ломоты в висках, и вообще все было хреново. Ко вчерашнему состоянию не стояния теперь добавилось еще и это, боже, за что ты со мной так, ведь не время еще. Но, к кому там не были адресованы мои мольбы, они явно пропадали впустую. Со стоном скатившись с кровати и сжав ладонями раскалывающуюся голову, пару раз стукнулся об пол лбом, пытаясь заглушить одно другим, но тщетно, внутри будто поселился целый улей ос, все время яростно жалящих мою многострадальную черепушку.

- Скотство, - еле выдавил из горла, метнувшись в ванную.

На макушку, шею и плечи хлынул ледяной поток, отчасти сковав терзающий меня приступ, да вот только не полностью, и не надолго. Черт, как же не вовремя, я кинулся одеваться, лихорадочно прикидывая план действий, потом схватил мобильный телефон:

- Алло, доброе утро, мне нужна машина, - диспетчер записала адрес и номер телефона, пообещав такси у подъезда через десять минут, оставив меня, сцепившего зубы, отсчитывать секунды.

Не выдержав страданий в квартире, решил продолжить их на улице, тем более что мороз снаружи был мне только на руку. Когда машина подъехала, я ракетой заскочил на переднее место и бросил:

- Кольцевая, и побыстрее, - водитель кивнул, такси тронулось, и мы понеслись к моему скорейшему избавлению, или разрыву мозга от все продолжающейся агонии. Кровь стучала в висках так, словно бежала под давлением кузнечных мехов, под носом вдруг потекло. Вот черт, пальцы окрасились красным, пришлось обшаривать карманы в поисках платка.

- Давление? - сочувствующе спросил водитель.

- Ага, - я запрокинул голову и прижал к носу платок, но кровь все никак не останавливалась.

- Так, может, назад?

- Нет, - пробормотал едва слышно, - лучше прибавьте скорости.

- Да куда уж больше, - но машина таки двинулась быстрее.

Добравшись до места, наскоро отсчитал нужную сумму и, сунув ее водителю, опрометью кинулся наружу. Эта тварь была замечена мною еще пару месяцев назад и с тех пор прочно засела в голове, постоянно маяча на заднем фоне. Теперь же осталось ее только найти, черт! В затылке довольно сильно жахнуло, заставив припасть на согнутых ногах к земле, из носа с новой силой заструился поток, заливая подбородок и пачкая куртку. Заставив Белого безумно носиться по округе, разыскивая нужную мне гадину, сам стал через силу и не без помощи плетей продвигаться вперед. Где-то здесь, она должна быть где-то здесь, твердил я себе, тщетно пытаясь охладить нос снегом с одной стороны и затыкая его платком с другой. Очередная игла боли прожгла череп и бросила наземь, скрутив на подобии зародыша - захотелось сдохнуть. Сука, ну почему же так больно? Белый внезапно остановился, вот она, нашел, ну тварь, далеко же ты забралась. И уже не обращая внимания на то, что вокруг светло и меня могут заметить, на всех порах понесся к своему кошмару, паря на плетях в полуметре над землей.

Искомый монстр замер около ржавого, разломанного остова брошенного тут давным-давно автомобиля, почти сливаясь с ним по цвету так, что различить его я смог опять-таки только с помощью Белого. Плюхнувшись рядом на снег, через силу прополз несколько метров к заволновавшейся твари и, поднявшись на колени, что есть мочи заорал. Особо стараться-то и нужды не было, накопившиеся за последний час болезненные эмоции хлынули таким сметающим потоком, что тварь задергалась как сумасшедшая, но мне уже было не до этого. Вокруг все поплыло, плети перестали слушаться, вяло опав, и тут же скрутившись к основанию, а через мгновение я кулем завалился на белый снег, продолжая марать его своей кровью.

Первое, что почувствовал, так это чьи-то настырные пинки, словно кто-то испытывал меня на прочность, впечатывая ботинок в бок. Еще ничего не понимая, мозги понемногу собирались в кучу, пока, наконец, не включились полностью. Белый тут же дал обзор, ага, понятно, местная гопота.

- Эй, да он живой вроде бы, - раздалось нетрезвое, но пинки не прекратились.

- Так не зря же бужу его, - стоящие надо мной парни заржали.

Вяло пошевелившись, приоткрыл глаза и смог рассмотреть их уже воочию - ну явные гопники. Стоящие надо мной четверо парней были из той породы, которые на спор разбивали о бритую башку бутылку или без зазрения совести глумились над более слабым, для них все это было едино увлекательно. Широкоплечие, мордатые, от них веяло угрозой и несло алкоголем, эти парни могли стать несчастьем для любого случайного прохожего, но вляпался именно я. Очередной пинок выдавил стон, вызвав лишь очередные смешки.

- Ты гля, работает, - громче всех заржала пинавшая меня сволочь.

Белый повел из стороны в сторону башкой - вокруг никого не видно, и тут же четверо парней оказались скованны по рукам и ногам плетьми, вжимающими их мордами в снег. Свидетелей не наблюдалось, а терпеть дальнейшие издевательства мой бок уже не мог. С трудом поднявшись на колени, окинул взглядом пустырь, вот какого эти недочеловеки тут делают в такую рань. Под одним стало расплываться красное пятно, похоже, я его чересчур приложил, остальные же лишь вяло извивались, не совсем вникая ситуацию, вскоре послышался и мат. Из носа уже не текло, но засохшая корка неприятно стягивала подбородок и шею, черт, и куртка изгваздана. Нащупав в кармане мобильник, вызвал такси, и только тут вспомнил, зачем я сюда приезжал - в груди тут же зародилась тревога. Наскоро окинув себя взглядом, но так и не найдя ничего нового, решил было, что твари просто не видно под одеждой, но брошенный назад взгляд расставил все по своим местам, ахренеть!

Я стоял и тупо офигевал с того, что видел. Нет, естественно у меня было представление, ради чего стоит сюда переться и на что способен этот кошмар, но что бы такое. Напротив стояла моя точная копия, обезличенная, без эмоций и какой-либо мимики, но, все же, это был я. Связь проявилась сразу же и, подобно Белому, мимикрирующая под меня тварь мгновенно отозвалась на посланный импульс, шагнув вперед и дав возможность рассмотреть себя поближе. Сходство было бесподобное, каждая черточка, каждый изгиб в точности повторял мои собственные формы, отображая даже застывшую корку крови на лице, шее и одежде. Все было один в один, даже придраться не к чему. Следующий момент расставил все на свои места - тварь поплыла, лицо исказилось, нос, подбородок и прочее втянулось внутрь, как и остальное, что бы через мгновение передо мной осталась стоять бесформенной тушей безобразная тварь. Вот он, истинный облик - кошмарное нагромождение пупырчатых шаров плоти, сливающихся в отвратную массу и беспрерывно колышущихся, плывущих, будто грязь, ну и мерзость. Монстр вновь дернулся и снова поплыл, принимая облик моего двойника, прямо доппельгангер какой-то. В кармане заработал мобильник, черт, совсем забыл:

- Да, - бросил в трубку.

- Машинка уже на месте, но вас не видно, - сообщила та.

- Уже иду, - выключив мобильный, зачерпнул пригоршню снега и наскоро оттер лицо, теперь можно и идти.

Водила, сразу же приметивший мой неказистый вид, поинтересовался:

- Бурная ночь?

- Типа того, - я расслабленно плюхнулся на переднее сиденье.

- Куда едем?

Назвав адрес, перевел взгляд на зеркало - двойник делал все в точности, как и полагалось, еще полностью не зная его возможностей, решил держать его пока поближе. А ведь довольно интересный вопрос, что будет, если вдруг окажусь дальше нашей связи - она порвется? Но выяснять это не было никакого желания, так что до самого дома ехал в молчании, вперив взгляд в проплывающий мимо городской пейзаж.

На самом деле, на душе не было так радостно, и всплеск эйфории вскоре прошел, погребенный под воспоминаниями последних часов. Я вполне мог тогда сдохнуть, банально потеряв крови больше, чем можно, и прощай тогда все. Повинующаяся мне тварь скривила губы в ухмылке и задорно подмигнула - но настроения это не улучшило, таким макаром следующий раз вполне может оказаться последним, и у меня не было ни единой мысли, как этого можно было избежать. Расчеты оказались неверными, приступ начался внезапно, а в округе ни одной подходящей твари, разве что кого из дворовых захомутать, ну да на что они мне. Ладно, сегодня отдых, вялость в теле все еще ощущается, хоть уже и не так сильно, но потом нужно будет хорошенько поразмыслить над этим вопросом, обязательно.

Выгрузив меня и получив оплату, такси умчалось, оставив наедине со своими кошмарами - смешно это как-то теперь звучит, "моими кошмарами", но смеяться не хотелось. Поднявшись на свой этаж, протянул сквозь дверь плеть и отодвинул засов, следом повернув защелку, и вот я дома. Двойник, повинуясь спонтанному желанию, принял куртку и повесил ее на крючок, потому как в шкаф она попадет только после чистки. Вышло у него это просто изумительно, точно так же, как если бы это делал я, даже движения были идентичны. Жаль только, что эта тварь так и оставалась непричастной к нашему миру, проявляясь как Белый или плети лишь частично, в местах соприкосновения и на необходимые доли мгновения. Вообще этим вопросом нужно будет заняться более плотно, но не сейчас, позже.

Как же хорошо дома, можно принять душ, развалиться на диване или просто провести время за компьютером, особенно тогда, когда твой череп не пытается разлететься на сотни маленьких кусочков. После ванны таки заставил себя привести в порядок одежду, наблюдая за процессом с трех разных сторон - выходило довольно занимательно. Обзор обоих монстров был полностью идентичен и ничем не отличался, что наводило на определенную мысль, ведь две разные твари не могли иметь абсолютно одинаковые показатели, следовательно, ограничены не они, а я. А что, вполне логично, хотя и доказать это сейчас не возможно, впрочем, как и опровергнуть.

Дальнейший день прошел в ничего неделании, тупо валялся на диване, смотрел фильмы на ноуте, изредка дремал и вообще всячески ограничивал свое передвижение. Ночь тоже прошла без сучка и без задоринки, принеся с собой лишь черное забытье - идеальное времяпрепровождение после такого дня.

А на следующий день мне на глаза попалась визитка, оставленная той корпусовкой перед уходом. Что она там говорила, в моих же интересах? Ну-ну, посмотрим, я с интересом повертел в руке пластиковую карточку и потянулся к телефону. Ответили не сразу, пришлось подождать несколько гудков:

- Как отпраздновали, у вас все в порядке? - ее голос уже не казался таким холодным.

- Адекватно, - отреагировал я на заданный явно из вежливости вопрос, хотя с чего вдруг ей быть со мной вежливой, нужно что-нибудь?

- Рада за вас, и вы правильно сделали, что решили перезвонить, - но я не дал ей договорить:

- Давайте ближе к делу, что вам от меня нужно?

- Ну, зачем же так сразу, у нас прото есть, что вам предложить, - заметила собеседница.

- Не думаю, - скепсис во мне лишь нарастал, и зачем только набрал ее?

- Хорошо, давайте тогда так, через два часа я подъеду к вам и мы кое-что обсудим, устроит?

Я уже хотел было отказаться, но потом вдруг вспомнил, что делать-то сегодня все равно нечего, да и встреча ни к чему не обязывает, так что ляпнул совсем другое:

- Устроит.

- Прекрасно, тогда через два часа я вас наберу, - в трубке раздались гудки.

Странное состояние, вроде бы и не вел себя как дурак, но чувствовал не совсем в своей тарелке, может, зря я это затеял? Впрочем, хрен с ним, там видно будет, а пока стоит позавтракать. Фамильяр, ставший за вчерашний день моими вторыми руками, набрал в тарелку фруктов и приволок их ко мне в зал. Мелькнувшую было мысль, что контролировать сразу трех монстров должно быть, по идее, чудовищно сложно, отмел сразу же: с руками и ногами ведь никаких проблем нет, так что и здесь так же. Потом были две серии детективного сериала, который толком и не смотрел, тупо убивая время, а дальше зазвонил мобильный, и было довольно странно осознавать, что именно этого я и ждал все эти два часа. Уж больно заинтриговал меня тот разговор, впрочем, сейчас все и выясним.

- Да.

- Я могу подняться к вам или вы спуститесь ко мне в машину.

- Спущусь.

- Хорошо, тогда я жду вас.

В автомобиле она была одна и сразу же приоткрыла мне переднюю дверь. Приземлившись на мягкое сиденье, вопросительно уставился на нее, ожидая продолжения. Девушка взяла с заднего сидения папку и заговорила:

- Я не зря говорила, что наше предложение будет для вас интересно. Видите ли, мы пришли к выводу, что вы были не совсем честны с нами, и возможность этого совсем недавно была доказана.

- Доказана? - пришлось даже переспросить, о чем это она вообще толкует?

- Да, но суть не в этом, мы хотим предложить вам работу, - она пристально уставилась на меня, но тут же отвела взгляд, поймав мой.

- И почему же меня это должно заинтересовать? - должен признать, удивила.

- Причин несколько: оплата, социальные льготы вам и вашей семье, полный трудовой пакет, все законно и прозрачно, а также помощь Корпуса, - многозначительно добавила она в конце.

- И что это должно означать?

- Это вы узнаете, если дадите согласие, - да чего уж тут, все ясно и так, ваши лаборатории и все остальное помогут мне развиться духовно и достичь просветления, моя душа познает свет небес а тело будет жить в здравии и благочестии, как-то так.

- А каков ваш резон? - задал я не менее интересующий меня вопрос.

- Ваше содействие, честность и, естественно, сама работа, которую вам придется выполнять.

- Опять-таки, в чем будет заключаться эта работа.

- А в чем заключается деятельность Корпуса? Тем же будете заниматься и вы, - ответила девушка.

- Я не способен так рубиться мечом, как ваши сотрудники, - покачал головой.

- А вам это и не нужно, - она улыбнулась.

Что б тебе, опять где-то прокололся? Но где? На пустыре точно никого не было, да и вряд ли бы они стали за мной следить, или нет? Ни черта не ясно, ни черта не понятно, но согласиться будет равносильно подписи по всем обвинениям, и система тебя потом уже не отпустит.

- Мы, видно, не совсем друг друга понимаем, - взглянул я на нее, - вы пытаетесь приписать мне то, чего нет, и это сбивает с толку.

Она некоторое время молчала, перебирая документы в папке.

- Вам совсем не интересно наше предложение, даже если мы и ошибаемся?

- Я больше сторонник стабильности, нежели сыра в мышеловке, а вы, судя по всему, предлагаете мне именно это, - пожал я плечами.

- Я вас поняла, тогда сделаем так, - она протянула мне копию оставшейся дома визитки, - если вы решите, что сможете чем-либо помочь, позвоните.

Пришлось кивнуть, похоже, аудиенция окончена и пора убираться. Покинув машину, проводил ее взглядом и посмотрел на кусок пластика - два ноль в мою пользу, Татьяна Викторовна, или нет?

Глава 8

Зима пролетела быстро, успев множество раз укрыть город белоснежной пеленой, вихрями и даже несколькими настоящими буранами. Для меня первый месяц нового года оказался не особо удачным, я потерял работу буквально на голом месте. Было странно слушать несуразные объяснения о том, что идут сокращения, работы становится меньше, ситуация осложнилась и все в таком духе, при том, что каждое слово было полнейшей чушью. Если мне тогда и показалось это странным, то потом выстроилось в целую систему: куда бы я не устраивался, проработать удавалось едва ли с месяц, а потом случалась некая закономерность и вот она, безработица. И в какой-то момент дошло - меня банально травят, вынуждают сделать то, что хотят именно они, постоянно подталкивая в нужном направлении. Вот твари, ну, твари, почти два месяца бесплодных попыток и все благодаря им, в груди полыхнул зарождающийся комок ярости, заставив кошмаров оживиться. Последнее время мои эмоции стали для них словно допингом, ускоряя, усиливая и все в таком духе, так что мне постоянно следовало помнить об этом, иначе последствия могут стать непредсказуемыми, инцидент уже был. Заставив себя успокоиться, постарался взглянуть на возникшую проблему с другой стороны.

Итак, нормально устроиться эти сволочи, судя по всему, не дадут, постоянно вставляя палки в колеса. Для них это, похоже, не составляло никакого труда, с их-то влиянием. Захотелось сразу же преподать им урок, нанеся визит и устроив такой тарарам, что бы надолго запомнили, но тут же одумался. Разборки мне ни к чему, да и не верил я в свою способность выстоять против системы, к тому же в одиночку. Бред. Помотав головой, перевел взгляд на ночное небо, свинцовым покрывалом раскинувшимся над нашим городом. Удовольствие от прогулки было испорчено напрочь.

Но делать что-нибудь, все же, придется и, надеюсь, появится вариант, позволяющий утереть нос этим ублюдкам. Работать на них? Хрена с два, а вот подпортить им ситуацию, когда представится случай - вполне могу. Теперь с работой, как они узнают на кого давить? Следят? Наверняка, официально я не устраивался, так что оставалась только слежка. Следовательно, придется вычислить хвост и наказать, но так, чтобы не смогли меня связать с этим. Отлично, вот и план. А когда устанут терять людей, тогда и с работой все образуется.

Как оказалось, когда знаешь, что искать, обязательно находишь. Следующий день принес мне сюрприз с самого утра - их было двое. Сначала заметил пару человек в разных концах двора, потом они шествовали под ручку неподалеку от меня и в другой одежде в трех кварталах оттуда, далее был центр города, где они опять разделились, вот тогда я и убедился - следят. Что ж, господа корпусовцы, а не отдохнуть ли вам на больничном? Прокручивая в голове возможные варианты избавления от слежки, пришел к самому естественному - случайность. Споткнуться, подвернуть ногу или оступиться может каждый, а дальше от реакции, расторопности и воли случая зависит все остальное, ну, и от меня теперь тоже.

Начать решил с девушки, зашедшей якобы в книжный магазин, но изредка бросающей в мою сторону косые взгляды. С десяток метров в сторону заставил ее выйти наружу, где Белый тут же срезал каблук на правом сапожке и придал открывающейся сзади двери дополнительное ускорение. Легкий вскрик, женская фигурка нелепо взмахивает руками, заваливаясь вперед, и тут же очередной, наполненный болью и мукой, когда происходит соприкосновение с землей. Белый просто сломал ей выставленную руку, в тот самый момент, когда она уперлась ею в бетонную плиту, легкого удара по кости вполне для этого хватило. Благо, соразмерять усилия своих кошмаров я уже умел достаточно хорошо, иначе ее конечность отлетела бы не на один десяток метров, буквально выдранная из тела. Ее напарник бросил взгляд в ту сторону и замер, потом сразу же достал мобильный и поднес трубку к уху, а мой фамильяр был уже рядом:

- Слушаю, - раздалось с того конца.

- Код синий, выглядит как несчастный случай, повторяю, код синий.

- Принято, продолжайте наблюдение, - и гудки.

Что ж, ладно, рано или поздно вы все равно станете меня подозревать, так как со всеми засланными будет происходить одно и то же, так что калечить бедолагу, выжидая какое-то время, было решением весьма сомнительным. По крайней мере, смысла я в этом не видел, так что через час парень тоже стал жертвой несчастного случая, оступившись на дороге и вылетев под начавший набирать скорость автомобиль - не смертельно, судя по тому, что он опять встал, но с правой ногой явно было не все в порядке. Долгая больничка ему обеспечена. А на следующий день ко мне вновь была приставлена слежка.

Мужик держался более профессионально, и вычислить его получилось только под самый вечер, когда после неудачного собеседования, вдруг прервавшегося телефонным звонком, уже почти подходил к дому. Шедший метрах в тридцати позади мужичек с потрепанным дипломатом не вызывал никаких подозрений, если бы не его взгляд, периодически ощупывающий мою фигуру. Пришлось свернуть в сторону и пройтись до парка, где было более легко затеряться, мужик двинулся следом, отстав лишь немногим. Ну, вот и все, мистер чужие глаза и уши, пора прощаться. Схема с падением сработала и тут, заставив незнакомца вспахать пару метров земли своим телом и выдавив из горла болезненный стон - приземление и перелом руки, как печально, я кисло улыбнулся. Не скажу, что это доставляло удовольствие, скорее появлялось ощущение грязи, облепившей меня с ног до головы. Совесть? Возможно, но альтернатива, считаю, была бы хуже, уж лучше пусть так.

Уже стоя под душем, вдруг натолкнулся на мысль, что как-то уж слишком много у них молодых сотрудников, набирают сразу после школ и институтов, что ли? Нехватка кадров? Но это же абсурд, хотя на базе Корпуса я действительно видел просто уйму народу около двадцати лет. Всему должно быть объяснение, причина, по которой все обстоит именно так, а не иначе.

А через два дня в городе стали происходить жуткие вещи, и Корпусу стало просто не до меня. Новостные каналы, радио и интернет пестрели сообщениями о зверских убийствах, прокатившихся по городам страны, причем, только в тех, которые почтила своим присутствием новосозданная структура. Мне тогда еще позвонил отец и обратил внимание на это совпадение, заставив лишь хмыкнуть в ответ.

- Как же, совпадение, они давно уже все знали и готовились к этому, - пробурчал я в трубку.

- Вот именно, так что ты это, давай, заканчивай со своими ночными бдениями, я на полном серьезе, - отец явно не шутил.

- Я понял, не беспокойся, - а что еще сказать, неприятно, конечно, врать, но что делать.

- Сына, мы беспокоимся за тебя, не добавляй нам седины, - ого, видать, у них там прям консилиум какой-то был, сестер тоже, небось, уже построили по всей строгости.

- Пап, поверь, из-за меня вам не стоит беспокоиться, это, скорее, мне за вас придется.

- Ладно, надеюсь, ты меня понял, все, мне пора, забегай, как будет время.

- Непременно.

После этого кровавого бума события стали разворачиваться с ужасающей скоростью, сотрудники Корпуса удвоили усилия, их фургоны просто наводнили улицы города, но этого явно было недостаточно. Стаи увеличили поголовье, встречаясь уже даже в утреннее, рассветное время и уходили в никуда, их никто не мог найти, ни следов, ни логова, ничего. При лучшем исходе жертвам удавалось-таки дождаться патрулей Корпуса и выжить, забаррикадировавшись и не переставая молиться. Но если они пытались бежать, покинуть дома, спасаясь бегством, результат был почти всегда один и тот же - смерть. Так что СМИ передавали одно и то же: запереться, закрыться и вызвать патруль Корпуса. Почему же бездействовали военные части, для меня было полнейшей загадкой, та же рота с калашами покрошила бы любую стаю в считанные минуты, или нет? По всему выходило, что я просто чего-то не знаю.

СМИ же, явно подверженные жесткой цензуре, впрочем, как и радиостанции с интернет ресурсами, больше ничем новым не располагали. Жалкие крохи фото и видео, которым удалось просочиться в глобальную сеть, общим счетом ничего не объясняли и лишь способствовали распространению досужих слухов, не несущих в себе ни капли достоверности. Все, что было доступно простым гражданам, это некачественные видео и фотоматериалы, рывками запечатлевшие то пасть, то морду, то еще какую часть терроризирующих город зверюг и больше ничего. Власти же распространяться по данному вопросу явно не считали нужным, выдавая лишь те крохи информации, которые ничего не значили. Тревожным звонком стало и то, что филиалы Корпуса стали открываться так же и в других городах, правда, не так масштабно и не с таким размахом, но само по себе это уже говорило о многом. В страну постепенно пробирался хаос, границы и возможности которого были не известны, а в городах стал селиться страх.

Что странно, села и прочие малонаселенные пункты эта напасть не затронула, предпочитая грызть изнутри города подобные нашему, и те, что побольше, оставляя в стороне пгт и села. У нас же краски сгустились настолько, что частично стала закрываться сфера ночного бизнеса, просто из-за того, что люди не хотели рисковать, несмотря даже на повышение оклада. Но вот что странно, все боялись, жаловались, иногда даже покидали родной город, перебираясь в места поспокойнее, но в целом складывалось впечатление, что уезжали лишь единицы - так что же это было? Храбрость, глупость или надежда? Из моих знакомых выразили желание и таки уехали вместе с семьями всего двое, остальные же кивали, сожалели и оставались на месте, продолжая покрепче запирать двери на ночь. Я был почти уверен, что так поступали все, хотя бы потому, что в моем доме не опустела ни одна квартира, так как местное сарафанное радио уже давно разнесло бы эту новость по всей округе. Так что нет, люди упорно цеплялись за старую жизнь, всячески уповая на набирающий силу Корпус и дожидаясь того дня, когда жизнь в городе вернется в привычное русло.

Для меня же появилась прекрасная возможность наконец-то устроиться, и появившаяся вскоре работа целиком и полностью удовлетворяла оба моих запроса как нельзя лучше: ни хрена не делать и получать за это зарплату. Так уж сложилось, что одной из наиболее востребованных вакансий стала должность обыкновенного охранника в ночную смену. В одиночку на такое мало кто соглашался, а держать целый взвод на своих территориях было не выгодно уже работодателям. Преступным же элементам, просекшим всю прелесть данной ситуации, это было лишь на руку, так как вспыхнувшие поначалу акты краж и взломов не утихали вот уже несколько недель, по телевизору и в газетах это была одна из наиболее обговариваемых тем, наряду с очередными стычками корпов с вездесущим ночным зверьем. Так что мне без разговоров пожали руку и повели показывать вверяемую территорию.

Склады занимали приличную площадь, но хорошо просматривались, так что не было никакой необходимости в постоянном бдении на ногах. Сергей Анатольевич, круглолицый здоровяк, сразу расписал плюсы, упирая на то, что, по сути, и работы-то как таковой нет, просто сидеть себе в будке и посматривать на мониторы, раз в пару часов делая обход. Если что не так - мобильник под рукой, с нарушителями приедет разбираться милиция. Все просто, работа не пыльная, и оплата вдвое больше против обычного, ночная смена, как ни как.

И я согласился. Жизнь стала более упорядоченной, с обеспеченным завтрашним днем и без мыслей о том, чем я буду набивать желудок через месяц-другой, когда подойдет к концу все уменьшающаяся заначка. Приходил на восемь вечера, уходил утром в шесть, потом три-четыре часа сна и полнейшая свобода вплоть до момента сбора на работу. Со временем стал брать с собой ноут и понемногу дополнял энциклопедию или смотрел фильмы, в то время как Белый занимался обходом территории, лафа, одним словом. И я уже стал привыкать отсиживать зад, когда опять все пошло прахом и очередная смена перевернула привычное для меня течение будней вверх тормашками - через ворота базы кто-то отчаянно карабкался. Белый повернул туда башку как раз в тот момент, когда неизвестный уже перевалился на эту сторону и отчаянно сучил ногами в поисках опоры. А потом ворота с жуткой силой тряхнуло, и фигура, по-женски пискнув, кулем слетела на асфальт. Это словно послужило сигналом и ворота стали подвергаться таранным ударам снова и снова, сотрясаемые все сильнее и грозящие вот-вот обрушиться внутрь. Снаружи будто ломилось нечто столь крупное, что две металлические створки явно не продержаться еще хоть сколь-нибудь долго, и пора было принимать меры. Вот только куда звонить, в милицию или, все же, корпам?

Но ситуация разрешилась сама собой, ворота просто вырвало из бетонных оснований и с грохотом обрушило наземь. Распластанная внизу фигурка лишь чудом смогла откатиться в сторону, когда из небольшого пятачка света вперед метнулось нечто громадное. Я скорее рефлекторно, нежели обдуманно метнул Белого вперед, и тот со всей дури врезался в бок распластавшейся в прыжке твари. Та вякнула, хрустнула и, сложившись чуть ли пополам, снарядом врезалась в стену склада, заставив осыпаться целый пласт штукатурки. А в следующее мгновение на территории началось форменное безумие: молча, не издавая ни единого звука, под свет фонарей базы стали вылетать нереально громадные зверюги, ни к каким волкам уж точно отношения не имеющие. Слишком здоровые, мордатые и широкогрудые, лохматые монстры скорее походили на оборотней из второсортного ужастика или подвергшихся мутациям медведей, изменившихся чуть ли не полностью и оставивших себе лишь их размеры, ни капли не походившие на уже виденных мною однажды зверюг. И сейчас все это чуть ли не в гробовой тишине устремилось к нам двоим: ко мне, настороженно замершему у сторожки, и девушке, пытающейся подняться чуть поодаль. Сбежать уже просто не успеть, спрятаться и подавно, остается лишь одно.

Хруст костей и брызги крови шваркнули во все стороны так, словно твари встретились с несущимся на всех парах локомотивом и были просто смяты, раскатаны по асфальту, окатив меня и девушку волной сжатого, неприятно пахнущего воздуха. Такого Белого я еще никогда не видел, простой желание - убей их всех - вылилось в нечто настолько ужасное, что я лишь стоял, оцепенев, и молча наблюдал за творящимся безумием. В сторожку, тем временем, подвывая, влетела девушка и стала лихорадочно тыкать трясущимися пальцами в мобильник, с ужасом поглядывая на творящееся за окном. Для нее картина должна была выглядеть поистине жутко: здоровые монстры подлетали в воздух, словно пушинки, и, разрываемые невидимой силой, опадали наземь уже ошметками, марая землю вокруг темно красным дождем. Белый был предельно жесток и неразборчив, каждый удар рвал и калечил максимально, настолько сильно, насколько это вообще было возможно. Туши вспарывались, будто попадая под огромные мясницкие ножи, вываливая внутренности и лишаясь частей тел прямо там, где их доставал кошмар. Передвигаться уже не мог никто, а жуткие удары все продолжали рвать и метать, застилая пространство выломанных ворот кровавой взвесью. Куски тел с чавканьем били о стены, марая сторожку, забор и вылетая за пределы базы. Живых уже не было, но, следуя моему взгляду, Белый наносил удар за ударом, превращая некогда жуткую стаю в подрагивающее и исходящее паром болото из внутренностей, осколков костей, хребтов, и прочего дерьма.

Меня словно заклинило, глаза буквально прикипели к лужам крови и агонизирующим кускам мяса, минутами ранее выломавшим ворота без каких-либо усилий. Я, можно сказать, был в шоке от того, насколько быстро и кроваво сменился баланс сил, буквально в считанные мгновения лишив нападающих жизни. Белый оказался гораздо более жутким оружием, чем даже предполагал, а его действия без моей инициативы просто поражали. Походу, он выбирал и уничтожал врага, основываясь на получаемых через меня данных, что видели мои глаза - то видел и он, вернее, понимал, когда и где нужно проявлять удары. И все это происходило гораздо быстрее, чем потом под моим руководством, когда он пинал на земле уже мертвую кашу.

- Сейчас приедут, я уже вызвала корпов, - донеслось сбоку.

Мда, вот ведь облом будет, ну, да ладно, все равно уже ничего не избежать, повсюду камеры. Вздохнув, прокашлялся, очищая горло, и набрал по мобильнику начальство. Некоторое время шли одни гудки, но потом трубку, все же, сняли:

- Да, что там? - раздалось сонное.

- Это я, Сергей Анатольевич, на базе происшествие, вам лучше подъехать.

- Что случилось?

Я замялся:

- Да сложно объяснить, сейчас должны корпы появиться...

- Корпы? - перебил он меня встревожено.

- Да, тут твари мертвые, вот и, вы как, будете? - а сам все прикидываю, что ж такое наплести, или опять в незнайку играть, походу, только это и остается.

- Да, ждите, - начальство не стало особо раздумывать, сразу проникшись ситуацией.

Что ж, хорошо, я перевел взгляд на девушку, вид у нее был тот еще: потрепанная, с потеками туши на лице, вся какая-то дерганная, настороженная, даже от моей будки не отошла, словно приклеилась к ней. Держится за нее, словно боится отпустить и потеряться, вот ведь как перепугалась. У ворот остановилось три фургона и тут же выбросило из себя несколько десятков человек - Корпус. А затем, следом за ними, из крайней машины знакомой походкой ко мне направилось уже не раз виденное ранее лицо. Ну что за хрень, вот ведь не везет, я слегка скривился.

- Владимир Васильевич, не ожидала вас тут увидеть, - с легкой улыбкой констатировала подошедшая.

- А уж как я рад вас видеть, - кисло выдавил из себя.

- Вижу, - она вновь улыбнулась, - вы здесь работаете или так, мимо проходили?

- Работаю, - нехотя подтверждаю.

Корпусовка кивнула, похоже, удовлетворенная.

- И что же, позвольте узнать, здесь произошло?

- Спасалась бегством, как я понял, - кивнул на девушку, осматриваемую медиком, - перелезла через ворота, и тут эти вломились, а потом это, - указал рукой на месиво.

Корпы уже огородили место бойни и проводили какие-то замеры, некоторых рвало, так как местами попадался действительно жуткий фарш, у самого ком к горлу подкатывал. Но этой хоть бы хны, прошла по самому краю ошметков и даже не скривилась, сильна, Татьяна Викторовна, ох, сильна.

- Что-нибудь еще? - она испытывающее посмотрела на меня, слегка кривя губы в улыбке.

- Да нет, скоро мое начальство приедет, - бросил, как ни в чем не бывало, - будете с ним разговаривать.

Она кивнула, затем подняла глаза на камеру и спросила:

- Работают?

- Да.

- Хорошо, вы свободны, занимайтесь своими делами, - и, развернувшись, направилась к столпившимся над одним из кусков тел коллегам.

Я же, проводя ее долгим взглядом, успел только вздохнуть и сразу же увидел машину подъезжающего Сергея Анатольевича, здоровяк даже отсюда казался всклокоченным и встревоженным. Когда же подъехал ближе и увидел, во что превратилась площадка у ворот, то как-то сразу поник и, уже вылезая, потянул из кармана сигареты, а ведь говорил, что бросает. Я вышел ему навстречу.

- Ты, это, как, цел? - он с трудом оторвал взгляд от месива и перевел его на меня.

- Да, в порядке, - кивнул, - ворота только пострадали.

- Ворота, - он посмотрел на них и повторил, - ворота, хрен с ними, с воротами.

Потом прикурил и спросил:

- Что дальше думаешь делать?

- В смысле? - я не понял.

- Насчет работы.

- Решили уволить? - уставился ему прямо в глаза.

Здоровяк поперхнулся и закашлялся, сигарета полетела наземь, а на нас тут же стали оборачиваться.

- Нет, кхе-кхе, нет, что ты, просто подумал, что...

- Что сам уволюсь после всего этого? - указал через плечо.

- Да, - просипел он.

Понятно, а я уж было подумал, что этот здоровяк решил возместить убытки за мой счет, и придется чуть ли не с боем выбивать деньги за отработанные дни.

- Меня все устраивает.

Белый в это время осматривал последний фургон, когда меня переклинило в буквальном смысле. В конце машины, вжавшись в сиденье, сидел парниша лет восемнадцати и не сводил с кошмара распахнутых от страха глаз. Он смотрел прямо на него, не моргая и явно соображая, что видит. Я сместился Белым в сторону, ловя его взгляд и уже понимая, что совпадения исключены, как тут меня довольно грубо одернули:

- Влад! Ты чего? - Сергей Анатольевич повторно тряхнул меня за плечо, - очнись, парень!

- Да в порядке я, в порядке, - пришлось прямо-таки вырывать из его хватки плечо, делая шаг назад, - задумался просто.

Вот ведь здоровый какой, вцепился, как клещами, да еще и орет, вон, корпы уже со всех сторон оборачиваются.

- Задумался, - буркнул он, помрачнев, - ты вот что, давай-ка собирайся и вали домой, а завтра как обычно.

- В смысле? - не понял я.

- В прямом, отпускаю тебя сегодня, с сохранением оплаты, - добавил он, и устало помассировал глаза, - все равно сейчас людей вызывать ворота ставить, давай, иди, пока не передумал.

Неожиданно, но ладно, почему бы и нет, к тому же, мне есть о чем подумать. Я кивнул и направился в подсобку, а из головы все никак не выходил тот парень. Получается, есть еще один, видящий то же, что и я, и он сейчас вместе с Корпусом. И то не факт, что у них всего один такой человек есть, но если там все так же, как и у этого, то тогда вполне понятно, зачем им понадобился я - разобраться им, видите ли, помочь надо, учитель нужен. Забрав из будки сумку с ноутом, окинул взглядом еще раз учиненное побоище и уже направился к выходу, когда двойник увидел направившуюся ко мне фигуру - Татьяна, мать ее, Викторовна. Пришлось обернуться и подождать.

- Отпустили с работы?

Кивнул.

- Как ты смотришь на то, если мы тебя подбросим до дому, заодно и поговорим?

Ее взгляд не предвещал ничего хорошего, особенно в свете того, кто сидит в одном из фургонов. Хотя, чего уж теперь скрытничать, тот парниша явно рассмотрел и Белого, и двойника, да и плети я никогда не держал свернутыми. Так чего ей, хочет добиться чистосердечного и склонить к сотрудничеству? А почему не силой? Хотя, на фоне всего этого, взгляд опять упал на лужи крови - костей, мяса и прочего там уже не было, сотрудники Корпуса все подчистили - давление не кажется особо разумным решением. Что ж, хорошо, посмотрим, что у вас для меня есть, госпожа Татьяна.

- Идет.

- Хорошо, подожди меня две минуты.

Я обернулся к крайнему фургону, окна были тонированы так, что разглядеть что-либо внутри было невозможно, ну да мне это и не нужно. Фамильяр показал все необходимое: сидит у самого окна, практически прилипнув к нему и пялиться, пялиться, не отрывая зенок от стекла. Потом, небось, настрочит подробнейший доклад на несколько страниц, ничего не упустит, все распишет. Первоначальный интерес постепенно перерастал в раздражение, что мне было абсолютно не свойственно, впрочем, как и роль морской свинки за стеклом, бегающей и прыгающей под неусыпным надзором.

- Нам сюда, - подошла сзади корпусовка и направилась вперед, ведя именно к тому самому фургону. Когда двери отъехали в стороны, перед нами в салон влезло еще четыре человека, устроившись на передних сидениях, мы же пробрались в самый конец, где девушка намеренно села рядом с тем парнем, а я оказался напротив него. Очная ставка, что ли?

- Влад, хочу тебя кое с кем познакомить, это наш стажер, Артем. Артем - это Влад.

Тот кивнул, стараясь не смотреть мне в глаза, мы еще при входе успели обменяться взглядами, и он сразу же сдулся, не выдержав. Проигнорировав его кивок, я продолжал рассматривать парня, вынуждая того ерзать, отворачиваться и делать вид, что его тут нет. Беглый осмотр показал вполне точно, кроме моих, больше здесь кошмаров не было, и сидящий напротив меня молодой человек был абсолютно чист и, значит, не опасен. Просто наблюдатель без возможного противодействия. При необходимости, сидящими впереди займется Белый, а на этих двух хватит и плетей, так что, вроде, безопасно.

- Как тебе новая работа? - прервала затянувшееся молчание девушка.

- Не вашими мольбами, - буркнул в ответ, намекая на их козни.

- Зря злишься, это был наиболее мягкий из возможных методов воздействия, в конце концов, мы бы дали тебе все: работу по профилю, отличный коллектив, достойную оплату, в конце концов. Лично для тебя были бы сделаны весьма существенные уступки в организации, и уж тем более не пришлось бы охранять склады по ночам, - она мило улыбнулась.

- Да ну? И какой же у меня, позвольте узнать, профиль? - то, что всем здесь все уже давно известно, было понятно и так, но признать за собой очевидное означало сделать первый шаг по протаптываемому для меня Корпусом пути. Чего мне ну никак уж не хотелось, и какие бы там льготы и золотые горы они не сулили, это будет просто еще одно место для очередного винтика в их системе. Нет уж, господа, я предпочитаю свободу, а не прыжки по чьей-то указке.

- Влад, хватит уже юлить, городу нужны ваши знания, вы реально можете помочь, что и показали сегодня ночью, а в следующий раз другой девушке уже может так не повезти, - и снова очаровательная улыбка.

Знает ведь, зараза, как произвести впечатление, и как хороша в такие моменты, только вот плевать мне на все ее потуги и ни о каком сотрудничестве и речи быть не может. Видимо, что-то отразилось на моем лице, так как, перестав сиять, девушка резко перешла на деловой тон.

- Хорошо, тогда придется по-другому, хотя и хотелось все решить мирно. В соответствии с новым постановлением, в связи с участившимися нападениями и возросшей угрозой жизни граждан, Корпус уполномочен привлекать специалистов со стороны, вплоть до урегулирования вопросов на самом высоком уровне, - при этих словах Артем кисло скривился.

- И что это значит?

- Это значит, что, как минимум, мы можем привлекать вас в любое время суток как консультанта по интересующим Корпус вопросам, а как максимум... - она не продолжила, многозначительно на меня посмотрев.

- И что же по максимуму? - переспросил я.

- Об этом вам лучше не знать, но в целях общей безопасности полномочия у нас достаточно большие, чтобы не обращать внимания на желания отдельных граждан.

- Вот как, то есть, если человек болен, плохо себя чувствует или еще что, вам будет на это плевать?

Она поморщилась.

- Не стоит делать из нас сволочей, но если от этого будут зависеть жизни, то мы пойдем на многое.

- Понятно, - кивнул, - цель оправдывает средства.

- Вы зря упрямитесь, Влад, я ведь пытаюсь все решить к обоюдному согласию, к тому же пользы для вас это принесет много больше, чем вы себе представляете.

- А он, - я перевел взгляд на Артема, - он такой же, доброволец?

- Нет, для него это был вполне осознанный выбор, Корпус может дать намного больше, чем вы представляете.

Ну да, ну да, высокую цель, средства, товарищество и всеобщее признание, только вот не для меня это все. Фургон замедлился и стал трястись по буеракам, периодически петляя и заставляя подпрыгивать на ухабах, неужели приехали? Но сомнений почти не было, ущербную, разбитую дорогу родного двора трудно перепутать с какой другой, да и Белый, высунув наружу башку, подтвердил - мы дома. Один из сидящих спереди бойцов открыл дверь и выпрыгнул наружу, предоставляя мне возможность сделать то же самое.

- До встречи, Влад, - донеслось из салона.

- До не скорой, - бросил в ответ и спрыгнул наземь, дверь тут же захлопнулась и машина стала сдавать назад.

Пока они выезжали за пределы двора, я стоял в полной темноте и смотрел за удаляющимися огнями, а двойник замер между задней дверью и спинкой последнего сиденья, прямо за спиной Артема и передавал ведущийся там сейчас разговор.

- Ну что, как он тебе? - спросила корповка.

- Как и предполагалось, но я бы не хотел больше таких вот встреч, - голос явно принадлежал Артему.

- Эти с ним были?

- Да, еще там, по крайней мере, с нами же только эта белая тварь сидела, - он сглотнул, - до сих пор вспоминать жутко.

- Еще что-нибудь?

- Взгляд у него такой...

- Это да, а другое? - перебила его девушка.

- Больше ничего, но нам он не рад, сильно не рад, - потом фамильяр был вынужден покинуть фургон и вернуться ко мне.

Как и ожидалось, меня банально спалили со всеми потрохами, и отвертеться или убедить их как-либо, что все не так, уже не удастся. Закрыв за собой дверь и разувшись, тупо завалился на диван. До рассвета еще было три часа, но спать не хотелось, поэтому, прикрыв глаза, решил перебрать в деталях произошедший сегодня хаос. Ошибка за ошибкой заставляли кривиться, как от зубной боли, и давали уйму пищи для размышлений - нужно было многое менять. Хотя был и плюс, вроде как жизнь спас, что не могло не радовать, бонус в карму. А вот изменения нужны, и будут, и даже уже были мыслишки насчет этого.

Белого то никак не спрячешь и не утаишь, но все остальное стоит скрыть от чужих глаз подальше, учитывая, что еще неизвестно, сколько их может быть. Плети же придется впредь держать свернутыми, прижатыми к ногам и спине, спрятанными под штанами, это раз. А два, которое значительно сложнее, касалось фамильяра, я с этой тварью особо не занимался, позволяя таскаться за собой в изначальной форме и, по видимому, зря. Слипшиеся комки плоти, образующие аморфную, постоянно текущую тушу следовали по пятам и незаметностью никак не страдали, хотя все предпосылки имелись, нужна была лишь практика. Но уж очень тяжко она мне давалась, потому и не придавал этому особого значения, думал, не дано, теперь же придется пересмотреть свои взгляды.

Двойник в пределах своей массы до определенного момента мог принимать любую форму почти мгновенно, но как только конечный объем выходил за некие границы, на мозг будто падала чугунная чушка, начинающая давить каждое лишнее мгновение, которое приходилось удерживать кошмара в явно не его размерах. И если вылепить из него нечто большее можно было только до определенного момента, дальше просто не шло, то сжимать можно было без конца, только бы мозг выдержал. И вот этим мне предстояло теперь заняться, пора делать из двойника настоящего фамильяра, ящерицу там, или змейку какую. За всеми этими размышлениями незаметно пришел и сон, утащивший сознание в беспросветную бездну.

Утро принесло необычайную бодрость и желание действовать, энергия просто бурлила в теле, призывая направить ее в нужное русло. Перекусив и распахнув настежь все окна, впуская свежий воздух и ранние солнечные лучи, решил начать незамедлительно, ловя благоприятный момент, тем более что занять себя сегодня было абсолютно нечем. Двойник выперся на середину залы и замер, перетекая из одного своего шара в другой, но полностью не шевелиться у него никак не получалось, тварь была просто не способна на это. Поплыв еще больше, он стал резко менять свои очертания, сжимаясь и уменьшаясь на глазах, словно сдувающийся шарик. За считанные секунды было потеряно килограмм десять, потом процесс ускорился и кошмар сжался до размеров хорошего ротвейлера, потеряв в росте, но зато расплывшись в ширину. Ну, нет, так не пойдет. На мозги уже вовсю давило, казалось, что их плющит невидимой тяжестью, начиная размазывать тонким слоем по внутренней стороне черепа, но это было лишь началом, и останавливаться было бы глупо. Двойник продолжал съеживаться, его округлости уменьшались, тая буквально на глазах и не переставая все так же плыть, будто бурые островки спокойствия сменялись грязевыми потоками. Иногда даже создавалось впечатление, что передо мной здоровенная куча дерьма, имеющая необычайно зловещий вид, что немного смешило. И доля юмора была очень кстати, так как отвлекала от ощущения тающей черепушки.

Потом, уже не в состоянии терпеть мозговые издевательства, сделал перерыв, ощущая, как понемногу отпускает, эффект воздействия спадал постепенно, разжимая тиски с каждой секундой, которая требовалась двойнику для принятия обычных размеров. И если в меньшую сторону он мог изменяться с любой скоростью, то в большую, до привычного ему предела, процесс шел гораздо медленнее, уж и не знаю, от чего это зависело. Так что расставание с ощущением, что внутри твоей башки буквально топчутся сапогами, радовало меня сейчас на всю катушку, заставляя кривиться и периодически встряхивать головой, что совсем не помогало. Немного еще помогали попытки медитировать, я никогда не был в этом силен, но даже простая неподвижность с закрытыми глазами и отсутствием мыслей немного ускоряло спад негативных ощущений. Это я заметил довольно четко и поэтому вовсю пользовался, застывая каменной статуей по середине залы.

И когда симптомы улетучивались почти полностью, снова принимался за фамильяра. Пока что вся работа происходила только на уменьшение объема без придания какой-либо формы, нужно было понять, насколько вообще это реально и не бьюсь ли я головой о стенку. В общем, уделяемое ему время значительно увеличилось и в течение месяца уже наблюдались некоторые подвижки, правда, результатами их назвать было пока трудно. Так как изменения касались не столько кошмара, сколько меня - мой порог чувствительности снизился, отходняк после удержания фамильяра не в его размерах не вызывал уже таких острых ощущений, и я пока был рад и этому. А потом, словно переступив какую-то грань, в один ничем не отличающихся от остальных день, сжал мое чудо-юдо до размеров новорожденного котенка. В глазах ломило от цветных пятен, голова шла кругом, но я улыбался, криво, с усилием, но улыбался - таки смог, таки получилось. А потом пошедшая носом кровь свела на нет ощущение победы и заставила бежать в ванную, отмывать потом еще замаравшую все вокруг кровяку мне ну никак не хотелось. Так как она реально брызнула, начав свой бег из носа, треснувшей отчего-то губы и уголков глаз.

Такое со мной еще не происходило, истекающая красным харя пялилась из зеркала и было в ней что-то хищное, первобытное, нечто притягательное своим безумным видом. Осклабившись, получил еще более впечатляющий эффект, а потом, по наитию, дал почти уже восстановившемуся фамильяру скопировать свою мордаху. Отобразившаяся напротив рожа мало напоминала человека разумного, склонного к высоким мыслям и философским размышлениям. Скорее это был алчущий крови варвар, сбросивший оковы человечности и получивший свободу творить во имя своих желаний все, что только не заблагорассудится, какими бы они не были зверскими. Надо будет запомнить это, еще пригодиться. Что было еще одной характерной особенностью фамильяра, так это то, что он каким-то образом запоминал уже ранее приобретаемые формы, и даже если я уже толком не помнил, как оно было, то этот гаденыш принимал их без малейшей запинки.

Остановить карминовые потоки удалось не без труда, но таки удалось. Не знаю, как буду выглядеть к моменту выхода, но сейчас лицо было белее обычного, что странно, не так уж много крови я и потерял. Но даже вопреки опасениям это никоим образом на мне не сказалось, уже к утру вернулся обычный цвет лица и, придя домой и покемарив пару часиков, снова принялся за муштру. Кошмар же, как истинный солдат, беспрекословно подчинялся всем моим приказам и выполнял их с каждой неделей все охотнее и быстрее, так что моя первая, в натуральную величину и с настоящей, как и в природе, окраской, ящерица получилась уже через пару месяцев, застыв диковинным браслетом у меня на руке. Хвост изящно оплел предплечье, брюшко плотно прижалось к коже, а передние лапки цепко обхватили запястье, выставив над тыльной стороной ладони кончик мордочки. Долго я его таким продержать не мог, через минут пять после принятия такой формы мозг у меня начинало колбасить не по детски, и приходилось сбавлять обороты, позволяя фамильяру немного вырасти, что снижало интенсивность негативных ощущений и спустя определенное время я уже мог вновь придать ему нужные формы. Это был трюк, получившийся у меня совсем недавно и прочно вошедший в наши тренировки. Так как не было смысла полностью отпускать вожжи и ждать, когда все вернется на круги своя, можно было лишь сделать вид, ослабить давление, дать небольшую слабину и перетерпеть слегка унявшиеся головные муки, которые со временем, как я надеялся, так же снизят свою интенсивность, перейдя в разряд "незначительные". Или же вовсе исчезнут, к чему я, в принципе, и стремился.

Так что куда бы я ни шел и где бы ни находился, фамильяр всегда в той или иной форме присутствовал на моей руке, меняясь лишь до той степени, которая позволяла продолжать муштру и не кривиться от порабощающих мозг ощущений.

Вообще планы по возможному использованию кошмаров в эти дни роились в голове сонмом не разобранных мыслей и идей. И каждая была заманчивее другой. Взять, хотя бы, способность кошмаров проявляться в нашем плане и так же мгновенно возвращаться в свой - ведь это удивительные возможности, потому как все, что входило в сферу кратковременного воздействия получало для меня полнейший карт-бланш, я мог все, или почти все. Найти бы только цели для применения. И не обязательно это должно быть болевое или еще какое насильственное действие, за последние месяцы уже и не припомню, когда пользовался ключами или поднимал что-нибудь с полу. Мои питомцы стали настолько обыденны в повседневном использовании, что потеря любого из них была бы почти равносильна потере руки или ноги, что автоматически делало меня калекой. Нет, я, конечно, утрирую, но ощущения были бы приблизительно схожие, думаю. К тому же, возможности фамильяра не ограничивались формами типа "человек", "кошка" и "ящерица", однажды, ради интереса, я растянул из него настоящую сеть и нарастил в центре отнюдь не симпатичного паука, что взбудоражило сознание еще большим количеством хлынувших в него мыслей и идей, да так, что даже голова пошла кругом.

В общем, жизнь обычная текла чередом, а моя личная чуть ли не каждый день била по голове чем-то весомым, подстегивая строить все новые и новые планы в отношении своих кошмаров. Что бы ничего не забыть, пришлось завести блокнот и записывать в него все приходящее на ум, обкатанное и приведенное в более-менее воспринимаемый вид. За несколько недель эта стопка скрепленных между собой листков была почти на треть испещрена неразборчивым почерком и продолжала заполняться дальше. Туда же я записывал и выводы касательно тех или иных кошмаров, полностью удалив энциклопедию в компьютере и наскоро перебросав сюда же все ее содержимое. Корпус за эти записи мог очень неплохо заплатить, наверное, но уж дудки им, не дождутся.

Так что все шло своим чередом, пока мир опять не перевернулся вверх дном и не выпустил на арену новые действующие лица. И это стало для меня последней каплей, вынудив окунуться в безумие кровавых стычек и постоянное переживаний за родных и близких мне людей. Началось все с того, что, по слухам, с дежурства не вернулся один из фургонов Корпуса, снующих в патруле обычно парами или даже тройками, в виду усилившего свое присутствие в городе так до конца и неизвестного врага. Хотя о чем речь, корпам, наверное, прекрасно было все известно, вот только делиться подобной информацией они ну никак не хотели. А потом в один из вечеров позвонили родители и запретили вообще куда-либо выходить и сидеть дома, потому, как у них в подъезде сейчас твориться бог знает что. А это буквально через пару кварталов от меня, так что от греха подальше, и пусть не волнуюсь, куда надо уже позвонили, и все уже ждут приезда бойцов корпуса.

Я же слушал, а внутри все холодело, трубка в руке трещала, сминаема бесконтрольно сжимающейся ладонью, глаза же немигающее уставились в одну точку и не моргали - внутри росло нечто жуткое. Мать еще что-то говорила, а на мне уже была ветровка и штаны, а через миг хлопнула и входная дверь. Дома, дорога, деревья, редкие прохожие слились в сплошную линию, так бежать, как я сейчас, вряд ли способен хотя бы каждый пятый. Я несся вперед почти не касаясь земли, плети вспарывали асфальт и кидали тело вперед, придавая ему дополнительное ускорение, и если бы не чужие глаза вокруг, то вообще бы поднялся в воздух и уже был бы на месте. Еще не добежав до их многоэтажки, уже стал различать рев и грохот беснующегося нечто, по спине разом прошла рябь мурашек, так горланить могло только что-то очень крупное. Но пришедший страх пробрал не за себя, и я ускорился еще больше, понимая, что рискую быть замеченным. Резкий удар потряс воздух и завершился оглушительным скрежетом сминаемого автомобиля. Послышался грохот чего-то вминаемого в бетон и треск, треск, треск. Пять секунд, три, две, и родительский двор предстал передо мной во всей красе. В глаза сразу же бросилось нечто громадное, метров четырех в высоту и яростно крушащее стоящие во дворе автомобили и два мусорных контейнера. Гигант стоял на четвереньках и взмахами лап ломал оглушительно завывающие сиренами обреченные легковушки, раздолбанные же мусорные контейнеры задевались им лишь по сути дела, вминаемые в стену могучим хвостом. Из двух же открытых подъездов доносилась настоящая какофония из рыка, воплей, рева и треска ломаемых дверей. В мозгу еще мелькнула мысль: "Надо же, у кого-то остались деревянные", а ноги уже несли в сторону знакомого подъезда, стоявшего нараспашку приветливо. В нос тут же ударил незнакомый запах, и мир через мгновение закрутился в кровавом вихре безумия.

Освещение отсутствовало, слух забивал постоянный вой и грохот происходящей вакханалии, слышны были как звереподобные рыки, так и людские вопли вперемешку с матом, и человеческим органам здесь попросту нечего было ловить, что абсолютно не влияло на моих питомцев. И я буквально врубился в пытающиеся сломать сопротивление металлических дверей мохнатые тела. Так что даже если бы они почуяли меня мгновением раньше, их бы это все равно не спасло. Круговерть хаоса завертелась с убийственной скоростью, не было речи ни о какой пощаде или милосердии, это была бойня, фонтаны крови, опорожняющиеся потоками вспоротые желудки и рыки боли, перетекающие в смертельную агонию. Белый уже раз показал, на что способен без моего контроля, и я решил не надевать на него петлю, полностью дав волю и приказав - убей их всех! Сам же метнулся следом и закрутил плети в таком убийственном мареве секущих росчерков, что не обратил внимания ни на опадающие кусочками перила, ни на крошащийся с боков бетон. Вокруг трещало и хлюпало, я оскальзывался, бросал пару плетей на удержание равновесия и рубил, сек, кромсал. Хлесткие удары впечатывали уже безжизненные туши монстров в стену и бетон шел трещинами, рывок вверх раскидал попавшихся на пути зверюг и позволил паре росчерков сорока восьми смертоносных щупалец расчленить еще троих буквально на кусочки, осыпавшиеся позади меня нескладным строем - первый пролет оказался свободен. С девятого же этажа собирал кровавую жатву Белый, и я знал, у него это получается куда лучше, чем у меня. Его зрение показывало просто чудовищную мясорубку. Это подстегнуло, заставив ускориться еще больше и буквально укрыть второй и третий этажи кровавым фаршем, заставляя воздух гудеть от проносящихся с ужасающей скоростью плетей, перекрывая оглашавшие до этого этажи вой и рев. Все происходило в доли мгновения и почти на рефлексах, обхвативший голову фамильяр вылупился во все стороны шестью парами глаз и не упускал из виду ни одной детали, по венам же будто бежал огонь. Меня распирало от потоков энергии, буквально выжигая в теле желание двигаться, наносить удары и все ускоряться и ускоряться. Обычное легкое жжение, приводящее организм к повышенной степени отдачи, сейчас вылилось во всепоглощающий пожар, подстегиваемый лишь одной мыслью: "Не позволю, не дам, не вам!" И я рубил, кромсал и рвал на части, одежда пропиталась кровью, во рту стоял отвратный привкус, и остановиться теперь было ох как сложно, я словно вошел в раж. За мои три этажа Белый уничтожил пять, оставался последний и, не желая причинить питомцу вред или, что еще более вероятно, самому схлопотать от него, мозг отдал приказ телу остановиться. Но не тут-то было, сделать это оказалось намного сложнее, меня тут же скрутило, внутри словно свился кубок дерущихся гадюк, кусающих не только друг друга, но и все, что попадется на глаза. И если бы не плети, на ногах бы я не удержался, учитывая тот слой кровавого месива, что теперь устилал чуть ли не каждый этаж. Черт, похоже, перестарался. Постепенно меня отпускало, но слишком медленно, на будущее придется придумать, что делать с переизбытком энергии и откуда она взялась, сейчас же, оставалось лишь стоять и кривиться, боль терзала та еще, то отпуская, то вновь накатывая волнами и заставляя зло шипеть от пренеприятнейших ощущений.

Через мгновение рядом остановился Белый, чистенький и свежий, словно это не он только что вымарал шесть этажей в красный цвет. Стало смешно, но очередная волна боли превратила усмешку в оскал, вот сука! Меня опять скрутило. Так, пора на выход, впереди еще один этаж и пациент во дворе. Не рискуя идти по всему этому месиву, поднялся на плетях и понесся вниз, послав импульс Белому разведать обстановку.

Черт! Как не вовремя, за всем этим хаосом прохлопал появление нашего бравого Корпуса, ребята споро выскакивали из фургонов и окружали продолжающее бесноваться чудище. Откуда-то появились прожекторы и шесть мощных потоков света враз накрыли здоровенную фигуру, высветив в подробностях ее внешние детали. Сказать, что тварь была особо страшна, я бы не сказал, видел и похуже, но вот размеры и сила действительно впечатляли. Вполне возможно, что и сама ее шкура была такой толщины, что никакие мечи корпов просто не смогут ее взять. Ну да им это и не понадобилось.

Рассредоточившись по периметру, фигуры в черных комбезах вскинули к плечам то ли автоматы, то ли еще что, и пространство двора накрыло громким повторяющимся "пф!" Тварь тут же заметалась, оглашая двор разъяренными воплями, но так ни до кого добраться и не успела, начав медленно заваливаться на бок. А корпы все лупили и лупили по ней из своего оружия, продолжая шпиговать уж и не знаю чем, но довольно эффективно. Монстр отдал концы буквально за пару минут, я бы так, наверное, не смог. Хотя почему нет, мне то до задницы вся его броня, плети просто превратили бы в фарш все его внутренности, прежде чем он заметил бы меня, или того проще, натравил бы Белого и дело с концом. Горячка боя в крови еще не схлынула, и адекватно соображать получалось не сразу, надо это взять на заметку. А то поначалу сам думал кинуться в бой, так корпы опередили. Лицо опять исказила гримаса, да что ж оно не отпускает-то!

А потом отряд патруля разделился на два ручейка и споро потек в направлении обоих подъездов, выделив во второй людей побольше, так как из моего уже не доносилось ничего, кроме тишины и слабых, на пределе человеческого слуха, капающих звуков. Черт, куда деваться-то? Я метнулся наверх и, особо не раздумывая, вскрыл балконную дверь, попросту снеся скобы с замком. Потом несколько хлестких ударов рассекли бетонные перемычки, открыв наружу примерно моего размера свободное пространство, и моя тушка совершила первый в своей жизни прыжок с высоты трех этажей. Закрыв лицо, скрестив перед ним руки, сиганул вперед и тут же вцепился плетьми в бетонные переборки балкона ниже, рывок вниз и ноги ступили на козырек подъезда. Из крайнего фургона тут же выскочили две фигуры и ринулись ко мне - блин, не уйти, спалили. Через секунду они уже держали меня на прицеле, а через две летели в стороны, широко раскинув конечности и выронив оружие наземь. Я наклонился и бегло осмотрел похожие на автоматы штуковины: широкий раструб внутри был поделен на шесть секций, явно служащих для выброса смертоносного гостинца, а в остальном они вполне походили на какой-нибудь автомат или винтовку, моих познаний в этом явно не хватало. Задерживаться же дольше было абсолютной глупостью, и я метнулся в сторону под самыми окнами первого этажа, стараясь держаться в тени. Скудного дворового освещения не могло хватить, что бы определить меня как кого-то конкретного, а бьющие вверх и в стороны прожекторы корпусовцев имели слишком большую фокусировку, опять-таки нисколько меня не задевая. Нона всякий случай Белого я повел за собой через дом, а щупальца и фамильяра спрятал сразу же, как только очутился на земле. По идее, должно пронести.

Потом был круговой забег и обходные маневры, выведшие меня, в итоге, к родному двору. Дышалось тяжело, видно, не готов я еще для таких подвигов, но дело сделано, и жалеть было не о чем. У родителей хоть и стояла металлическая входная дверь, но на первых двух этажах подобные ей уже были наполовину выломаны и торчали раскоряками, держась лишь на все еще удерживающих их петлях. Жить на первый взгляд которым оставалось не так уж и долго. И то, что жильцы в спешке пытались баррикадироваться шкафами, диванами и прочей мебелью, не очень-то им и помогло бы. На самом деле кишащие на этажах твари были более чем опасны, и при необходимом времени могли буквально повырывать каждую дверь одну за другой, и людей тогда бы уже ничего не спасло.

Собственная квартира встретила тишиной и покоем, дом пребывал в своем обычном вечернем умиротворении и здесь слыхом не слыхивали о творящемся буквально в пяти минутах ходьбы кошмаре. А если и слышали, то могли просто не придать особого значения. Скинув с ног обувь, прошел в ванную. Там сбросил на пол все оставшееся, забрался под душ и закрыл глаза. В памяти проносились отдельные моменты схватки, куски тел, выпученные желтые глаза, оскаленные пасти, сминающиеся под мощью ударов Плюща, отдельно всплывали отрывки кровавой вакханалии у Белого, тот действовал более аккуратно и быстро, просто проносясь сквозь толпу и вскрывая туши зверюг от морды до хвоста, оставляя после себя падать на пол расчлененные тела. Скупо и эффективно, в то время как у меня получилось больше эффектно, чем толково. Корпы небось до сих пор не могут понять, что там произошло, но отмывать подъезд с этажами будут еще не один день. Меня, наконец-то, отпустило, позволив успокоиться и больше не ловить одну за другой спазмы боли, периодически прошивающие мое нутро, и я смог вздохнуть свободно. Струи стекали вниз, разбавляя поначалу ставшую красной воду и приятно расслабляя тело - хорошо! Потом закинул в стиральную машинку ветровку с нижним и занялся обувью, мда, просто щетка тут не поможет. Так что пришлось остановить начавшую уже было свой бег стиралку и закинуть в нее и кроссовки. Все, осталось только протереть слегка замаранный пол и можно будет с чистой совестью расслабиться на диване, предварительно звякнув родным.

В дверь кто-то застучал. Что за? Я никого не жду. Но мгновением позже всплывшая в голове догадка заставила скривить губы в усмешке, вот же проныры, только хрен вам. Наскоро протерев пол, с тряпкой в руке и издевательской миной поплелся открывать. И, как и ожидал, увидел на пороге не кого иного, а именно ее:

- Чего? - неприветливо бросил вместо приветствия.

- Вечер добрый, у вас я смотрю уборка? Не поздновато ли?

- Чего? - повторил я, состроив дебильную физиономию.

- Вы куда-нибудь отлучались в течение последнего часа? - Татьяна пристально посмотрела мне в глаза, но тут же отвела взгляд.

Я ухмыльнулся:

- А что, опять что-то не так? Или очередные предложения на ночь глядя? - и с намеком оглядел ее снизу вверх.

- Перестаньте паясничать и одевайтесь, хочу вам кое-что показать.

- Не пойдет, даже милиция по закону не имеет право без оснований забирать в такое время.

- Давайте только без упрямства, к тому же, это касается и ваших родителей.

- Что? - сделав испуганную рожу, мигом бросился к телефону.

Минуты три она стояла и наблюдала мою спину, пока я выяснял, что да как с моими предками, мать была слегка напугана, но держалась, остальные же были более чем в порядке, в общем, как и думал.

- Вынужден изъявить вам мою благодарность, - повернулся я к ней, - спасибо, - и картинно поклонился, поведя в сторону рукой с тряпкой.

Она не выдержала и сделала пару быстрых, решительных шагов в мою сторону, сразу же попав в переплетение щупалец, ох, не доверяю я тебе, корпа, ох, не доверяю. Стала почти вплотную и едва слышно прошептала:

- Когда-нибудь прятки кончаться и вам придется пожалеть, но будет уже поздно.

И я вдруг не сдержался, даже не прошептав, а почти прошипев в ответ:

- Тогда молитесь, что бы это "поздно" не оказалось по вашей вине, - и в голосе, видно, прозвучала такая угроза, что девушка отшатнулась, по новому взглянув на меня и, буркнув "Всего доброго", как-то быстро вылетела вон, захлопнув на прощание входную дверь. Я же как дурак стоял и пялился ей вслед - ну идиот, ну кретин, это что сейчас только что было? На хрена такое ляпнул? Не выдержал, сорвался? Из-за чего? Черт! От досады даже бросил тряпку на пол. Ладно, все равно уже ничего не изменишь, будет как будет и, вздохнув, пошел заканчивать марафет.

Наутро опять прозвонил предкам, у тех еще вовсю хозяйничали на этажах корпы, но сами жильцы уже чувствовали себя в порядке и вовсю обсуждали вечернее происшествие. Убитая накануне тварь и два зачищенных подъезда вселили в сердца людей веру и благодарность в спасших их корпов, что, в принципе, всем было только на руку. Во дворе уже стоял фургончик местного канала и вовсю брал интервью у высыпавших на улицу жильцов.

- Так что все в порядке, не волнуйся, все живы, все здоровы, - в который раз повторила мать, по видимому все еще не отошедшая от произошедшего.

- Ты уверена, что мне не стоит приходить?

- Да приходи когда захочешь, тут, к тому же, такое: и журналисты приехали, и Корпус еще здесь, весь двор людьми забит.

- Ясно, тогда как-нибудь в другой раз, у меня дела.

- Хорошо, удачного тебе дня.

- Пасиб, мам, и тебе.

Фух, вот оно как, теперь многоэтажка будет как рассерженный улей шуметь и гудеть еще не одну неделю. Благо хоть не пострадал никто, для них все произошло за закрытыми дверьми, правда с жутким звуковым сопровождением, а некоторым семьям пришлось даже защищаться, пуская мебель на баррикады, но в тот вечер даже капли человеческой крови не пролилось. Что для меня было сродни чуду, после всего того, что там видел. Неизвестный враг явно активизировался, твари стали многочисленнее и разнообразнее, чего стоит появление одного того же гиганта. Настроение было если не мрачное, то уж удрученное точно. Вспомнилось оружие корпов, как они буквально за минуты свалили ту громадину и тут же ринулись дальше, слаженно, отточено, грамотно. Тогда те двое, начни они первыми, вполне могли оставить меня лежать на земле, и никакой уверенности в том, что плети успели бы перехватить выпущенную в меня смерть или им просто хватило бы сил это сделать у меня не было. И это нервировало, особенно сейчас, когда начал прорабатывать возможные варианты. Так как одно дело повздорить с бабой, и другое с целым отрядом обученных бойцов, ну его в пень такие шутки.

Хотя сама эта ситуация заставила всерьез задуматься - а что если? Что я смогу противопоставить, если возникнет такая необходимость? Да расстреляют издалека как собаку, ну, убьет Белый двух или трех, так остальные нашпигуют по самое не хочу. Значит, при таком раскладе наиболее приемлемым станет крошить их с помощью Белого, а самому отсиживаться где-нибудь в безопасном месте. А потом раздавшаяся трель мобильника отвлекла от раздумий и заставила тащиться в коридор.

- Да?

- Ждем вас через десять минут внизу, - послышался в трубке знакомый женский голос, - и не вынуждайте меня тыкать вам в лицо постановлениями и указами.

Черт, вот сучка! Отключив мобилу, стал раздраженно натягивать штаны, свитер и куртку, так, на всякий случай, хрен ее знает, сколько надумает таскать меня за собой. Фамильяр привычно устроился на правой руке, обвив хвостом и лапками все предплечье, щупальца скрутил и втянул под одежду, вот только Белого пока не было никакой возможности спрятать, ну да на этот счет есть у меня кое-какие мыслишки, проверить бы их только, да времени все нет. Внизу уже действительно ждали, знакомая точеная фигурка в обтягивающем сером костюме со знаками отличия корпов и два амбала с закрытыми масками лицами. Эскорт, что ли? Изобразив на лице недоумение и спустившись по ступеням, спросил:

- С чего вдруг такое внимание? - показал глазами на парней.

- Меры предосторожности, не более, - последовал холодный ответ, садитесь.

Я глянул на распахнувшего мне дверь корпа и покачал головой:

- Вы говорили, что есть какие-то указы и предписания, можно взглянуть?

- Конечно, - девушка выпростала из-за спины руку и протянула мне несколько листков.

Вот черт, будто ждала этого. Естественно, я ни хрена толком не знал, как должны выглядеть подомные документы, но все-таки пробежал глазами, уловив суть и предмет бумагомарания, плюс внизу стояли подписи мэра, какого-то милицейского чина и еще парочка, убедительно, одним словом. В общем, как полному профану пришлось покивать, скривиться и вернуть бумаги обратно, про себя понадеявшись на достоверность и законность предъявленных мне писулек.

- Удовлетворены?

- Нет, не разбираюсь я в этом, так что обмануть меня вам было раз плюнуть.

- Вы так считаете?

- Я надеюсь, что это не так, иначе наши с вами отношения станут еще более натянутыми.

- Вот как, - она холодно улыбнулась, - знаете, я совсем не понимаю вас, вы ведете себя как ребенок, хотя все прекрасно осознаете.

- Вопрос, как всегда, в доверии, не правда ли? - бросил, уже забираясь в салон, и все это время Белый находился рядом, так, для подстраховки.

- Вот как, и почему же вы нам не доверяете? - Татьяна опустилась рядом, предоставив возможность двум своим телохранителям занять два передних сидения.

- Не конкретно вам, скорее системе, которая в любой удобный для нее момент банально кинет, и без разницы, какие хорошие люди стоят у нее на службе.

- Понятно, типичный городской обыватель, один из толпы.

- Именно, - кивнул и посмотрел на девушку, - так чего надо?

Она вздохнула.

- Нужна ваша консультация.

- С чего вы решили, что именно я и смогу вам помочь?

- Может, хватит уже врать? У вас довольно бездарно это получается.

- Не имею понятия, о чем вы, - отвернулся я к окну.

- Давайте на чистоту, Владимир Васильевич, - машину тряхнуло на ухабе и девушку слегка в меня вжало.

- Попробуйте.

Она отстранилась.

- Мы прекрасно осведомлены о, скажем так, параллельном и мире и обитаемых в нем существах, но совершенно не имеем понятия как с ним работать.

- И причем тут я?

- Да притом, что у вас-то как раз с этим никаких проблем нет.

Ага, знала бы ты, какие у меня со всем этим бывают проблемы. Да и опять-таки, уже сейчас Корпус стал такой силой, что не считаться с ним просто не получится, а получи он в свое распоряжение возможности кошмаров, вполне резонно предположить, кто станет вскоре у руля государства, так что нет, слишком уж неприятные перспективы рисуются, не видать вам моей помощи.

- Продолжаете верить в сказки?

Девушка покачала головой:

- Вы даже не представляете, насколько все серьезно, и то, что нам предстоит впереди, гораздо хуже нынешних цветочков и потребует абсолютно все, что мы только можем предоставить.

- И что же нам грозит? Вы не в силах справиться со стаями собак-переростков?

- Это только начало, не будьте глупы.

- Начало чего? Вы ведь ничего не говорите, СМИ молчат, все покрыто тайной, народ уже и до оборотней додумался, коситься начинают по сторонам.

- А что говорить? Вы хотите увидеть панику и обезумевшие толпы перед концом света?

- Так уж и перед концом, - ухмыльнулся я.

- Утрирую, конечно, но альтернатива та же: кто-то пойдет в разгул, возрастет количество нарушений, краж, нападений и всего прочего, с чем пока еще удается справиться. Правда нужна только тогда, когда она уместна и несет благо, а когда она во вред, ее логичнее придержать.

- Ясно, то есть пусть больной раком продолжает спокойно жить и ни сном ни духом что завтра-послезавтра может окочуриться.

- Примерно так.

- Вот почему я вам и не верю, из-за такой логики мы все сейчас имеем то, что имеем. Учимся обманываться с детства, и продолжаем вплоть до самого гроба.

- Вы опять неверно толкуете мои слова. Вам будет предоставлена вся полнота данных, и вы же будете вынуждены хранить их вместе с остальными, оберегая граждан, как от правды, так и от нависшей над всеми нами угрозы. Обыкновенная целесообразность во избежание жертв среди толпы.

- Ну да, идеалы, воспетые в веках.

- Тяжело с вами, Влад, - она впервые назвала меня по имени.

- А уж как я рад вашему вниманию, Татьяна.

Она слегка улыбнулась, оценив сарказм и решив сменить тему:

- Как ваши родители, и десятки других, получивших своевременную помощь Корпуса?

- Прекрасно, надеюсь, он и дальше будет так же вовремя исполнять свои обязанности.

- Естественно, хватало бы лишь сил и возможностей.

- Верю, вам хватит и того и другого.

Девушка отвернулась к окну, разглядывая мелькающий за ним пейзаж. О чем она сейчас думала, было нетрудно догадаться. У нее стоит задача обработать меня и привезти уже лояльным и согласным на все, что только не потребуется, примерно так. Только вот найти ко мне подход у нее вряд ли получится. С одной стороны я прекрасно понимаю их позицию и вполне готов осознать необходимость сотрудничества с корпами, с другой же абсолютно непонятно, на какой потенциал они делают основную ставку. Если на своих бойцов, то моя помощь им не суть как важна, разве что в дальнейшем для отстаивания своих интересов. Если же на таких, как я, то тогда уж слишком все печально, не представляю даже, как с десяток мне подобных сможет противостоять ракетам, пулеметам и всему такому. Получается, что опять-таки чего-то не знаю, или же у них достаточно далеко идущие планы, что бы оценить все плюсы использования кошмаров. Благо, их возможности я им уже частично раскрыл. И система банально хочет иметь и контролировать подобных людей, или... это "или" мне не понравилось. Если меня сейчас везут именно для этого...

Девушка или увидела изменения на моем лице, или просто поняла, о чем думаю, но тут же накрыла мою ладонь своей и, стараясь хоть какое-то время не отводить взгляд, выпалила почти скороговоркой:

- Тебе не о чем беспокоиться, мы все еще хотим добиться твоего расположения и увидеть в своих рядах, там, куда мы сейчас едем, тебя ждут одиннадцать ребят с просто уймой вопросов, на которые ответить можешь только ты. Просто доверься, посмотри на них, и уже потом решай, двое из них еще с утра мучаются головными болями, и наши специалисты ничего не могут с этим поделать.

Черт, и что теперь прикажете мне делать?

- Это не обязательно, - кивнул на ее ладонь.

Она тут же убрала руку и с заметным облегчением отвела взгляд.

- Хочу знать о тебе, - в голове билась догадка, но услышать это из ее уст было вернее.

- Что именно? - девушка сделала заинтересованный вид.

- Ты знаешь, или будешь лгать?

Та поерзала и уже по новому, как-то сосредоточенно на меня посмотрела.

- Это закрытая информация и тебе я рассказываю вполне по определенным причинам.

Я кивнул, как же, знаем мы эти причины.

- Уже давно существуют люди с разного рода редкими чертами и возможностями организма, в последнее же время их количество значительно увеличилось, как и качественный показатель их способностей. Я способна разбираться в окружающей людей атмосфере, улавливая их настроение и тому подобное.

- В смысле "в атмосфере"?

- Каждый человек своими эмоциями и действиями как бы формирует вокруг себя свое собственное поле влияния, и я могу разобраться в нем, понять его настрой и направление желаний.

- И что было пару минут назад?

Она как-то странно посмотрела:

- Ты готов был убить нас?

Сидящие впереди корпы враз повернули к нам головы, но девушка успокаивающе подняла ладонь и продолжила:

- Это все из-за недоверия? Ты бы сделал это?

Вот же ж! И сам ведь не знаю, что сделал бы. Если бы они хоть как-то проявили агрессию, бросились или еще что, убил бы не задумываясь, во мне уже давно что-то поменялось на этот счет, изменялось не только тело, но и психика, мораль. А так, при полном их спокойствии лишь на одних своих подозрениях - кто его знает, хотя вряд ли, не настолько я циничен.

- Уговорила, посмотрю на ваших птенцов, но не более, - буркнул и понял, что капитулировал, первый шаг сделан.

Она кивнула и, по моему разумению, что бы закрепить успех, стала рассказывать о происшествиях в городе. Голос у нее был приятный, да и внешность, чего уж врать, тоже ничего, так что слушалось ее хорошо, к тому же выдаваемый мне материал в СМИ не особо-то и разглашался.

Оказывается, это было не первое такое нападение на жилой дом, по городу было зафиксировано и отработано еще два подобных случая, и везде при своре этих псевдособак присутствовал аналогичный гигант, крушащий дворовые постройки, детские площадки, автомобили и мусорные баки. Почему они при всей своей силе не атаковали нижние этажи, выяснить не удалось. Но везде присутствовала одна и та же стратегия: твари прорывались в подъезд и пытались вломиться в квартиры используя клыки, зубы и свою многочисленность. В общем, в каждом доме было уничтожено порядка пятидесяти подобных особей и по одной гигантской твари. Что было странно, понять, откуда они приходят, оказалось невозможно, никто ничего не видел и не слышал. Просто враз нарастала какофония рева, лая, треска и грохота ломающегося имущества жильцов, а когда те выглядывали посмотреть, что происходит, то в ужасе бежали закрываться еще больше и названивали диспетчерам Корпуса. В итоге за эти три происшествия только последнее не принесло жертв, предыдущие унесли жизни двенадцати человек. Некоторых поймали на этажах, к некоторым вломились в квартиры, но исход был всегда один и тот же. Несчастных живьем разрывали на куски и пожирали, по словам экспертов, смерть у бедолаг была очень не легкая.

- Теперь понимаешь, почему нам важна каждая возможность дать отпор?

- А если бы люди были в курсе происходящего, как думаешь, стояли бы двери подъездов на распашку, слонялись бы люди без необходимости по этажам и, уж тем более, по улицам? - ответил я вопросом на вопрос, - Как отреагируют родственники погибших, если узнают, что Корпус уже тогда все знал и готовился к чему-то подобному?

Она молчала, странно уставившись себе на руки.

- Молчишь, - сказал я уже тише, - а ведь это все сторона одной монеты: с одной вы, Корпус со своей логикой и принципами, а с другой народ, бездумная толпа в вашем разумении.

- Все не так просто, - наконец выговорила девушка.

- А я и не спорю, просто смотрю не с вашей стороны монеты.

- Ясно, - она кивнула, - но помощь между сторонами обязана быть, иначе сейчас не выжить.

- Будто бы я спорю, - буркнул слегка раздраженно и уставился в окно, говорить не хотелось, то, что подсознание чувствовало еже давно, только сейчас было облечено в слова и понимание стало более ясным, приобрело цвет и контраст. Отчего на душе не стало легче, двенадцать человек оказались сожраны заживо, в нескольких метрах от умирающих родных и близких. А ведь там вполне могли быть дети, женщины. Уже б давно где надо заварили и укрепили первые этажи, провели информационную работу, что бы горожане осознавали степень угрозы и относились к собственной безопасности соответственно. А так, что толку говорить, все ложиться на плечи самих утопающих, а власти, обязанные по идее осуществлять эту самую безопасность, думают непонятно о чем.

Так мы и въехали в расположение Корпуса, думая каждый о своем и бесцельно таращась в окна. Девушка спрыгнула на землю передо мной и, дождавшись, когда я выйду, указала рукой направление:

- Нам сюда.

Впереди был очередной склад, с виду неброский и требующий ремонта, но явно с абсолютно другим наполнением внутри. И я не ошибся. Здесь было обустроено что-то на подобии лаборатории с целой кучей неизвестных мне приборов, станков и аппаратов, часть из которых попискивала, мигала или выдавала небольшие серии неприятных звуков. Сразу же захотелось ковырнуть пальцем в ухе, но я сдержался. Пройдя по небольшому коридору, вышли в достаточно большое помещение, предназначенное, скорее всего, для каких-то испытаний, так как стены, пол и потолок отливали просто сияющей белизной и единственное, что еще было в этой комнате, это камеры в углах, двенадцать стульев и одиннадцать пар глаз, устремленных только на меня, вот те на, приехали.

Татьяна вышла вперед и народ сразу же повскакивал, вытянувшись по струнке, но было видно, что получается это у них плохо. Девушка же, оценив рвение подопечных, кивнула и решила начать с моего представления:

- Знакомьтесь, это Владислав Васильевич, - я поморщился, и девушка тут же поправилась, - можно просто Влад, если он не будет против.

Народ кивнул и она продолжила:

- Напоминаю: не перебивать, перед вопросом называть свое имя, - и повернулась ко мне, - они твои.

Почему-то так получилось, что переход на "ты" оказался почти незаметен и естественен, сгладив острые углы в отношениях и придав нечто новое, о чем я пока еще не задумывался, но уже ощущал - оно есть. Ладно, гляну, что у них тут и как. Белого пока оставил за порогом, что б не обосрались, так что начать можно с простого - с вопросов, но для начала:

- Раздевайтесь.

Немая пауза.

- В смысле? - спросила одна из девушек.

- В прямом, до нижнего белья.

Народ сразу перевел взгляды на стоящую под стеночкой Татьяну, и фамильяр, еще сразу вытянувший в ее сторону глаз на щупальце, передал ее кивок. Так что те повставали с мест и начали разоблачаться. Всего передо мной сейчас находилось семь парней и четыре девушки, и последние, должен признать, были очень даже ничего, уже оформившиеся и с аппетитными выпуклостями в нужных местах. Лет по двадцать, двадцать пять примерно, не больше. Когда последние штаны и юбка были сняты, я бегло осмотрел чистые животы, грудь, руки ноги и скомандовал повернуться спиной. Ага, вот оно, у двоих явно были поселенцы. Но это не значит, что у остальных нет ничего подобного внутри, такого со счетов я тоже сбрасывать не мог и, пользуясь тем, что они меня не видят, стал смотреть через фамильяра. Кишки, кости, мясо, кровь - все как обычно, присутствие кошмара внутри их тел обнаружилось бы сразу. Что ж ладно.

- Одевайтесь, - народ споро стал натягивать одежду, периодически косясь то на меня, то на стоящую в стороне девушку.

- Ты и ты, как вас зовут, - обратился к двум счастливым обладателям личных кошмаров.

- Павел.

- Кристина, - отозвались они невпопад.

Я кивнул.

- Хорошо, теперь вопросы, давайте по порядку, - и посмотрел на парня слева.

Тот замялся, но тут же нашелся и спросил:

- Максим, это как-то влияет на наше здоровье?

И я понял, что не то что бы ничего, они вообще ни хрена не знают, абсолютно.

- Как-то влияет, - подтвердил, улыбнувшись.

- В смысле, негативно? Будут осложнения, травмы и прочее? - не сдавался парень.

- Будут, но все зависит от вас.

Татьяны сзади нахмурилась.

- Они точно нас не видят? - продолжал допытываться Максим, на вид ему было лет девятнадцать, не больше.

- Не видят, - покачал я головой, - тебя не видят, - и понял, что больше-то спросить ему и не о чем, так что перевел взгляд на следующего, давая понять, что уже его очередь.

- Антон, ими можно научиться управлять?

- Нет, нельзя.

- Почему? У тебя ведь выходит.

- Конкретно из вас на данный момент научиться этому могут лишь двое.

Татьяна и прочие тут же глянули на Павла с Кристиной.

- Почему так, в чем разница?

Я пожал плечами:

- У них есть определенные признаки, у вас нет.

- Вы про их звезды?

Пришлось кивнуть, а что еще делать, ребята ведь их явно видели, и врать я не видел смысла. А то, что оседлавшие эту парочку кошмары были отдаленно похожи на мою Звезду Смерти, заметил еще сразу, но виду не подал, да и толку с этого, сам еще пока во всем не разобрался.

- Мы их можем как-нибудь заполучить?

- Без понятия, они сами появляются и сами выбирают кого и когда.

И ведь не солгал, и не сказал всей правды. Уже давно подозревал, что мой захребетник является инициатором и главным движителем развития всего этого, но прямых доказательств, опять-таки, не было.

- То есть нам просто ждать?

- Ничего другого посоветовать не могу, - да и не хочу, добавил про себя.

Далее были еще вопросы, ребят интересовала, в основном, всякая ерунда и, по сути, не стоящая сейчас внимания мелочь, но когда подошла спрашивать очередь Павла, Татьяна стала прямо-таки сама сосредоточенность. И я не смог не обернуться и не улыбнуться насмешливо. Та поняла и тут же взяла себя в руки, скривив мне ответную рожицу, чего я от нее ну никак не ожидал. И тут же по ее лицу понял, что она правильно оценила мои эмоции, приняв правила игры, вот чертовка, и опять увидел ее усмешку. Черт! Отвернувшись, хмуро кивнул парню.

- Павел, чего нам ожидать в дальнейшем?

В самую точку.

- Найди себе тварь по вкусу и накорми ее эмоциями.

Он мгновение помолчал, явно раздумывая, и тут же переспросил:

- То есть как, накормить? Наорать?

- Да как хочешь, главное, что бы на нее было направлено как можно большее количество эмоций, и что б покачественнее. Если злишься, то уж постарайся так, чтобы не ударить, а убить, или если смеешься, то не до болей в челюстях, а до разрыва лицевых мышц, так понятнее?

- Да, - тот кивнул, - а потом?

- А потом жди очередного прихода и постарайся, что бы у тебя уже был заранее определен кошмар и как можно ближе.

- Понял, а почему кошмар?

- Мне так больше нравится.

Он кивнул, и я перевел взгляд на Кристину.

- Кристина, как правильно выбирать кошмара?

Черт, эти двое из меня так все сокровенное вытянут. Я долго смотрел на нее, вынуждая прятать глаза, взвешивая, стоит ли отвечать или нет, но потом вздохнул и произнес:

- Кошмары все разные, у каждого вида свои способности и возможности, определить которые вы сможете, банально наблюдая за ними, - и широко улыбнулся.

Татьяна было дернулась, но сдержалась.

- А вы не можете нам помочь?

- Не думаю, что это сейчас входит в мои интересы, - осклабился я еще шире.

- Подождите нас пару минут, - вмешалась-таки корпусовка и, наклонившись над моим плечом, произнесла, - выйдем?

Я безропотно встал и последовал за девушкой в коридор. Белый все это время мониторил его пространство и опасений по поводу какого-либо подвоха с ее стороны у меня не было. Один на один она мне не противник, по крайней мере, пока.

- Влад, у тебя есть жизненно важная для них информация и ты ее намеренно скрываешь. Представляешь, сколько времени ты нам сэкономишь, если поможешь? Зачем тебе это? Я думала, мы договорились.

- А о чем мы договорились? - холодно посмотрел на нее.

- Что ты поможешь ребятам, действительно поможешь, а не отмахнешься парочкой почти ничего не значащих ответов. Научишь, в конце концов, что правильно, а чего делать нельзя, для нас это настоящее минное поле, неужели не понимаешь? - ого как настропалилась, я даже немного остыл, слегка пораженный пылкостью ее ответа.

- Видишь ли, у меня все еще нет ни грамма веры вам, и давать в ваши руки оружие, которое наверняка потом обернется против людей - нет уж, это без меня, - но уже по ее глазам видел, что это не про нее.

И она поняла это, что не про нее так думаю, а потом, наверняка, связала два и два и получила ответ, так как следующая ее фраза была почти точной копией того, чего я и ждал:

- Дай бог, что бы мы до того дня дожили, ладно, тебе есть еще что сказать им?

Я покачал головой, с сожалением глядя на девушку.

- Что, не веришь, что хочу лишь хорошего? - подняла она на меня глаза и наши взгляды встретились. И я по наитию, наклонившись к ее щеке, еле слышно прошептал:

- Верю, только не сможешь, не дадут, - и медленно пошел по коридору.

Она нагнала меня через пару мгновений и молча провела до выхода с базы. Потом сняла с пояса рацию и вызвала машину, почему-то избегая встречаться взглядами. Когда подъехал джип, она кивнула на меня водителю и обернулась ко мне:

- Доставят домой, - и, развернувшись, пошла прочь.

А на душе почему-то было гадко, не знаю, возможно, она все-таки умела не только улавливать, но и влиять на эту самую "атмосферу", или же ситуация сама по себе оказалась не ахти какой. Так что ехал обратно без настроения, говорить не хотелось, и пробовавший пару раз завязать разговор парень в конце концов отстал. Мда, и что не так? Сказал ведь чистую правду, то, что думаю, и то, как есть, ведь не стала опровергать, или просто не посчитала нужным? Вот и параллель, как с монетой: она бы на моем месте утаила суть, а я сказал, и стало только хуже. Мораль? Конечно есть - лучше херово сейчас, чем во сто крат хуже, но потом. К черту все, не буду зацикливаться и точка, с семьей все в порядке, сам не бедствую, хоть и опять временно безработный, но сбережения остались, так что лично у нас все хорошо. И я постараюсь проследить, что б так и было впредь.

Глава 9

Следующая неделя напрочь выбила из головы все переживания минувших дней - я опять болел, мне опять было херово. И то сказать, болел, это слишком обобщенно, на самом же деле мое состояние было довольно трудно описать словами. По началу пришла необычная легкость в районе груди, простояв так несколько дней и дав к себе привыкнуть, она стала шириться и остановилась уже около пупка, слегка напоминая по ощущениям те далекие счастливые времена, когда еще мальчишками на всех парах разгоняли качели и в животе будто все взлетало, становясь невесомым и легким. Только сейчас все казалось несколько иначе, нутро оставалось на месте, в неподвижности и спокойствии, а вот само ощущение полета ощущалось неким чужеродным. Пока я опять не привык к нему, и пока оно опять не стало шириться. Плюс ко всему пришли сны, один такой уже посещал меня однажды, когда в животе ощущалась сплошная пустота, ну да теперь оно снилось в более детальном аспекте, буквально замещая собою реальность и не давая сообразить, сплю я еще или нет. Наутро после такого хотелось то смеяться, то плакать, а иногда и все разом, эмоции крутило как хотело. Кошмар, в общем.

И в таком состоянии ходил на рынок, к родителям, занимался с кошмарами, с непонятным настроением ожидая следующей ночи. С одной стороны мне было хреново от всего этого, с другой достаточно необычные переживания вызывали интерес и желание посмотреть, что же будет дальше. Чудно, в общем, и если бы убрать все те моменты, когда я буквально корчился на полу в рыданиях или заливался безумным смехом, сгибаясь чуть ли не пополам, то можно сказать, что мне даже нравилось.

А потом все прекратилось. Ушли сны. Ушли плач навзрыд и безудержный смех. Все ушло. Осталась только пустота, заполнившая собой всего меня, каждую клеточку, каждый сустав. Я ощущал ее физически, как ощущается приложенный к виску палец или слегка прижатая к бедру ладонь. Только ощущения приходили изнутри, будто все то же самое происходило под кожей, мясом, костями, сразу везде, но внутри. Странно, в общем, но ничего смертельного или болезненного за прошедшие затем пару дней не произошло. Только пустота стала более привычной. А через еще пару дней я буквально охренел от того, что произошло.

Я тогда отрабатывал с Белым и Плющом круговую оборону, заставляя их обоих полосовать воздух ударами вокруг меня, образуя своего рода защитную сферу. Причем основным условием было не навредить кому-нибудь из нас троих, и мои кошмары с этим прекрасно справлялись. Плети рвали пространство с поразительной быстротой, успевая за секунду нанести каждым из сорока восьми хлыстов по несколько ударов, а Белый, пройдя сквозь меня, пропахивал воздух вокруг не менее мощными, но чуть более медлительными ударами. И именно тогда, когда он стоял буквально во мне, я вдруг понял, что могу. И его не стало. Просто был и исчез, в мгновение ока. Плети разом опали, но тут же встали защитным частоколом, уловив мою настороженность. Я же все никак не мог разобраться в ощущениях и просто офигевал. Нет, Белый никуда не исчез, он был со мной, вернее, во мне, но, как и почему? Ощущение свернувшейся клубочком и мирно застывшей громадной, раз в пять больше меня гадины внутри меня вводило в нехилый такой ступор. Осознать такое оказалось совсем не просто, особенно на фоне проносящихся в голове ассоциаций.

Вот Белый, тварь, рядом с которой я кажусь маленьким и беспомощным, впрочем, как и любой другой человек. И вот он замер где-то внутри меня, и я осознаю, что места там хватит еще не на одну такую тварь, там его еще очень много, этого места. И в следующее мгновение будто выталкиваю кошмара из себя, ощущая его легкое недовольство, впрочем, проходящее сразу, как только он оказывается вовне. Потом легкий толчок изнутри и кошмар без раздумий буквально ныряет в меня, снова исчезая. У меня же появляется ощущения незначительной заполненности, будто касавшаяся все это время изнутри пустота слегка сбавила нажим. Блин, запутаться в ощущениях оказалось довольно банально. В итоге я еще час экспериментировал, выгоняя и загоняя Белого в себя, потом стал делать то же самое еще и с фамильяром, в общем, время до вечера пролетело незаметно, и спать я пошел весьма со странными мыслями.

Наутро же схватил свой блокнот и стал записывать в него все, что приходило в голову: догадки, домыслы, выводы, о пустоте, о Звезде Смерти, о двух других кошмарах. По идее, каждая тварь их мира имеет свое развитие, она растет, возможно, приобретает какие-то качества, или просто улучшает, усиливает уже имеющиеся, как это происходит и почему, мне было неизвестно. Но факт того, что существуют одни и те же кошмары разного размера, на лицо. Значит можно выделить определенные факторы, которые могут влиять на их развитие: время, пища, обстановка. Я уже давно знал, что если сформулировать импульс Белому на подобии "жри, если хочешь", то он не всегда бросался к указываемому ему кошмару. Для меня тогда стал очевидным факт, что необходимость в еде у него, все же, присутствует. Фамильяр же и Плющ оказались веганами и питались хрен знает чем. Но то, что у последнего появилось еще четыре коротеньких отростка, говорило о многом - растем. И вот теперь ситуация с пустотой, меня очень заинтриговал отклик от Белого, когда тот явно не хотел выходить наружу. Ему там что, комфортнее? Тогда решил оставить его внутри хотя бы на недельку и посмотреть, что будет. Но эксперимент должного результата не принес, явных отличий заметно не было. Так что как я ни пытался разобраться в воздействии на своих питомцев новой способности, так ни к чему и не пришел. Разве что теперь можно было прятать Белого, что уже считаю большим достижением. А так все пока оставалось по-старому.

И вот однажды голову посетила мысль, целиком и полностью завладевшая моим сознанием. Я тогда возвращался с ночной прогулки и путь назад решил проделать через давно нехоженый маршрут ввиду его удаленности от места моего обитания. Там нужно было делать просто нереальный крюк по абсолютно неинтересной и необитаемой местности, заброшенный пустырь, как ни как, огороженный стеной и частично превращенный в свалку. Его расположение было таково, что мне бы пришлось буквально дырявить бетон забора, что бы перебраться на ту сторону, а потом по крышам частных домов, что быстрее, или по узким улочкам лавировать и искать выход в нужном мне направлении. В общем, гулял я там нечасто, к тому же эта сторона была в достаточном отдалении от моего обычного маршрута патрулирования. А тут просто захотелось. И как же я потом был рад этому - просто не передать!

В общем, выгнанный для охраны наружу Белый наматывал круги и вдруг замер соляной статуей, так что я почувствовал и тут же подключился, но сначала ничего не увидел, зато потом, потом был своего рода шок, так как видеть такое мне доводилось впервые. Нечто не видное, так как смотрел не насквозь, подтягивало к смятому буквально в гармошку ржавому остову старой нивы осколки кирпича и протаскивало их внутрь, причем сквозь стоявший метал. Насквозь, черт возьми! Я чуть не сел прямо там, где стоял, а когда мозги заработали в нужном направлении, то просто понесся туда, как сумасшедший. И пока бежал, в голове созревало нечто такое, от чего просто дух захватывало.

А через полминуты уже был рядом с Белым и заинтригованно осматривал логово новоиспеченного кошмара. То, что оно строит именно логово, не подлежало ни малейшему сомнению, так как, обойдя вокруг развалюхи, просвечивающей по сторонам приличными по размерам брешами, обнаружил нечто на подобии кокона, скрупулезно собранного из валяющегося вокруг всевозможного хлама и мусора. Камешки, веточки, осколки кирпича, ржавые железки и прочая мелочь непонятно как образовывали висящую в воздухе неправильной формы сферу, и к ним постоянно добавлялось что-то новое, уплотняя и понемногу увеличивая общий объем. Старатель же был скрыт, судя по всему, в самом центре своего домика, продолжая укреплять его и достраивать. Зачем ему это, у меня не было ни малейшей догадки, но то, что этот кошмар умел протаскивать объекты из нашего мира в свой и выводить их обратно в подтверждении уже не нуждалось. Я минут пять наблюдал за его махинациями, а потом не выдержал и, подобрав с земли металлический прут подлиннее, ткнул в бок сферы. Та колыхнулась, поддавшись тычку и вставая на место, а потом как ни в чем не бывало, продолжила наращивать массу.

Ладно, пора познакомиться поближе, уже давно хотелось взглянуть на тебя настоящего. Белый тут же дал картинку насквозь, но ничего особенного я не увидел, впечатляться было нечем - какой-то бесцветный, вернее просто серый сгусток паутины, только и того, что явно живой, и ничего более. Выбросив нити по всему внутреннему объему сферы, кошмарик протягивал еще несколько насквозь, цеплял валяющийся рядом хлам и тащил к себе, потом шли непонятные манипуляции и кусочек мусора прилипал к основе. Из-за тонкости каждой паутинки углядеть этого паршивца было почти невозможно, потому и казалось в начале, что железячки и камешки сами плывут по воздуху. Однако возможности этого кошмара меня заинтересовали, если не сказать больше и, по видимому, я уже нашел себе очередного питомца.

Аккуратно приблизившись и не увидев абсолютно никакой реакции со стороны этого странного малыша, подцепил кокон палкой и стал его медленно вытаскивать из остова автомобиля. Поначалу шло довольно туго, и кокон делал попытки сорваться, вихляя боками из стороны в сторону, но на общем движении это никак не сказалось, а потом, словно была пересечена какая-то черта, и шар из мусора поплыл уже более свободно. Я подхватил его рукой и поднялся, не сводя глаз с замершего внутри хаотичного переплетения нитей - никакой реакции, будто мне привиделось все это. Ладно, придем домой, разберемся. Обратный путь занял времени много больше, чем рассчитывал, так как умудрился-таки заплутать и минут двадцать потратил только на то, что бы разобраться с местоположением, так еще и сфере приходилось уделять внимание. Сразу даже перепугался немного, полная неподвижность хозяина домика вызывала острые опасения, что своими действиями мог навредить ему, но потом, все же, заметил легкое шевеление и успокоился, а через полчаса был уже дома.

Новый жилец был размещен на балконе, а вокруг была рассыпана всякая мелочь, с которой не жалко было расстаться: немного гвоздей, шурупы, пластмассовые дюбеля, какие-то колпачки, обрывки шланга, куски пенопласта, даже пару кирпичей ему приволок. В общем, обеспечил маленького строителя материалом на несколько дней, так что в другой конец балкона теперь пришлось бы перепрыгивать. Но маленькая тварь будто не доверяла, и даже когда вышел в зал, даже тогда не проявила признаков жизни, лишь дернулась парочка нитей, и все. Боится? Хрен его знает, может быть. Ладно, деваться ему все равно теперь некуда, да, Белый? Тот повернул ко мне свою кошмарную башку и уставился на грудь. Понятно, ну, иди, зараза белая. Изнутри будто пошел зов, толкнувший, втянувший кошмара в меня, не знаю, ощущения были достаточно противоречивы, и разобраться в них толком не получилось до сих пор. Но то, что обоим моим кошмарам там намного комфортнее, я уже знал точно. Только вот если Белый почти всегда теперь отсиживался во мне, то фамильяр продолжал торчать на руке, наши с ним тренировки навряд ли когда-нибудь закончатся. Я снова взглянул на балкон - нет, тишина. Вздохнув, закрыл балконную дверь и поплелся спать, завтра надо будет зайти к родителям, просили помочь с чем-то, так что часа три-четыре на сон придется выделить.

Утро же принесло первый сюрприз - сфера на балконе была вся утыкана торчавшими во все стороны шурупами с гвоздями, и в процессе как раз шла укладка пенопласта. Получалась, конечно, какая-то хрень, абсолютно безвкусная и скорее даже смешная, но строителю на это было явно плевать. Ладно, дружок, ты только не переставай, я тебе сегодня еще чего-то подкину. Блин, де ж взять строительного мусора? Придется переться на ближайшую заброшенную стройку, там этого хлама полно. Ладно, тогда после предков придется сделать крюк, ну да ничего не попишешь - надо.

На улицах же не было ни души, в последнее время народ старался на открытом пространстве подолгу не задерживаться, а если того требовала работа, то все делалось в кратчайшие сроки или вовсе не делалось, как, например, с замороженными до неопределенного времени стройками. У нас в городе было уже три таких и в соседнем районе еще пока шла четвертая, но, думаю, скоро и она остановиться. Первые же и вторые этажи зданий спешили укрепляться решетками, будь то офисы или жилые дома - не важно, безопасность помещений стала как никогда актуальной. Нельзя было найти ни одной стоявшей нараспашку двери, все стеклопакеты дополнительно армировались, получали ставни и тому подобную защиту. Город потихоньку бронировался, становясь похожим на закованные в латы понизу дома и улицы. Более того, наши власти таки средства и за их счет стали проводить замену ненадежных, как они писали, требующих укрепления проходных путей и тому подобное. В общем, изменения были, и люди это видели, продолжая надеяться на лучшее. Но, как по закону жанра, становилось только хуже.

Корпус продолжал громить все чаще появляющиеся стаи, с каждым разом все более многочисленные и разнообразные по своему составу, я же продолжал патрулировать по своему маршруту. Ком на балконе рос, занимая в поперечнике уже почти полметра и продолжая наращивать объем. Белый все так же бессовестно прятался внутри меня и выбирался только с хорошего пинка, скотина ленивая. А фамильяр, видно, перешел какую-то черту, вырос, что ли, но его отклик теперь был уже даже не в разы четче и увереннее, я мог выйти с ним на улицу, придав ему человеческий облик и спокойно пойти с ним гулять, чем, в принципе, и занимался. Этот гад почти не нуждался в контроле, стоило его раз поправить: как ходить, улыбаться, кивать, моргать и тому подобное, как контролировать эти моменты при данном обличии уже не было нужды. Эта сволочь словно запоминала все необходимое, опираясь, в основном, на мои импульсы одобрения или порицания и применяя на практике уже известные ему действия. Так, я мог абсолютно его не контролируя послать импульс "жди" и пойти в магазин, кстати, они теперь существенно сократили свое рабочее время. И фамильяр уже без моего вмешательства прохаживался бы из стороны в сторону, уступая место прохожим и вообще ничем не отличаясь от живого человека. Разве что разговаривать не мог, с этим у нас были определенные проблемы, и сколько я ни пытался нарастить ему легкие, горло, создать правильную в моем понимании ротовую полость, мой кошмар выдавал лишь какие-то нечленораздельные звуки. Не получалось у нас пока это, в общем.

А потом как-то так стало получаться, что я все чаще и чаще становился свидетелем происходящих на улицах между корпами и чужим зверьем схватками, в основном довольно кровавыми и заканчивающиеся, по большему счету, тотальной победой первых. Все-таки оружие имело значительный перевес перед звериными клыками, когтями и яростью. Бойцы корпуса споро выпрыгивали из фургонов, занимая удобные позиции, и тупо расстреливали пытающихся добраться до них монстров. Другое дело, что те появлялись спонтанно и корпы не всегда успевали добраться вовремя, так что город все же страдал, получая увечья и накапливая счет на ремонтные работы.

В такие ночи я старался держаться в тени, не попадаясь на глаза и всячески избегая встревать в подобные схватки, но получалось это не всегда. И тогда приходилось оставлять после себя кровавый фарш, в очередной раз напоминая корпам о своем присутствии. Но, по крайней мере, мне уже не звонили, и это радовало. Я нашел временную подработку, опять же ночью, отбарабанил в течении двух месяцев и ушел, обеспечив себе почти год безбедного существования. Предков мое такое отношение совсем не радовало, но поделать они ничего не могли. Походу, для своей семьи я приобретал авторитет несерьезного и особо не задумывающегося о будущем молодого человека. Хотя какое тут будущее-то, в наше время. Естественно, про мои ночные бдения они тоже были не в курсе, как и о том, что буквально на неделе в соседнем дворе, еще до приезда корпов, оставил на асфальте в лужах крови валяться около двух десятков расчлененных туш. И, по видимому, это стало последней каплей или просто очередным напоминанием, и мне позвонили.

- Влад? Это Татьяна, нужна консультация, у нас проблемы.

- И тебе привет, и чем моя скромная персона может вам помочь?

- Твоя скромная персона может спуститься вниз, машина уже внизу.

- Ясно, как всегда, - и, бросив трубку, пошел одеваться.

Спустившись вниз и устроившись в фургоне, с удивлением присвистнул. И было от чего. Четыре пары сидений были сняты, а на их месте красовалась какая-то невбибенная пушка на четырех распорках. Зачехленная, правда, но от этого не менее устрашающая.

- И что, у вас на каждой теперь так? - обратился я к сидевшим тут же двум бойцам.

- Почти, еще модернизируемся.

- И как, мощная?

- Еще как, видел гигантов? - спросил один.

Я кивнул.

- Секунд пять в голову и готов, сплошное месиво, - осклабился тот, - сам проверял.

- Круто, - я по новому взглянул на пушку, - через дверь или выдвигается?

- Из фургона, - немного скис боец, - пока нет времени доделывать.

- Ясно.

Когда машина остановилась на территории базы, оказалось, что меня уже ждали. Виденный уже однажды на очной ставке парень, Антон, кажется, кивнул, пожал руку и все так же молча повел за собой. Войдя в соседнее здание и поднявшись на второй этаж, оказались в довольно комфортно устроенных боксах, где, судя по всему, они и проживали. А что, ничего так, со вкусом, лишнего пространства нет, но довольно уютно: кровати, кресла, два телевизора, три ноутбука, столешницы по периметру, стулья, на полу ковры и все в таком духе - очень даже ничего. Глаза сразу нашли корпусовку и дальше я уже направился сам. Та обернулась и кивнула, поздоровавшись:

- Привет, у нас медики с ног сбились, глянешь?

Я кивнул и прошел дальше. Из-за чего же у них такой переполох? В принципе, даже самому стало интересно, а когда сначала услышал, а потом и увидел весело блюющих каждого в свою тару Павла и Кристину, то чуть не расхохотался, уставившись на их бледные физиономии. Татьяна, заметившая мое веселье, удивленно подняла брови вверх, мол, ты чего? Я же лишь махнул рукой и полностью игнорируя не самый приятный запах, ударивший в ноздри где-то метров с двух, стал пристально рассматривать на их спинах заметно выросших кошмаров. Да, прогресс налицо, как и то, что они взялись за ребят по настоящему, вон как корежит.

- В туалет уже бегали? - спросил не оборачиваясь.

- Нет, - простонал Павел и устало откинулся назад.

Ну-ну, не преувеличивай, тебе всяко не хуже, чем было мне, так что не строй тут умирающего лебедя. Кристина же держалась более достойно, по крайней мере, соизволила встать и поздороваться, сразу видно, сильная девушка. Хотя и бледная не меньше чем парень.

- Что с ними? - спросила наконец корпусовка.

- Адаптационный период, не смертельно, по идее.

- По идее?

- Ага, - я улыбнулся, вспоминая свои мучения, - оставьте их в покое, лишнее внимание и усилия им ни к чему.

Кристина благодарно кивнула и вновь согнулась над тазом, рвать ей было нечем, но кошмарам виднее, и ничего тут не поделаешь. Кто его знает, может, действительно еще от чего-то нам неизвестного избавляются, все может быть.

- Это все? - обернулся я к Татьяне.

- Нет, чего еще нам ждать? - нахмурилась девушка.

- Много чего, возможен понос, парализация, бессилие, резкие перепады эмоционального состояния, по-разному. Не старайтесь только помочь им в своей манере уколов и таблеток, лишняя нагрузка ни к чему. Да, как там дела с приручением, осложнений не было? - еще только заходя в помещение, обшарил взглядом весь периметр, но присутствия кошмаров не обнаружил. А вопрос то насущный, довольно интересно было бы взглянуть на новых питомцев Корпуса.

- За это не беспокойся, их убрали подальше от чужих глаз, - довольно холодно ответила та.

Ясно, вот и основная линия поведения, что ж, можем и сами посмотреть. Фамильяр переполз с руки на ногу и, оставаясь невидимым под штаниной, ушел в пол. Вот так и начинается противостояние, и если я просто к ним не лезу, то меня явно ставят в графы "опасен" и "ненадежен", что в дальнейшем может вылиться в очень печальные последствия. Судя по тому, как она на меня взглянула, девушка все это прекрасно понимала, как и то, что это понимаю я. Ладно, что там у них? А с фантазией-то у корпов не очень, довольно глупое решение прятать кошмара от другого кошмара этажом ниже хозяина. Фамильяр вытянул из потолка этажом ниже крохотный отросток с глазом и буквально сразу же наткнулся на двух вяло шевелящихся кошмаров. Один напоминал подвергшуюся мутациям креветку-переростка метра полтора в длину, висящего почти под самым потолком и слегка перебирающего жутковатыми на вид конечностями. Мне уже доводилось видеть таких, но какой-либо информации у меня по ним не было. Не хищники, передвигаются медленно, предпочитают кучковаться по три-четыре особи, а самая большая тварь их вида, которую видел, достигала в длину четырех метров и в поперечника была метра полтора, наверное. Здоровые, в общем, гадины. Второй же экземпляр являлся полной противоположностью первому - юркое, постоянно в движении существо можно было легко отнести к насекомым из-за шести суставчатых лап и соответствующего строения, по крайней мере, внешне, остального тела. Если бы не одно "но", перечеркивающее все предыдущее. Я, кстати, тоже видел таких, но не настолько крупных. Эта же тварь от кончика хвоста до конца морды явно дотягивала до полутора метров и имела совсем другую окраску, периодически переливаясь сине-зеленым вдоль всего панциря. Отличительной же чертой монстра было то, что он не был цельным, в том смысле, что конечности, башка и три составляющие брюха абсолютно друг к другу никак не крепились, соединяясь лишь еле видимой сизой дымкой. Как эта хрень координировала свои движения, для меня было загадкой, но резвости ей было не занимать, насколько я помнил по ее меньшим собратьям, хотя сейчас она почти и не шевелилась, лишь слабо поводя мордой из стороны. Ладно, с этими пока понятно, и фамильяр повторил путь назад, так и оставшись не замеченным.

- Что ж, по-видимому, я здесь больше не нужен? - поинтересовался в ответ.

- Есть еще разговор, выйдем, - и девушка направилась к выходу, абсолютно не беспокоясь, иду я за ней или нет.

Мда, вот и все отношение к нелояльно настроенным гражданам, система в действии. А если бы я был одним из ее винтиков, могу поспорить, все было бы иначе. Так что имеем то, что имеем - моя любимая и проверенная временем позиция пофигиста. Шли все так же молча и полностью меня игнорируя, что опять таки не могло не заставить задуматься - своего рода психологическая обработка? Возможно, только для чего? Мне ведь становится только интереснее, что странно, даже немного удивился собственным выводам. С каких это пор я начинаю получать удовольствие от подобных встреч? Да и сама Татьяна уже почти не раздражает, блин, что-то со мной явно не то. Пройдя через двор, зашли в уже знакомое здание и, судьба, что ли, направились в то самое помещение, где мне уже однажды устраивали допрос. Там нас уже ждали: проводивший когда-то дознание знакомый мне мужик и еще один весь подтянутый, будто готовый к броску парень, явно военный или еще что, слишком уж была видна выправка. Кивнув мне на стул напротив и дождавшись, пока устроюсь, впрочем, как и девушка, занявшая место слева от меня, мужик начал:

- Меня зовут Виктор Анатольевич и я являюсь замглавы местного отделения Корпуса, мы с вами уже имели честь когда-то общаться, - я кивнул, - теперь же ситуация изменилась и нам приходится встречаться еще раз. Сразу хочу уточнить, если будет нужно, мы в праве и в состоянии заставить с нами сотрудничать, но этот метод не приносит должной отдачи, так что было принято решение открыть вам кое-какую информацию и дать вам возможность самому все решать.

Я улыбнулся, продолжая смотреть на него в упор, потом перевел взгляд на сидящего рядом и спросил:

- Все так хреново?

Тот кивнул:

- Более чем.

- Что ж, я слушаю.

- Хорошо, - продолжил замглавы, а ведь оказывается, полномочия-то у мужика должны быть ого-го, хорош собеседничек, - в курс дела вас введет Сергей, - тот кивнул, приняв эстафету и начал:

- У нас есть все основания ожидать полномасштабного вторжения иной цивилизации, что, в принципе, сейчас частично и происходит, - он оценивающе взглянул на меня, пытаясь определить степень воздействия выданной информации, но гляделки сорвались и он продолжил, - все эти стычки и схватки не более чем преддверие более кошмарной, спланированной и оттого намного опасной атаки. По имеющимся у нас данным, появляющееся у нас зверье банально бежит из мест своего обитания и никоим образом не является частью самого вторжения, так что это лишь вопрос времени, когда начнется настоящая война. Ко всему этому, не вся общественность прониклась нависшей угрозой и многие в верхах смотрят на все это скептически. Благо хоть их не большинство, а то не было бы Корпуса, а армия в этой войне не особо сможет-то и помочь.

- Почему? - сорвалось с губ.

- Потому что методы, которые будут на ней применяться, сведут на нет многие ее возможности, - Сергей слегка поморщился, видно, не привык, что его перебивают. Ладно, буду пока молчать.

- В общем, на данный момент ситуация такова, что мы мобилизуем все доступные нам ресурсы и даже больше, но по прежнему не уверены даже в том, что сможем хотя бы продержаться некоторое время.

Ну, ни хрена себе заявления, а может, врут? Хотя лица у всех явно не расположены к шуткам, ну да кто там их разберет, морды кирпичом и пошли вешать лапшу, лишь бы было куда мотать. А если нет? Черт, слишком уж все как-то - слишком, по другому и не скажешь.

- Так что вы нужны нам позарез и, вполне возможно, что не только в роли наставника в неизвестной нам области, но и как боевая единица, при необходимости включающаяся в боевые действия.

- Мы знаем о ваших возможностях, отгораживаться не имеет смысла, есть даже запись, где вы довольно оригинально покидаете дом своих родных, так что давайте отбросим притворство и поговорим, наконец, на чистоту, - вставил Виктор Анатольевич.

- Начистоту? - переспросил, уставившись в белоснежную гладь столешницы, - давайте, у меня как раз есть парочка вопросов.

- Мы вас слушаем, - кивнул Сергей.

- Мне интересен ваш источник информации, откуда он?

Они переглянулись и Виктор кивнул, давая свое согласие.

- Наш источник с той стороны, со стороны вторжения, - как-то обезличено сказал Сергей, ему явно не все нравилось в этой ситуации, - он предупреждал и оказывался прав во многом, собственно, из-за него и был основан Корпус, так что пока у нас нет оснований полагать, что он врет, хотя и нет полной уверенности в обратном.

- Беженец?

- Что-то типа того.

- Я могу на него взглянуть?

- Он не здесь, слишком ценный кадр, что бы рисковать.

- Ясно, - кивнул, - на что рассчитывает в предстоящем Корпус?

Сергей опять бросил взгляд на Виктора и, получив согласие, продолжил:

- Современное вооружение теряет в своей эффективности почти две третьих, а в виду того, что специфика вторжения будет охватывать населенные пункты, использовать оружие массового поражение, остающееся единственным эффективным аргументом, не целесообразно. Что бы было понятнее, по предоставленным нам данным, боеприпасы от тех же ручных пулеметов теряют почти всю свою убойность, не говоря уже про автоматы и прочее, а бить чем-нибудь существенно мощнее на территории города никто не станет. Вот и остается небольшой диапазон все еще эффективного вооружения, которого, опять-таки, нет в достаточном количестве. Так что существующая армия просто не способна будет оказать хоть сколь-нибудь существенно сопротивление не разнеся в пух и прах каждый город.

Ну и перспективка, что же там у чужаков может быть такое, что почти полностью лишает нас клыков и когтей? Мои мозги были просто не способны придумать нечто адекватное: какие-то защитные поля, мгновенная регенерация, мобильная броня, что еще?

- Наша же структура обладает несколько иными возможностями и ресурсами, в частности сотрудниками, подобными вам и не только.

О как, и не только - это что должно значить? Хотя да, видел ведь уже как корпы в рукопашной ломают кости тварям и насколько лихо работают клинками. Только как-то несерьезно все это, ведь перестрелять с расстояния их не сложно, и тут же сразу вспомнил про их новое вооружение, вот и еще один ответ на вопрос.

- Но некоторые области нам почти не известны и приходится многое делать просто-таки на ощупь, а время уже поджимает, и сильно, так что пора убеждений и ожиданий просто прошла, пора действовать, слишком многое поставлено на карту.

Я кивнул:

- А остальные страны? Что с ними?

- А ничего, такая беда коснется только нас и соседей, убедить же остальной мир в нависшей угрозе оказалось невозможно, хорошо хоть выбили материальную помощь, а то бы вообще..., - он неоднозначно повел рукой в воздухе.

Теперь понятно, на какие деньги все это делается, что ж, вполне логично получается: вот вам подачка, решайте проблему самостоятельно, и то, если она есть, на что же пойдут средства мы, конечно, проконтролируем, ну а если угроза действительно существует, то тогда уже и будем решать - все как всегда, гребаная политика.

- И что вы ожидаете от меня конкретно?

- Всего, что только можно, - ответил тут же Сергей, - нам нужно понять, как использовать во всем этом ваши способности и как можно скорее, времени, я повторюсь, у нас почти нет.

- Вот как, - я даже не знал, что сказать, ведь с одной стороны уже согласился, а с другой слишком уж это невероятно, да и попахивает нехорошим продолжением. Хотя о чем речь, сначала бы выжить, а потом уже все остальное, или нет? Нужна отправная точка, что-то, что даст опору убеждениям и, соответственно, поступкам, этот разговор дал многое но, все же, не достаточно.

- Хорошо, - кивнул, - с одним лишь условием - устроите мне встречу с вашим беженцем, - и уставился на Виктора.

Тот побарабанил пальцами по столешнице и как-то мрачно на меня посмотрел.

- Вы понимаете, что просите слишком много?

- Я понимаю только то, что пока еще не готов поверить вам.

Он некоторое время еще пытался сверлить меня взглядом, но в итоге сдался:

- Хорошо, начнете сегодня, а вопрос я решу.

- Нет, - покачал головой, - вы меня с кем-то путаете.

- Черт с вами, - как-то сразу сник замглавы, я даже не ожидал от него такого, - Татьяна, займитесь там чем-нибудь до вечера, - и уже мне, - будет вам сегодня встреча.

- Отлично, - не сказать, что был рад, все же проще было убедиться в ложности всего услышанного, ну да что уж теперь.

Девушка поднялась и я, не ожидая приглашения, встал вслед за ней. В коридоре она вдруг повернулась и впервые довелось увидеть ее искреннюю улыбку. Блин, до чего же ей идет.

- Я так понимаю, это перечеркивает наш прошлый разговор?

- Разговор? А, ты об этом, а что изменилось? Люди? Так они остались те же самые, просто попадут в другие условия, а когда и если все вернется на круги своя, в их руках будет кое что пострашнее привычного всему миру оружия. И под "их" я подразумеваю Корпус.

Ее улыбка отчасти сникла, но не полностью:

- И в то же время мы делаем правильный выбор, свой, а как оно там будет, еще не известно.

- Согласен, у вас тут кормят? - задал я интересующий меня на данный момент вопрос.

- Да, пошли, я, пожалуй, тоже перекушу.

- Хочу только уточнить, чем у вас кормят?

- В смысле, у тебя какая-то особая диета?

- Фрукты есть?

- Найдем, - уверенно кивнула девушка и мы пошли дальше.

Под фруктами подразумевались яблоки и груши, выданные мне в их столовой с таким видом, будто заказал стакан воды в дорогом ресторане. Улыбнувшись в ответ, взял тарелку с фруктами и пошел к занятому нами столику. Кроме нас здесь еще сидело человек десять, но все соблюдали правила приличия и если общались, то негромко, так что было вполне комфортно.

- И давно ты так? - девушка кивнула на фрукты.

- Нет, - я вгрызся зубами в яблоко и некоторое время мы поглощали пищу молча.

- Зачем тебе встречаться с чужаком? - нарушила она таки тишину.

- Что бы убедиться.

- В чем?

- Что оно того стоит.

- А так понять что защита людей того стоит нельзя?

- Нет, - я покачал головой, - мне нельзя.

- Кстати, как ты все-таки это делаешь?

- Что именно? - уставился на нее.

- Управляешь ими, - она отвела взгляд, - и что у тебя с глазами?

- Пока что мы еще не в одной лодке, не забыла? - она хмыкнула, - И чем тебе не угодили мои глаза, можешь просто не смотреть.

- Это говорит твое мужское эго?

- Как тебе будет угодно, какие у нас дальше планы?

Она на мгновение задумалась.

- Раз ты для начала ждешь своего свидания, тогда пристрою тебя пока у ребят.

- Идет, - кивнул.

Расправившись с едой, сдали подносы и уже через пять минут были в общаге, как я назвал для себя пристанище ребят, все-таки отсутствие дверей и разделения на женскую и мужскую половины немного удивляли. Неужели нельзя было потратить немного больше усилий и сделать хотя бы перегородки? Или просто не посчитали нужным? Скорее всего. Встретили нас настороженными взглядами, народ явно был в курсе моего возможного к ним присоединения, но понять, как они к этому относятся, у меня пока не получалось. Ни враждебности, не доброжелательности пока не наблюдалось, они просто ждали, занимаясь своими делами и не проявляя никакого интереса, что ж, мне это было только на руку.

- Интернет есть?

Сидевшая на диване девчонка кивнула и указала на свободный ноутбук, лежавший на краю журнального столика. Кивнув Татьяне и выбрав себе кресло, сграбастал ноут и устроился в нем поудобнее, раз есть пара часов свободного времени, почему бы и не поискать инфу по устройству речевого аппарата человека, дома как-то все недосуг.

- Не помешаю? - раздалось над плечом.

Я поднял голову - одна из девушек выжидающе смотрела на меня, чего ей?

- Не знаю, - ответил честно и вернулся к поиску.

- Могу помочь, - решила не сдаваться та.

- Это вряд ли.

Но вопреки всему она все же присела на подлокотник, благо ширина у того была дай боже, и с интересом взглянула на монитор. Скрывать что-либо я не видел смысла, и так, думаю, смогут проверить где был и что смотрел, но давать больше, чем мог не давать, тоже не имело смысла. И незваная наблюдательница мне уж точно была ни к чему. Ну да ладно уже, пусть смотрит, это все равно им ничего не даст.

- Строение речевого аппарата? - спросила девушка.

- Умеешь читать, похвально.

- А ты умеешь хамить.

- Если не ошибаюсь, Анна?

- Не ошибаешься.

Не отвлекаясь и продолжая искать, спросил:

- Я могу тебе чем-нибудь помочь, Анна?

- У нас к тебе вопрос: как бы ты назвал подобных нам людей?

- В смысле видящих недоступное другим?

- Именно.

- Сумасшедшими, - не задумываясь, ответил я.

С боку раздались редкие смешки.

- Я серьезно, как ты называешь этих тварей?

- Кошмарами.

- А мы, значит, дрессировщики?

- Без понятия, а тебе как хочется?

Девушка тут же ответила:

- Что-нибудь сильное, броское, значимое, что б звучало.

- Ты серьезно? - взглянул на нее через плечо.

Та кивнула, остальные же ловили явно каждое слово из нашего разговора.

- Да ради бога, подбери по вкусу, владыки там, повелители, суть от этого все равно не поменяется.

- Отлично, - кажется, я только что сделал что-то хорошее, судя по их физиономиям.

- Чего? - уставился на них.

- Нас еще никак не назвали и разрешили придумать название самим, - вставил сидевший в сторонке парень.

- Ну, так придумайте, - не стал я спорить.

- Нет, имя должен давать самый первый, так правильнее, - ответила Анна, и до меня, наконец, дошло.

- И кто же мы теперь?

- Владыки кошмаров! - торжественно произнесла она, и народ довольно закивал.

- Владыки так владыки, - мне было абсолютно все равно, хоть дедом Мазаем бы называли.

- Тебе не нравиться?

- Почему же, звучит, хоть и пафосно.

- Значит, единогласно, - наконец отстала от меня девушка.

А речевой аппарат все никак не давался, это все я уже и так видел и читал, и ничего не получалось, нужно что-то недостающее, но вот что, сказать бы смог, только если увидел. А так приходилось искать буквально на ощупь, банально не понимая сути искомого. Проконсультироваться же было просто не у кого. В конце концов я бросил это занятие и стал незаметно, как надеялся, наблюдать за народом.

Итак, четыре девушки и семь парней, примерно от семнадцати до двадцати трех, двадцати пяти лет, и двое уже меченые, с питомцами и на стадии адаптации. Их звезды в разы меньше и данный процесс проходит для них в более легкой форме, так что осложнений быть тем более не должно, но вот сроки могут сдвинуться. Плюс еще меня интересовали отличия наших зехребетников, так как все они отличались как размерами, формой, окрасом, так и прочими нюансами, и это что-то да должно было значить. Сами же ребята явно разбились на группы по интересам, в которых не трудно было определить лидеров, ведомых и еще не определившихся. Такие больше молчали, но не согласно, а явно имея свое, отличное от других мнение, но по каким-то причинам делиться им не спешили. В общем, обычные парни и девушки, волею судьбы получившие подобные моему подарки. Знали бы они, через что им еще предстоит пройти, небось не были бы так жизнерадостны. Злорадство во мне ехидно ухмыльнулось, но тут же получило по шапке и было безжалостно задавлено, еще чего не хватало, не замечал ранее такого за собой. В общем, поглядывал я так то на них, то в монитор еще около часа, а потом за мной зашла Татьяна и показала глазами на выход - ясно, пора так пора. В принципе, свое мнение о каждом из ребят уже составил и ловить мне тут было больше нечего, да и впереди ждало нечто очень интересно, так что уходил даже с каким-то энтузиазмом.

- Виктор Анатольевич дал пятнадцать минут, - бросила девушка.

- Воочию, с глазу на глаз?

- Одних вас никто не оставит, это во-первых, а во-вторых, если охрана посчитает твое поведение угрожающим, они вправе открыть огонь на поражение.

- Даже так?

- Даже так, - она серьезно кивнула.

- А говорили, что он не здесь.

- Сам должен все понимать, к тому же, об этом мало кто знает, да и тебе придется впредь помалкивать, - как-то странно улыбнулась девушка.

Мне же хоть и было что на это ответить, но логика подсказала промолчать, так что рот мой остался на замке. Дальнейшее же стало походить на киношные боевики. Миновав почти все склады, мы прошли дальше и направились прямиком к обособленно стоявшему двухэтажному коттеджу, невесть как притулившемуся по соседству с базой и, видимо по всему, выкупленному. Довольно странное расположения для подобной постройки, ну да мне-то какое дело. Дальше больше. Спустившись по аккуратным ступенькам в подвал дома, сразу же оказались перед наглухо задраенной массивной дверью и только после того, как Татьяна ввела код на присутствовавшем рядом планшете, та медленно и беззвучно ушла в сторону, пропустив нас вперед. Каково же было мое удивление, когда в итоге пришлось еще спускаться на лифте, прямо бонданиада какая-то.

- Надеюсь, на подлодке плыть не предстоит? - спросил у стоящей рядом девушки, вместе со мной отслеживающей убегающие на табло этажи.

- Не предстоит, - она явно не поняла суть юмора.

- Кто в армии служил..., - начал я.

- На гражданке не смеется - просто здесь это уже заезженная шутка, - закончила она за меня.

Я кивнул:

- Ясно.

А потом был пост охраны, сверка допусков, еще какие-то формальности, впрочем, улаженные корпой довольно быстро, и нас таки пропустили дальше. Здесь было довольно уютно, как для подземного обиталища, своего рода довольно комфортное убежище для особо ценных сотрудников или пленников. Вроде бы все удобства, даже с размахом, но вот уйти отсюда просто так вряд ли удастся. Во второй же зале нас уже ждали. По бокам у стен замерли мрачного вида корпусовцы с автоматами наперевес, которые тут же повели стволами и взяли меня на мушку. Но мне было уже не до них, я беспардонно пялился на то, что сидело в каких-нибудь четырех метрах впереди и с не меньшим интересом изучало меня. Вот это да, как же сразу не продумал такой вариант, почему решил, что этот чужак будет именно "он"? Наконец, взяв себя в руки и ухмыльнувшись не спускающей с меня глаз охране, пересек разделяющее нас пространство и занял специально приготовленный для этого стул. Зрачки же автоматных дул ни на миг не отпускали меня, готовые в любую минуту выплюнуть свое смертоносное содержимое, и это слегка нервировало, а вдруг эти парни не в себе? Еще нажмут на курки и пиши пропало.

- У вас слишком нервная охрана, - бросил я Татьяне, не сводя глаз с сидящей напротив особы. Та хмуро посмотрела на бойцов, потом на меня и сказала:

- У вас пятнадцать минут, - и скрылась в соседнем помещении.

Я же нарастил фамильяра на переднюю часть груди и полностью закрыл лицо, оставив лишь прорези для глаз - буквально на неделе пришла в голову идея проработать подобную защиту. А во время эксперимента несильный удар Белого швырнул мою тушку через всю комнату и с силой впечатал в уже видавший виды шкаф, заставив сползти потом на пол и некоторое время тупо хватать ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Это потом уже понял, что тупо нарастил броню без каких либо средств амортизации, за что, в общем, и поплатился. К вечеру почти отпавшие дверцы шкафа кое-как были установлены на место, а на груди до сих пор ныл синяк, стоило лишь к ней прикоснуться. Фамильяр же получил лишь царапину, не доставшую и до половины толщины темно-бурого покрова, так что какая ни какая, а защита у меня теперь есть. Хрен его знает, спасет ли она от автоматной пули, но с ней я чувствовал себя более уверенно. Да и Белый уже был наготове, так что лишить их жизни в случае чего не казалось мне особой проблемой, всяко успею. О том же, что слишком легко рассуждаю об отнятии чужой жизни, старался не думать.

- Поговорим? - произнес я наконец.

Сидящая напротив кивнула.

- Меня зовут Влад.

- Акши, - ответила та тихим, но глубоким, грудным голосом, буквально очаровывая интонациями, - что у тебя с глазами?

- А что у тебя с голосом?

- Ничего, он у меня всегда такой.

- Ясно, и давно тебя тут держат?

- Держат? У меня, вообще-то, нет средств к существованию в вашем мире, - она откинулась на спинку дивана и вновь попробовала сцепиться взглядами.

- И тебе совсем не интересно, что снаружи?

- У меня есть ваш интернет и ваше телевиденье.

- А у вас его не было?

- Нет, - покачала она головой.

- Ты в курсе наших оборонных возможностей?

Кивнула.

- И каковы на твой взгляд шансы?

- Небольшие, я бы даже сказала сомнительные, мало вас.

- А их много, - выдал я скорее утверждение, чем вопрос.

Опять кивок, меня же будто переклинило - что вообще я хотел от этой встречи? Убедиться в правдивости предоставленной мне информации? Как? Задавая вопросы, ответы на которые опять-таки не имею возможности проверить? Передо мной ведь сидит вполне обычный человек, девушка, если не считать розоватого, слегка переливающегося оттенка кожи, воссоздать который наверняка может любая из их лабораторий. Так что тоже не аргумент. И вот сижу, блин, молчу как рыба и даже толком не знаю, что делать и что спрашивать дальше.

- Каким же образом к нам сейчас попадают все эти твари, если вторжение еще не началось?

- Я не особо разбираюсь в вопросе, но если вкратце, то для перемещения чего-то небольшого переход создается в меньшие сроки, сам он занимает меньшую площадь и держится значительно меньше. Потом же открыть его там же уже не получится, придется выбирать новое место, не подвергавшееся открытию перехода. Для больших же перемещений требуется значительно большее пространство и переход открывают постепенно, это намного дольше и труднее, зато и продержится такой переход больше времени. Только вот он не сразу становиться целостным и имеет как бы прорехи, со временем увеличивающиеся и образующие один цельный большой переход, а пока процесс идет, в эти самые прорехи может проходить что угодно.

- Так ты к нам и попала?

- Не совсем, вернее так, только через небольшой переход.

- И зачем ты пришла к нам?

Она невесело улыбнулась:

- Могла бы - не приходила, у меня и выбора-то особого не было.

- И все же?

- Я спасалась, сейчас во многих мирах идет война, вот и до вашего докатилась.

- То есть те, кто напал на вас, сейчас прорываются и к нам?

Акши кивнула.

- А твои родные, близкие?

На ее лицо набежала тень:

- Без понятия, - покачала головой, - меня отослали еще до того, как там все произошло.

- Ясно, то есть ни весточки, ничего.

Опять кивок.

- И нет никакой возможности повторить путь назад?

- Я не обучалась этому, да и ваши возможности мне не известны, а если и станут известны, то не факт, что будут аналогичны необходимым.

- Как происходит процесс открытия перехода? - меня реально заинтересовала наша беседа, вопросы теперь крутились на кончике языка и сами просились наружу.

- Я ведь уже все вашим рассказывала, - вздохнула девушка, - при небольших достаточно определенной амуниции, чем больше необходимый переход, тем она сложнее и более громоздка, пока вообще не становиться стационарной. На переходы же для вторжения необходимо, насколько я помню, ограничить огромную территорию по периметру и навести специальные контуры, постепенно сворачивающие пространство и открывая на его месте проход в другой мир. Как-то так, и то это как лично я понимаю.

- То есть переход - это не какие-то ворота или проем, а целая площадь земли, ведущая куда-то вовне?

- Она не ведет, она уже является частью этого вовне, - помотала головой девушка, - там, где открывают проход, пространство этого мира заменяется пространством того, куда хотят попасть, то есть, получаем часть чужой земли, воздуха, воды, если это водоем и т.п.

- То есть обратный переход тоже возможен?

- Только если на той стороне работают такие же контуры, иначе просто пройдешь, как ни в чем не бывало, ничего не ощутив и не заметив.

- А оттуда?

- А оттуда все видно, но как только ступишь в переход - то сразу окажешься здесь.

Трындец как запутано, впрочем, всему явно есть научное объяснение, но тогда получается...

- Акши, а если открыть переход, и не входя в него атаковать противника?

Она кивнула:

- Так многие и делают, из-за чего придумали множество способов противодействия.

- А как с нами, думаешь, могут такое сотворить?

- Вполне, раз вы ни сном ни духом о подобном.

- А этим сказала? - кивнул на охрану.

- Конечно, они меня всю буквально выжали в этом плане.

Я на миг задумался. Если бы она могла сама открывать эти самые проходы, то уже давно была бы не здесь, соответственно, корпы тоже ничего не могут в этом плане. Так что же еще они могли или все еще ожидают от нее получить, что отгрохали из-за этого такой бункер? И даже если не ради нее, то какая разница, внимание ей все равно уделено особое. И, стараясь придать голосу равнодушные нотки, как бы невзначай спросил:

- И чем же ты смогла их так заинтересовать?

Девушка тут же сощурилась и, подавшись немного вперед, произнесла:

- А вот этого меня просили тебе не говорить, - и, словно выполнив на сегодня свою часть работы, откинулась назад.

Из соседней комнаты тут же появилась Татьяна, постучала пальцем по своим часам и кивнула на выход. Поднялся неохотно, но перечить было глупо, да и опасно, охранники за все это время так и не спустили с меня глаз, так что, слегка улыбнувшись, кивнул Акши и проследовал за корпой. И уже при выходе, поймав ее отражение в висящем на стене зеркале, беззвучно произнес одними губами: "Еще увидимся".

- Доволен? - спросила девушка, когда за нами закрылись двери лифта.

- Возможно.

Блин, а ведь я действительно поверил, меня не грызли больше сомнения, не мучили предчувствия, просто воспринял факт того, что скоро нас будут завоевывать. Просто, банально, без испуга и истерики. Ну, придут, ну получат, или мы получим, кто его знает - смотрел на все это как-то слишком уж отстраненно, совсем себя не узнавая и в то же время понимая, теперь это я, это мое, моя суть. Стали припоминаться поступки и принятые решения, восприятие тех или иных ситуаций и собственная реакция. Буквально все говорило о том, что я это уже не я. И это совсем не пугало. Наоборот, вселяло такую уверенность, что становилось даже не по себе.

- Чего молчишь? - скосив взгляд, увидел нахмуренное лицо корпы, - Что с тобой?

- Со мной? - переспросил как дурак, и в той же манере ответил, - Со мной все не так.

- Ты о чем? - не поняла та.

Покачав головой, дал понять, что не собираюсь дальше распространяться и уставился взглядом на шкалу цифр. Как-то раньше не собирал все в кучу, а выходит, что изменения коснулись меня не только физически - черт, да так и крышей могу поехать даже не понимая этого. Но даже это не насторожило, внутри будто вырос стержень, ранее не замечаемый, и только теперь попавшийся на глаза. Кровь, чужая и собственная, ураганы прошедших эмоций, равнодушие к последствиям, готовность к риску и поступки, ранее вызвавшие бы, как минимум, обильное головокружение, если не больше, вот все то, что повторялось на протяжении многих дней и до сих пор не собиралось в кучу, не оформлялось в единую схему, показывающую что? А то, братец дорогой, что постепенно тот Влад, которым ты был год назад, исчезает, и его место занимает абсолютно неизвестная личность, с абсолютно не просчитываемой реакцией, и что от тебя, сударь, ждать в тот или иной момент, просто неизвестно. После этих выводов даже сам себе стал казаться монстром, нет, надо прекращать эти разборы полетов, к тому же, походу уже пора выходить.

Едва покинули коттедж, Татьяна тут же взяла быка за рога, решив, по видимому, не откладывать в долгий ящик:

- Теперь о главном, - ага, естественно, было бы странно, если бы она забыла, - жить будешь на терри...

- Исключено, - безапелляционно заявил я.

- Я вообще-то не торгуюсь.

- Да мне плевать, - отрезал грубо, - жить и ночевать буду дома, стану нужен - милости прошу.

- У нас каждый человек на счету, а ты хочешь что б за тобой машину постоянно гоняли?

- Девушка, - я остановился и повернулся к ней лицом, - вас не устраивает предложенная мною вам помощь? Так вы всегда можете от нее отказаться, - взгляда она, конечно же, не выдержала, отвела глаза, - так что давайте не будем, - и пошел вперед.

- Повезло же с консультантом, - недовольно бросила сквозь зубы, догнав меня, Татьяна, и через некоторое время продолжила уже спокойнее, - пятидневка, забирать будут в девять, домой отвозить к шести, два выходных - ваше величество устроит такой график?

- Вполне, - кивнул, - еще какие нюансы?

- Никаких, сейчас тебя доставят домой, завтра в девять будет ждать машина.

- Ясно, в девять утра буду внизу.

- И как тебя только окружающие терпят, - прошипела в сторону девушка.

- Зря, лично против тебя я ничего против не имею, какая машина? - кивнул на ряд замерших фургонов.

- Стас! - позвала корпа и через мгновение из гаража вышел подтянутый, спортивного телосложения парень лет двадцати восьми. Переговорив с ним в стороне, девушка кивнула мне и пошла прочь, Стас же протянул ладонь. Мои пальцы хрустнули, словно в тисках, но поморщиться не позволила гордость, так что сунул руку в карман куртки и пару раз сжал разжал кисть - силен, гад.

- Я так понимаю, будем теперь каждый день кататься, - то ли вопросительно, то ли утвердительно сказал, улыбаясь, парень.

- Похоже на то, - мне его оптимизм почему-то не передался, корпа явно таким образом решила отыграться, подсунув именно этого водилу.

- Ты по какой части, научник? - снова бросил тот, заводя движок.

- Почти.

- Тайны, секреты, - понятливо протянул тот.

- Типа того, - согласился я.

- Ладно, приставать не буду, у каждого свое дело.

И мы выехали из ворот. Мне почему-то показалась странным и эта его улыбчивость, и оптимизм, неужто он не в курсе того, что происходит и что предстоит? Или им тоже не говорят всего? Ну, про вторжение это понятно, а про то, что в городе люди гибнут и как, наверняка ведь должен знать. Или его это не волнует?

- Не местный? - спросил для проформы.

- Нет, по всей стране мотало, пока вот к корпусу не прибился, как по мне, вполне стоящая работа.

- Служил?

- Не без того, - уже не так весело ответил Стас, - не срослось, правда, проворовались одни, а ответ держали другие, еле отвертелся.

- Не повезло, - посочувствовал я.

- Ага.

Кварталы пролетали один за другим, разговор не клеился, да и не особо-то и хотелось, в общем, домой добрался без происшествий. И вот тогда меня прихватило, как раз в тот момент, когда поднимался на свой этаж. До сих пор зубы сводит, как вспоминаю головные боли и принятие под свою руку очередного кошмара, и начавшееся давление на виски воспринял моментально участившимся сердцебиением и ставшей катастрофически быстро нарастать паникой. Вперед метнулся в ту же секунду, буквально перелетая ступени и отталкиваясь всеми щупальцами от чего только было можно: пола, стен, перил. Три пролета были проглочены за считанные мгновения, входная дверь рывком распахнута и так же захлопнута, а в мозг уже ввинчивалась донельзя раскаленная игла. Скулы свело, открывшиеся было в глухом стоне губы застыли в агонии, лицо же приняло подобие адской маски и я растянулся на полу. В глазах двоилось, тошнота накатывала волнами, порождая спазмы в желудке, тело постепенно деревенело, переставая слушаться. Балконная дверь находилась буквально в трех метрах - так близко, и так далеко, вытянутая в ее сторону рука бессильно сжимала и разжимала костенеющие пальцы, из уголка рта тонкой нитью сбегала слюна. Я подыхал, глупо, бесцельно и до жути обидно подыхал. И в тот же момент мозг переключился, словно навалившееся отчаяние смыло застилавшую его пелену и плети бросили тело в воздух. Металлопластиковая дверь с грохотом впечаталась в стену, щупальца оплели дверной проем и грохнули меня башкой о косяк. Из носа брызнуло, смешивая ставшую еще более обильно сочиться слюну с кровью, а внутри уже нарастало нечто жуткое, неотвратимое и оттого еще более страшное. Такого я уже не переживу, и тогда разрываемый болью и затуманенный словно сонной поволокой разум стал метаться в проеме, пытаясь протиснуться на балкон. Меня било о стены, о косяк, несколько раз приложило о подоконник, но одеревеневшее тело ничего этого не чувствовало, я уже почти не соображал и ничего не различал. Все вокруг множилось, глаза стали бесполезны, и только поступающая от кошмаров информация позволяла понимать где я и куда мне надо, да только сразу же смывалась, отвергаемая больным разумом.

А спасение-то было совсем рядом, вот оно, раскинуло сети, перекрыв весь балкон тончайшей, ставшей со временем почти не видимой нитью, но такой частой, что другого конца помещения просто не было видно. Со стороны это наверняка казалось бы жутким и донельзя пугающим, будто логово огромного, кровожадного арахнида, почему-то свившего свое гнездо в чужой квартире. Но именно это единственное и могло меня сейчас спасти.

Не знаю, какой отчаянный рывок таки достиг своей цели, пропихнув мою избитую, укрытую синяками и ссадинами тушку на ту сторону, но дальнейшее хотелось просто стереть из памяти, навсегда вычеркнув из своей жизни. Плети метнули меня в самый центр, сила броска была не рассчитана, и я банально расшиб бы себе голову, если бы не густой кокон эмоций боли, страданий и отчаяния, хлестнувший по паутине не хуже напалма. Черные переплетения дрогнули, породив целый ряд волн, а потом сжались, закупоривая меня в себе. Чертово тело не слушалось и я почти не ощущал его, и это был единственный от этого плюс, так как нити буквально вспарывали кожу, погружаясь в плоть и оставляя после себя сотни мельчайших красный росчерков, через секунду другую начинающих набухать багровым. Эмоции агонизирующего тела должны были лупить по кокону просто с невероятной силой, если учитывать то, что он делал со мной. В какой-то момент, когда сознание на краткий миг вынырнуло из окутавшей его пучины, даже решил, что вот он, конец, глупый и бесславный, но потом очередная волна судорог достигла нутра и на меня снизошла тьма.

Я чувствовал себя разбитым, окровавленным куском мяса, невесть почему не попавшим в духовку и все еще мыслящим, рассуждающим, но не способным пошевелить даже пальцем. Паралич не прошел, легкие гоняли воздух с трудом, глаза застыли, замерев и уставившись в одну точку и страдая от невозможности моргнуть, смочить роговицу. Во рту же гулял песок и пустынное солнце, опаляя небо, сморщивая язык и высушивая десна. Все ощущения теперь приходили изнутри, частью приглушенные или исковерканные до такой степени, что понять, чего у меня там крутит или ноет становилось абсолютно невозможно. По телу словно гуляло эхо, отражаясь то с одной стороны, то с другой, и это очень раздражало, ввиду всего того, что сейчас происходило.

И я не знал, радоваться мне или плакать, с одной стороны таки все получилось, я жив и обзавелся очередным кошмаром, с другой - то, во что я сейчас превратился вызывало во мне жалость на пополам с отвращением. Фамильяр с Белым привычно устроились внутри меня, Плющ беззаботно и плавно шевелил отростками, колыхая ими словно на легком, почти незаметном ветерке. Дальше же была сплошная мешанина из черных, бесчисленное множество раз переплетающихся между собой нитей. Они буквально заполонили мое тело, проникнув в руки, ноги, оплетая органы, кости и плоть так, что почти не оставляли прорех и полностью скрывая мое нутро от постореннего взгляда. Жуткое, иррациональное зрелище, ввергающее в шок и вряд ли когда-нибудь станущее привычным, слишком уж пугающе все это было. Кроме того, вся плоть снаружи была иссечена и покрыта мелкой вязью засохших кровью отметин, исполосовавших мое тело вдоль и поперек. Лицо стало жуткой маской, мозаикой, составленной из крошечных кусочков, но все же недостаточно плотно, а потому разделенное на части кровавыми росчерками. Думаю, если бы процесс затянулся на мгновения дольше, нити просто разрезали бы меня, добравшись до печени, почек, сердца, мозга, в конце концов, оставив лежать на полу истекающий кровью мельчайший фарш. Подо мной растеклась довольно приличных размеров карминовая лужа, я лежал в ней правой щекой и ощущал ее запах, раздражаясь и злясь на свою беспомощность. Но агрессия не была направлена вовне, примерно к подобному я и готовился, но лишь к подобному, что говорить, каждый раз становился только хуже, и предугадать, как будет в дальнейшем, было не в моих силах.

Время тянулось медленно, словно резиновое, не знаю, почему и как происходит этот процесс адаптации, для чего вся эта обездвиженка и прочие муки, но факт налицо - для чего-то они все-таки нужны. Постепенно организм стал оживать, за окном уже вечерело, стало трудно отличить кровь подо мной от темного цвета линолеума, покрывавшего на балконе пол. И если по началу это не стоило и выеденного яйца, то теперь стало жаль безвозвратно испорченных вещей, лоскутками опавших с тела и напитывающихся в луже. Штаны, куртка, обувь и все остальное было потеряно с концами - хлам, абсолютно не поддающийся починке. Подняться и сесть удалось когда в тело вернулись почти все ощущения, и хотя по сравнению с тем, что пришлось вытерпеть, это и близко не стояло, но все же состояние отбивной, покрытой синяками, шишками и ушибами, с кровавой сеткой по всему телу и ноющей буквально каждой клеточкой тела, совсем не добавляло оптимизма. Как же херово - вот все, о чем мог думать в тот момент.

Потом таки заставил себя подняться, кое-как доплелся до ванны, постоянно морщась и шипя от пронизывающих все тело ощущений - порезы опять начали кровоточить и частью зудели, частью ныли, а то и вовсе простреливали молниями боли. В общем, жизнь дерьмо и пора опустить его в воду, для меньшей вони, так сказать. Усевшись в ванную и потихоньку марая ее красным, пустил слабым напором воду и подлез под струи - черт, печет! Но заодно и облегчает, закрыл глаза. Хотелось заснуть и не просыпаться до тех пор, пока все не пройдет, да только придется засунуть себе эти мечты в задницу и стиснув зубы терпеть, что я и делал. Не знаю, как там и что, но кровотечение стало уменьшаться, и к тому моменту, когда бойлер стал выдавать уже прохладную воду, прекратилось почти полностью, лишь где не где выдавливая красные капли. Из зеркала же на меня глянула уже не такая страшная морда, исполосованная дай бог, но не страшная. Нацепив нижнее, достал из аптечки бинт и стал постепенно обматываться им, укрывая руки, ноги, грудь, плечи, шею. Лицо решил оставить как есть, нечего там мотать, само должно зажить. И на работу, естественно, завтра уже никто не пойдет, мда, позвонить надо бы. С трудом отыскав визитку, набрал номер.

- Да? - раздалось в трубке.

- Привет, - просипел севшим голосом, - это Влад, завтра машину не присылай, беру больничный.

- Ты пьян? - Татьяна явно была не в настроении шутить.

- Если бы, в общем, завтра меня не ждите, - и дал отбой.

Но через пару минут мобильник запиликал снова.

- Что случилось-то? - уже спокойнее спросила девушка.

- Кое-что, не важно, все, я устал, хочу полежать, давай, - и уже опять собирался отключиться, как та вдруг спросила:

- Помощь нужна, ты толком-то можешь сказать?

Помощь, мне, от нее, с чего вдруг? Нет, спасибо, как-нибудь сам уж...

- Я в порядке, просто приболел, спать пойду, в общем.

И только прилег на диван, только свыкся с позой, привыкнув к ней и отдающейся во всем теле ноющей болью, как в дверь застучали. Черт! Да что б вас всех, кого там принесло? Белый высунул голову и я опять чертыхнулся, плять, какого?! С той стороны стояла Татьяна и опять заносила кулачек для стука. О господи, за что мне такое? Выпихнул наружу фамильяра, послав его открывать, а сам смежил веки, стараясь свести на нет раздражение. Хотя был и забавный момент, когда получил ее лицо в те моменты, когда дверь якобы сама открывалась и так же сама закрывалась. И чего, спрашивается, приперлась, что мне с ней делать?

- Ты где? - встревожено спросила девушка, стоя в абсолютно темном коридоре.

Вот курица, свет включить додуматься нельзя? Пришлось опять посылать кошмара, говорить особо не хотелось, поэтому, когда она прошла в зал, я уже принял сидячее положение и из полумрака недовольно на нее смотрел.

- Ты чего в темноте, случилось что? - спросила корпа и, нашарив на стене выключатель, заставила меня сощуриться от ставшего вдруг слишком ярким света.

- О, господи, что с тобой? - замерла она на месте.

- Со мной-то ничего, - пришлось вяло просипеть, - а вот с тобой что, раз пришла на ночь глядя?

- Я сейчас вызову медиков, - проигнорировав мои слова взялась она за мобильник.

- Не надо медиков, - но она явно не собиралась слушать и пришлось вырвать у нее телефон щупальцем, - говорю же не надо.

- Ты себя видел? - оторопело проследив за мобилой, спросила та.

- А кто еще мог меня перебинтовать? Конечно видел. Короче, ты чего тут делаешь? Я отдыхать собрался.

Она таки взяла себя в руки и, по видимому, решила действовать с позиции начальства, взяв все под свой контроль. Присев рядом, для начала стала осматривать мое лицо, от чего стало немного не по себе, все-таки девушкой она была довольно привлекательной, а я сейчас явно не в лучшей форме, морда та еще. Потом, выявив, что ранки не глубокие, оставила это занятие в покое и спросила уже другим тоном:

- Кто это тебя так?

- Никто, ты на всю ночь планируешь остаться? - почему-то вдруг понял, что прогнать ее рука у меня не поднимется.

- Медиков ты принять не хочешь, сам тоже никуда не поедешь, так? - я кивнул, - Значит, пока да.

- С чего вдруг такая забота, госпожа корпусовец? - хотел придать голосу ехидности, но не получилось, горло еще пошаливало.

- Отвечаю я за вас, с чего же еще, а ты самый капризный и глупый пациент у меня, - нехотя сообщила та.

О как, ей, получается, вменяется не только контроль и все такое, но еще и ответственность за наше состояние, то есть и спрос с нее будет соответствующий, если мы где-то как-то себе навредим. Ладно, проявим немного галантности и гостеприимности.

- Там спальня, - мотнул головой на стену, - в шкафу найдешь свежее белье, а я спать.

И демонстративно бухнулся на бок - черт, вот блядство! Отдавшаяся во всем теле боль была расплатой за резкое движение, сцепив зубы и стараясь не смотреть на корпу, переждал утихомирившиеся страсти и выдохнул, глаза в первый момент чуть не повылазили из орбит, настолько неожиданно и ощутимо отозвалось нутро.

- Болит? Зря отказываешься от помощи, мы могли...

- Да хватит уже, - скорее промычал, нежели ответил и зло хлестнул плетью по выключателю, тот треснул и опал на пол кусками пластмассы, - спать пора.

Она еще некоторое время сидела без движения, наблюдая мою неподвижную тушку, потом тихонько встала ушла в спальню. Я слышал, как она там возится, как еле слышно грюкает дверцами шкафа, а потом совсем неожиданно появляется вновь и начинает стелиться на двух передвижных тумбах от дивана. Что за?

- Ты чего тут? - спросил шепотом.

- А как ты мне предлагаешь следить за тобой, через стену? - так же тихо ответила девушка.

Блин, впустил на свою голову, но сил на то, что бы перечить, не было, пусть ложиться где хочет. И хоть обе тумбы по размерам не могли вместить взрослого человека полностью, но, подтянув к себе колени, спать на них было вполне возможно. Через некоторое время она прошла в коридор, потушила там свет и квартира погрузилась во мрак. Для нее, но не для меня. Белый еще некоторое время показывал мне ее, но долго я так наблюдать не собирался и вскоре, свыкнувшись с тянущей во всем теле глухой болью провалился в сон.

На утро же я чуть не отрезал ей башку, вовремя остановив плеть у самого основания ее шеи. Девушка склонилась ко мне вплотную и рассматривала сеть росчерков на коже, потом достала мобильник и явно решила заснять узор, покрывающий мое лицо, но для меня это было уже слишком.

- Убью, - прошептал одними губами и демонстративно, но осторожно перевернулся на другой бок.

Корпа слегка отшатнулась и спросила:

- Как ты себя чувствуешь?

- Можешь доложить начальству, что жить буду, - спросонья голос был немного глухой, но уже не сипел как вчера.

- Уверен? - и, не дождавшись ответа, продолжила, - мне пора, мобильник ложу у тебя под рукой, - Белый проследил, как она кладет чуть выше головы мой сотовый, - если что понадобиться, звони без промедленья.

Вот, блин, мне вдруг стало немного не по себе, че ж я такая черствая скотина по отношению к другим? Но этот мимолетный приступ был тут же задушен и я лишь буркнул:

- Всенепременно.

Но галантность все же проявил, открыв фамильяром перед ней дверь и так же закрыв, к сожалению, вчерашнего выражения лица у нее уже не было. Ну и хрен с ним, в теле ощущалась какая-то вялость и вставать е хотелось вообще, так что я планировал еще поваляться, а может, даже, и заснуть, если получиться. Да только хрен мне, а не спокойствие. Сначала позвонила мама, справиться как дела и что делаю. Потом опять звонила Татьяна и я, все-таки сдержавшись, сообщил о своем скором физическом выздоровлении и готовности на подвиги во имя Корпуса. Плюс сосед затеял ремонт и около часа хреначил стену перфоратором, да так, что уж было подумывал сломать ему ее ко всем чертям, но сдержался. В общем, отдых был перегажен и ближе к обеду я таки поднялся, прошлепал в ванную, чертыхнувшись на холодный бойлер и, включив его, поплелся обратно в залу.

Очередной же звонок Татьяны оказался довольно интересным и совсем другого рода, ее голос был слегка взволнован, как и вчера, но речь сейчас шла совсем не обо мне:

- Влад, у нас чп, Кристине с Павлом очень плохо, ты как, сможешь приехать? - я прислушался к своим ощущениям и с сожалением вынужден был констатировать, что да, смогу. И хотя мне это совершенно не нравилось, все же понимал, ехать надо.

Поэтому, когда за мной заехал Стас, уже стоял во дворе, держась только за счет Плюща. Кое-как выперся на переднее сиденье и, пожав протянутую руку, кивнул:

- Поехали.

У ворот нас уже встречали, помимо корпы у ограды рядом стоял дородный такой дядька в очках и с белой шапочкой на голове, явно указывающей на его причастность к медицине. Втянув щупальца под одежду, свернул их и как обычно вжал в основание, почти полностью слив с основой. Придется играть слабость до конца, не было никакого желания открывать свои возможности. Вылезть наружу мне помогли обретающиеся тут же двое парней с той же причастностью, что и у не спускавшего с меня глаз доктора, вышедшего явно по просьбе Татьяны.

- Препарировать себя не дам, - буркнул ему вместо приветствия, и тот вдруг громогласно заржал, чем меня слегка озадачил, не такого я ожидал от местного эскулапа. Мужик же, отсмеявшись, окинул меня взглядом и сказал, что жить буду, до свадьбы все заживет и, подмигнув девушке, направился по своим делам. Я же хмуро уставился на корпу.

- Ты ведь все равно отказался бы обследоваться, - пожала плечами та, - но у нас нет времени, - и, показав парням на меня глазами, направилась в сторону общаги.

Там же меня ждало нечто такое, что первоначально повергло меня прямо-таки в ступор. Но, быстро оправившись, сразу перешел к сути:

- Два варианта: или убить агрессора, или позволить ему дожрать кошмара и попытаться забрать на освободившееся место. Кстати, уже пытались это сделать? - вопрос был адресован, в основном, Кристине, безвольной куклой раскинувшейся на диване и не подававшей никаких признаков жизни. Павла же корчило на соседнем, парень сдавливал виски ладонями и, раскачиваясь, тихонько завывал, по всему выходило, что ему очень и очень хреново. Суть же проблемы прояснилась сразу же, как только меня втащили к ним на этаж: справа от двери и чуть дальше под стеной лежали останки кошмара девушки, а питомца парня дожирал уже не однажды видимый мною хищник, напоминающий тигра, только без кожи, всего перевитого жилами и костяными наростами, отвратная тварь, как на меня, хотя до Белого ей и далеко.

- Она вообще не воспринимает окружающее, - покачала головой корпа, посмотрев на Кристину, - полная прострация.

Я дал понять своим носильщикам, что меня нужно усадить рядом с девушкой, и как только очутился возле нее, отвесил ей звонкую пощечину. Но та лишь дернула головой от удара и больше никак не отреагировала. Что ж, ладно, попробуем по другому, наклонившись чуть ли не вплотную, приблизил губы к самому ее уху и зашептал:

- Павел скоро отбросит коньки. Он не такой сильный. Эта тварь убивает его так же, как и его питомца. Как убила твоего. Ты можешь валяться, а можешь отомстить, жестоко, зло, так, что бы эта тварь скулила о пощаде, - девушка слегка дернулась, черт, кажется, может сработать.

- Ударь по ней, собери все эмоции и пожелай ей смерти, мучительной, долгой, нескончаемой агонии, представь, как ты рвешь ее на части, выпусти из себя всю ярость, ударь по ней, - у девушки на глаза набежали слезы, она смотрела мимо меня, туда, где сейчас происходила трапеза, и ее губы дрожали, каждое мое слово, к счастью, находило благодатную почву.

- Ударь так сильно, насколько можешь, сровняй ее с землей, уничтожь, убей, ударь.

И девушка не выдержала, резко оттолкнув меня, так, что чуть не свалился с на пол, вскочила и прыгнула вперед. Кулачки сжаты, спина прямая, напряженная, тело все дрожит - сейчас явно что-то будет. И она заорала, даже зарычала, сквозь слезы, брызнувшие потоком, сквозь рыдания, истошно, зло, уставившись в одну точку и выдавая в голосе такие эмоции, что стало не по себе даже мне. Черт! Ну ни хрена себе, это ж насколько больно потерять питомца? Кристина словно превратилась в сгусток, буквально исходящий эмоциями, она не играла, не притворялась, из нее выходило все накопленное, и была бы возможность, то рвала бы голыми руками и грызла зубами, но это было невозможно и, скорее всего, злило еще больше.

В тварь же у стены будто ударили молотом, она выронила наполовину уже сожранную креветку и отчаянно сопротивлялась. Черные провалы глаз, на мой взгляд и не являющиеся ими, уставились именно на девушку и тварь предпринимала все попытки, что бы сделать несколько шагов, приблизиться хоть на чуть-чуть, но тщетно. Ее будто сносило жутким ветром, пригибая к полу и заставляя вжиматься в него еще больше, кошмара вдавливало с просто невероятной силой, а когда эмоции девушки получались наиболее острыми, то еще и отбрасывало назад. Кристина же делала шаг за шагом вперед и тварь сметало все дальше и дальше, она не могла же двинуться в бок, зажатая чудовищным давлением и лишь скалилась, не прекращая жалкие попытки продвинуться вперед. Но надолго девушку явно не могло хватить, и когда она дала достаточную слабину, кошмар метнулся вперед и они оба покатились по полу. Буквально доли мгновения прошли за то время, как я уже решил выбросить плети, наплевав на свое решение, и прикончить тварь, как девушка вдруг истошно заорала и, с силой вцепившись в шею твари, склонилась почти к самой ее оскаленной пасти и дико заорала. А потом, обмякнув, повалилась на пол, пройдя сквозь нее. Контакт состоялся.

Я откинулся на спинку, впечатленный увиденным. Так вот как оно со стороны видится, да уж, сильно, ничего не скажешь. Это и я так себя, получается, веду в таких ситуациях? Остальные в комнате стояли, буквально оцепенев, такого они, думаю, еще никогда не видели. И если корпа видела только истерику девушки и то, как она в конце буквально оседлала воздух, зависнув прямо над полом, то народ смог оценит произошедшее по достоинству. К тому же, новообращенная тварь теперь спокойно сидела и лишь недобро зыркала по сторонам своими черными провалами. Все-таки жуткая тварь, уродство на уродстве, но теперь свое, прирученное, родное. Потом обратил внимание на Павла, тот тоже затих, поддерживая в зале тишину, но совсем по другому поводу - его кошмар был мертв, окончательно. Не знаю, прокатит с ним такой же вариант, как и с девушкой, но шансы есть. С ней же, как очнется, нужно будет обязательно поговорить, особенно интересовал вопрос о ее ощущениях, это многое бы дало.

Взглянув на Татьяну, показал ей на место рядом с собой. Она подошла сразу и напрямую спросила:

- Что произошло?

- Поменяли одного кошмара на другого, не знаю, пройдет ли такой номер с парнем, нужно поговорить с девушкой, когда очнется.

- А что с их монстрами?

- Мертвы, оба.

Она некоторое время что-то обдумывала, а я просто молчал, размышляя об случившимся, но потом она, все же, спросила, как я и ожидал:

- Остаться сможешь? Выделим тебе комнату со всем необходимым.

- Не вопрос, - на это и рассчитывал, дорогая, знала бы ты, как мне сейчас самому интересно во всем этом разобраться.

- Хорошо, - удовлетворенно кивнула она, - все, нечего здесь болтаться, у каждого есть чем заняться, - народ стал рассасываться. Парни, принесшие меня сюда, подхватили бесчувственную девушку и куда-то унесли, Павла же оставили тут. И правильно, толку его сейчас трогать, он же как овощ, замкнулся в себе и никакой реакции на окружающее. Его только какими-то препаратами пичкать или чего у них там на такие случаи имеется, или же попробовать повторить номер с Кристиной, и то не факт, что получиться.

Кое-как поднявшись, с помощью ребят доковылял до, как оказывается, уже давно закрепленной за мной комнатой. Отдельной, с дверью и удобствами, выведенными в соседнюю комнату. Это что, специальный шик для, так сказать, начальства? Смешно, я рассчитывал на нечто более скромное, ну да жаловаться глупо. Холодильник, кровать, стол, стулья, окно, персональный компьютер, шторы непонятного зеленого цвета и бледно желтые обои создавали довольно приятную атмосферу. Не просторно, но и не в тесноте, нормально для одного человека. Пришедшая в голову мысль была тут же проверена, фамильяр, не высовываясь, оглядел все помещение, но однородность обстановки не была нарушена камерами или чем-нибудь еще следящим. Ни камер, ни микрофонов я не заметил. На всякий случай так же проверил вид из окна - все чисто, извне тоже ничего не подглядывало. Что ж, вроде, все по чесноку.

Завалившись на кровать, прикрыл глаза. Итак, что мы имеем? А имеем мы, в основном, вот какое дело, зависящее целиком от того, что скажет пришедшая в себя Кристина. Если при всей той хрени, что накрыла ее, она не ощущала этого паскудного давления на виски, то это может значит только одно - нет никакого времени обязательного приручения, есть лишь необходимый лимит. А это уже совсем иное, да такое "иное", что просто мама не горюй. Если исходить из этого, то получается, что есть, как я понимаю, некий лимит, который мы можем выбирать или нет. Но так как параллельно со всем этим и сами развиваемся то, по логике, данный лимит просто обязан изменяться, и когда это происходит, и при условии, что предыдущей его выработки было недостаточно, то наступает некий конфликт, просто и банально, извиняюсь за выражение, "разъебывающий нам мозг". Мол, что за непорядок, а ну быстро, отстаем от плана и все такое. По крайней мере виделось мне это все как-то так, ничего другого я сообразить не мог. Да и объясняло это довольно многое. Так что через пять минут уже перебирал в уме, кого, если это все так, можно заполучить себе еще. Но никто из кошмаров меня особо не прельщал, на фоне моей троицы они ничем особым не выделялись, и то сказать, способностей ведь большинства я просто таки не знал. Вполне может быть, что под самым носом обитают настоящие самородки. Но вот эта непонятка с лимитом и его границами заставляла осторожничать, что бы не получить себе какую-нибудь бесполезную тварь.

До вечера девушка так и не очнулась, так что я, промаявшись за компьютером, ночевать уехал домой, Стас был еще ранее проинформирован о моей ситуации, так что спустившись с помощью ребят и доковыляв до его машины, никак проблем с организацией доставки моей тушки по адресу не встретил. А добравшись до кровати, прямо-таки выпал, мгновенно погрузившись сон.

Утром же, как проснулся, чуть не получил инфаркт - не собравшийся в кучу мозг первым делом решил забить тревогу и начал паниковать, сердце учащенно забилось, глаза лихорадочно шарили по телу, но находили лишь половину, ног не было, хотя я и чувствовал их. На кровати лежала лишь часть по пояс, все, что ниже, отсутствовало. Испытываемый шок вдруг стих как-то сам по себе, вспомнились вольности Плюща, пока привыкали друг к другу, и сколько ночей полетов он мне устраивал. А эта же тварь со мной всего нечего, так что как только все встало на свои места, я стал успокаиваться. Перебесится и успокоится. Хреновым было только то, что понятия не имел, когда это пройдет и как мне теперь справить нужду, хотелось не милосердно. Блин, теперь даже выходить куда-то опасно, еще провалюсь в землю по пояс, ахренеть перспективка. Откинувшись на подушку, принялся ждать, суча от нетерпения в том мире ногами, еще немного и банально обоссусь. Но Кокон, как решил его называть, прекратил все это баловство довольно скоро и я пулей помчался справлять нужду. И только потом дошло, что вчерашняя слабость почти не ощущается, так, слегка, как напоминание. Но все же стоит еще пару деньков посидеть дома, пережидая процесс привыкания.

Каких-либо особых ощущений от Кокона я не чувствовал, значит, придется хорошенько выматерить его, подкормив и привязав поплотнее. Душ окатил живительной влагой и даже как-то не сразу сообразил, что все еще хоть и ноет, но уже не так сильно, да и шрамы стали уже частью не заметны, как на собаке заживает, что ли? Но мочалку брать, все же, пока не решился. Блин, как же хорошо не ощущать себя разваливающимся, дряхлым куском мяса, блаженство. Абсолютно ведь не ценим свою бодрость, отсутствие недомоганий, болей и прочей хрени. И только как прихватит, начинаешь понимать, насколько это хорошо, когда организм дышит здоровьем и полон энергии и сил.

Когда же вышел из ванны, раздавшаяся трель сотового заставила чертыхнуться: восемь утра, епт, какого хрена?! Забрав у фамильяра трубку, глянул на вызов - Татьяна, что б ее.

- Да.

- Привет, живой?

- Только благодаря тебе, - буркнул недовольно.

- Опять нет настроения? Ну, так я тебе его подниму. Наша спящая красавица пришла в себя и очень хочет с тобой поговорить.

- Рад за нее, и я хочу с ней поговорить, но только не сегодня.

- В смысле? Ты ведь вчера уже более-менее был.

- Блин, Тань, вот именно, что более-менее, мне время надо для восстановления, а с этими тасканиями по городу - мне покой нужен, понимаешь, покой, - вывалил скороговоркой в трубку.

- А кричишь ты будь здоров, - подозрительно проговорила в ответ.

Блин, ну что за несносный человек, вот бери и едь, и похрен на то, что в любой момент у тебя может пропасть нога, рука или вообще голова. Все равно должен быть на работе. Трындец. Я устало вздохнул и повторил:

- Сегодня никак, буду отлеживаться в тишине и покое, завтра посмотрим.

Она некоторое время помолчала и ответила:

- Ладно, завтра с утра позвоню.

- Да дай же мне выспаться, садистка, - раздраженно выдохнул в трубку.

- В десять, и ни минутой позже, все, отсыпайся, - и пошли гудки.

Вот ведь стерва, я еще пару мгновений раздраженно смотрел на трубку, потом швырнул ее фамильяру и пошел завтракать. Хрен там! Правая рука исчезла по локоть в тот самый момент, когда вытаскивал из пакета понравившееся яблоко, и оно со стуком покатилось по полу. С трудом сдержавшись, что бы не выматериться, наклонился и поднял его левой. Откусив кусок и тем самым дав понять желудку, что его заказ выполняется, поспешил в коридор и шмякнул плетью выключатель. Пришедшая в голову идея требовала незамедлительной проверки. Высветившийся в зеркале срез руки совсем не соответствовал моим представлениям, обрубок имел идеальный скол и был покрыт тончайшей сизоватой дымкой, так что не было видно ни кости, ни мяса, ни кровеносных сосудов. Причем дымка была точь-в-точь как у покойного кошмара Павла, только у того ее было больше, она прямо сгустками висела между частями тела, напоминая, скорее всего, клочья тумана. Но по цвету была идентична. Интересно, какими же свойствами тогда обладала та тварь, если подобный эффект вызывался при соприкосновении двух миров? Но мысли по этому поводу так и не приходили.

В принципе, этот день ничем таким не отличался, как и последующий, если не считать того, что эта тварь меня таки довела до нужной кондиции, чего я, собственно, ждал, и тогда, постаравшись усилить накопленные эмоции, выдал ей такую смесь раздражения, злости и банальной накрутки себя, что в конце выпал в осадок и чувствовал себя выжатым до последней капли лимоном. Все, должно хватить, иначе второй сеанс будет уже не скоро. После таких всплесков казалось, что меня будто выпили, высосали досуха, наступала апатия и полнейший эмоциональный штиль. Как-либо бурно реагировать я смогу не раньше, чем через пару тройку дней, а то и позже. Но Кокон оказался удовлетворен и полностью доволен подачкой, где-то под вечер пришли новые ощущения и я, не откладывая в долгий ящик, принялся с ними разбираться.

Отчасти это походило на то, как чувствовалась пустота, она будто касалась меня всего, только изнутри. С Коконом же было похоже, но все-таки иначе. Кошмар воспринимался чем-то теплым, мягким, гибким. Если пустота просто касалась меня, то он обволакивал, убаюкивал, успокаивал - чувства были настолько же приятными, насколько и чужеродными. Так не должно было быть, но было, будто каждый орган, каждую кость, сосуд и клеточку обернули собственным мягчайшим покрывалом, защитив и укрыв, дав свое личное убежище. И чем больше я сосредотачивался, тем больше убеждался в том, что это можно контролировать. Созерцание уюта внутри себя на определенном участке вызывало немедленное поднятие температуры по сравнению с другими, и стоило лишь сконцентрироваться, допустим, на ощущениях не в груди, а в коленной чашечке, как тепло тут же перебрасывалось туда. Довольно приятный, но странный эффект. Что мне это давало, кроме внутреннего обогрева, я понятия не имел, ничего другого не откликалось и не происходило, так что постепенно стал разочаровываться, я-то надеялся совсем на другое. И какое же облегчение и радость испытал, когда уже энная попытка таки принесла свои плоды - получилось убрать руку. Из нашего мира в тот. Счастья было полные штаны.

Фишка заключалась совсем не в тепле, как на меня - это всего лишь побочный, хоть и приятный, эффект. Это был своего рода такой же командный импульс, посылаемый Белому, Плющу, руке или ноге, просто не отработанный, что ли. Получалось не всегда, срабатывало значительно реже осечек, но все же получалось. И спустя часа два такого мытарства я уже мог на пятый-шестой раз прятать в тот мир всю руку целиком. Устав же, сделал себе перерыв, а когда возобновил занятия, оказалось, что все достигнутое ранее пошло насмарку, печаль, одним словом. Так что придется отрабатывать как с фамильяром, денно и нощно, что чревато разоблачением. Хотя, если рядом не будет чужих кошмаров, можно вполне сносно тренировать руку и в кармане, ладно, там видно будет, главное, определились. Потом еще до вечера продолжал мучить правую ладонь, а на утро уже трясся в машине вместе со Стасом.

- Ну как, выздоровел?

- Ага, - кивнул, продолжая пялиться в окно, - почти.

- А что было-то? - продолжал любопытствовать парень.

- Если скажу, то придется тебя убить.

Тот рассмеялся:

- Опять секреты?

Я кивнул. Стас нормальный, адекватный парень, зря я на него в начале плохое подумал, но все же было в нем нечто простоватое, что ли. Он вполне мог, по моим ощущениям, с одинаковым расположением болтать, к примеру, обо мне с Татьяной и наоборот, абсолютно не чувствуя за собой вины. Вопрос только в том, кому он больше скажет? Думаю, ответ очевиден, а потому сближаться с ним и налаживать взаимопонимание и общий язык не хотелось, ни к чему мне это.

Первый раз нас никто не встречал. Меня в лицо уже знали или были просто предупреждены, так что пропустили без задержек. Поднявшись в местную общагу Владык, как они решили себя называть, тут же попал в прицел всеобщего внимания, так что отойдя от двери едва ли пару шагов, тут же спросил:

- Чего?

- Привет! - тут же выскочила откуда-то сбоку чем-то донельзя довольная Кристина и попыталась чмокнуть меня в щеку. Дернулся было рефлекторно отстраниться, но сдержался, походу, совсем одичал уже.

Потом появился Павел и крепко пожал руку, с чувством, с расстановкой, и понеслось. Приветы, рукопожатия, еще одна девчонка сподобилась чмокнуть в щеку, и только под конец всего этого цирка заметил ехидно на все это взирающую Татьяну. Пришлось скривиться и еле заметно кивнуть, но она поняла, хрен его знает что, но поняла, эмпатка чертова.

Как оказалось, встречали меня так не зря. Оба страдальца уже полностью отошли и оба были с новыми кошмарами. Кристининого питомца я уже видел, а вот Павел с гордостью и даже с каким-то пафосом вывел на всеобщее обозрение свое новое приобретение. Ба, да ему за ним пришлось к самой черте города ехать, и чего его туда понесло. Перед нами, в центре комнаты, висела кошмарная, уродливая помесь змеи и сороконожки. Помесь потому, что черный матовый покров изобиловал сотнями, если не тысячами отростков разной длины по всей своей поверхности. Отвратная тварь была примерно метров шести-семи в длину и по толщине превосходила меня вдвое, и все это извивалось, шевелилось и находилось в непрерывном движении. Особенностью этой гадины, о которой, по крайней мере, я знал, были плевки какой-то дрянью, которой она убивала добычу. Хватало буквально одного попадания и туша, примерно в два раза меньше моего Белого, заваливалась наземь и больше не шевелилась. Я уже видел такое, но с детства не питаю особой любви к сороконожкам и потому даже не рассматривал такой вариант. Это же чудовище было существенно крупнее виденных мною ранее, и чего ребята с таким восторгом его рассматривают, просто не понимал. Хотя да, в команде было два травоядных, теперь же стало два плотоядных, способных на агрессию и бой. Только вот это позиция дилетанта, при умелом использовании и не хищник может стать смертельно опасным инструментом.

- Впечатляет, - похвалил я парня, - а твой где? - повернулся к девушке.

Из правой стены тут же выпрыгнула кошмарная кошка и мягко приземлилась около своей хозяйки, да уж, это не Белый, грациозное и донельзя ловкое, как я посмотрю, существо, если б еще не такой видок.

- А ваши где? - раздалось от ребят.

Пришлось обернуться:

- Мои всегда при мне.

- А вы нам покажете?

- Нет, - покачал головой.

- Почему?

- Потому что это глупо.

Вокруг наступила тишина, все взоры опять устремились на меня, ну вот кто за язык тянул, сказал бы, что лень или еще чего сбрехал, а теперь начнется. Хуже того, за всем этим с интересом наблюдала корпа, ловя каждое мое слово, каждый жест.

- И почему же глупо? - спросила одна из девушек.

Вот что ей ответить?

- По твоему, чем вы здесь занимаетесь? В игрушки играете? Ваши кошмары как колода карт, и только глупец раскрывает свои козыри.

Все вдруг сразу же изменилось, будто я нечто сокровенное выдал, открыв им глаза на мир. Они поначалу бестолково хлопали ими, вникая в суть сказанного, а потом появилось понимание и стали щелкать тумблеры, я как будто даже слышал стрекот, что-то навсегда сдвигающий в их мозгах и отчасти сворачивающий розовые шторки. Да ребята, да, включайте голову, напрягайтесь и думайте, от этого в дальнейшем будет зависеть ваша собственная жизнь.

- Вижу, наконец начали хоть что-то понимать, - удовлетворенно кивнул и отметил недовольный взгляд корпы. Естественно, им это совсем не на руку, в системе для своих должна быть прозрачность, для лучшего контроля, а я сейчас несу совершенно не то, на что она рассчитывала.

- Вы только забываете, что все мы в одной лодке и от слаженности наших общих действий зависит очень многое, так что какие-либо секреты заранее заказаны, - не преминула она вмешаться.

Я же украдкой отмечал эмоции ребят, читающиеся сейчас на их лицах, словно открытая книга. Большинство с ней согласились, лишь Кристина с Павлом да еще пара ребят смотрели совершенно по другому. Надо будет к ним получше присмотреться. И если первых двух я уже более менее знал, то с Антоном и Виктором знаком был лишь поверхностно.

- Ладно, у вас есть еще полчаса, - и, схватив меня под руку, потащила к выходу.

- Ты мне чего дисциплину разлагаешь? - прошипела уже в коридоре, - Ты ребят учить должен, а не подрывной деятельностью заниматься.

- Ну так расскажи мне, недалекому, как ты видишь мою работу.

Она остановилась и сделал пару глубоких вдохов-выдохов.

- Ты меня в могилу сведешь, - и, помолчав, продолжила, - Значит так, начнем, как всегда, с теории, а потом плавно перейдем к практике. На все про все у нас примерно месяц, так что думай, как вложить в них самое необходимое, что бы они не сдохли в первом же бою.

- Грубо, - отметил я.

- Как есть, сам сказал, не в игрушки играем, - поправила она волосы.

- Как скажете, Татьяна Викторовна.

- То-то же, теперь о твоем видении процесса.

Я задумался, от меня что, требуется в краткой форме изложить схему обучения? Черт, как то раньше мне это в голову не приходило: с чего начать, как продолжить, чем закрепить. Все казалось много проще, ребята бы задавали вопросы, я бы отвечал, если хотел, и все. Но в свете последних фактов скрывать что-либо казалось не особо уместным и даже преступным, смерть ведь действительно будет ходить совсем рядом, а я далеко не такая мразь, разве что утаю пару-тройку чего для себя.

- Ну, для начала выделю сильные стороны и способы использования кошмаров, потом разберем их виды и что нам о них известно, следующим шагом, думаю, будет взаимодействие, этапы и возможные осложнения. Как-то так, в общем.

- Хорошо, - казалось, девушка была удовлетворена, - тогда каждый день с пол десятого и до победного.

- То есть допоздна?

- Именно.

- Не устраивает, - покачал головой, - до шести максимум.

- Влад, - начала было девушка, но я ей не дал продолжить:

- Не спорь, по другому не будет, - и толкнул дверь от себя.

Глава 10

Вернувшись к ребятам, сразу же взял инициативу в свои руки:

- Все расселись, не будем откладывать и приступим, - в голове уже был сформирован сюжет до конца дня и я хотел отыграть его как можно лучше. Народ довольно быстро рассосался по стульям, диванам и креслам, устремив на меня свои взгляды и поддерживая на удивление единогласную тишину. Надо же, такого я даже не ожидал, что ж, начнем.

- Итак, к черту правила и формы, - корпа тут же открыла рот, но опять не успела, - вы будете убивать, будете шпионить и, вполне возможно, умрете сами, так что слушать предлагаю внимательно. Более того, все, что мы с вами тут наговорим, на самом деле не будет стоить и выеденного яйца, если вы не станете развиваться самостоятельно. Это ясно? - все закивали головами, а Татьяна, нахмурившись, продолжила меня мрачно буравить взглядом. А что ты хотела, под вашу дудку я все равно плясать не буду.

- Татьяна Викторовна, попросите, пожалуйста, принести нам что-нибудь из лабораторных емкостей, устойчивое к кислотам и все такое, на подобии миски, - она удивленно подняла бровь но просьбу выполнила.

- Есть два никак не пересекающихся мира, и мы с вами поневоле стали гранью между ними, гранью активной и способной воздействовать. Для вас сейчас есть три типа кошмаров, назовем их хищниками, помощниками и инициаторами. У нашей парочки, - кивнул на Кристину с Павлом, - есть по инициатору на спине и по хищнику в подчинении. Почему именно так? Потому что над инициаторами у вас нет власти, а вот другим вы можете приказывать, они послушны так же, как ваши рука или нога, вы же при ходьбе не приказываете своим конечностям двигаться? Так и тут, кошмар мгновенно получает посыл к действию и при определенной практике выполняет его со стопроцентной точностью.

Дверь открылась и вошел человек в светло синем, скорее всего из резины, костюме. В руках он держал как раз подходящую под наши цели емкость, что-то типа небольшого тазика из толстого матового стекла. Что ж, отлично, подойдет, я указал ему на пол и обернулся к Павлу:

- Пусть твой питомец плюнет в миску.

Тот сначала замешкался, но спустя пару секунд его тварь выглянула из стены и харкнула темно-зеленой струей мимо емкости, заляпав той лишь самый край. Я указал мужчине на тару и продолжил:

- Забирайте, думаю, вам это будет интересно. А ты не расстраивайся, - обернулся к парню, - просто нужна практика. Итак, мы можем воздействовать на наш мир с помощью кошмаров, что делает из нас первоклассных убийц. Кроме того, кошмары способны проявляться как полностью, так и частично, что позволяет, к примеру, уничтожить человека, послав кошмара откусить тому половину сердца, и бедняга ничего не сможет сделать. Зубы вашего питомца проявятся в нашем мире только в момент соприкосновения с плотью органа и только частью, никак не влияя на окружающие его сосуды, ребра, мясо и что там еще у нас в груди. И да, я не знаю, что это за гадость, постарайтесь ее не касаться, - я на всякий случай отошел от ставшей чернеть части ковра подальше.

- Кроме того, когда ваша связь с кошмаром окрепнет, вы сможете пользоваться его органами чувств в обоих мирах, что опять таки будет зависеть от вашей с ним связи и практики. Зрение, слух и прочее будут передаваться вам в качестве знаний, поначалу возможен определенный дискомфорт и, скажем так, нагромождение ненужной информации, но со временем это перейдет в иное качество, предоставив в ваше распоряжение действительно потрясающие возможности.

- Только эти два момента уже делают вас первоклассными шпионами и убийцами, к примеру, любой из вас мог бы, не выходя отсюда, перебить всю базу Корпуса в течении каких-то десяти минут, как вам такое?

Народ сидел почти не дыша и ловил каждое мое слово, корпа же уставилась в пол и ее кривая усмешка не предвещала мне ничего хорошего. Ладно, переживу как-нибудь, главное, все всё уяснили и, надеюсь, правильно. Один из ребят поднял руку, я кивнул.

- Но нас же могут запросто застрелить.

- Могут, вот тут и кроется основной момент: ваш потенциал должен подкрепляться еще и выживаемостью, а не только боевой мощью, мертвый боец - плохой боец, я правильно выражаюсь, Татьяна Викторовна? - та изобразила оскал и молча кивнула, продолжая буравить пол.

- И как нам это сделать? - спросила Кристина.

Я пожал плечами:

- Экспериментируйте, разные кошмары - разные возможности. Они дадут вам как способы атаки, так и защиты.

- То есть нам нужно понимать, что мы хотим получить в итоге, - вставил Павел и я кивнул, не дурак, мозг работает в правильном направлении.

- А для этого нужно знать о способностях кошмаров, - продолжила Кристина, - вы нам с этим поможете?

- Чем смогу, - улыбку пришлось выдавить буквально через силу, все же перспектива делиться знаниями не вызывала у меня вдохновения, ну да что поделаешь.

- Так с чего нам начать?

- Вам ни с чего, пока не заимеете собственного инициатора, - взглянул я на сидящего справа парня, - а вот нашей парочке уже есть над чем работать. Для начала следует определиться с возможностями ваших питомцев и уже начать подбирать себе новых. Со временем с вами будут происходить разнообразные изменения, вы станете по другому воспринимать ту или иную пищу, ваше психическое состояние так же может изменяться, возможны недомогания и другие неприятные ощущения. Все это нужно просто перетерпеть, так как это является частью адаптации, к слову, длиться она, по моим наблюдениям, будет постоянно. Кристина, кстати, когда ты тогда наподдала своему новому кошмару, присутствовало ли ощущение давления на голову или нечто подобное, схожее с тем, как перед приручением первого кошмара?

Девушка отрицательно покачала головой и я еле сдержал эмоции, выдавив лишь улыбку - да, детка, да, черт возьми! Внутри прямо отлегло, словно камень с души свалился, подспудно все это время давящий и гнетущий в ожидании ответа. Вопрос прямо-таки грыз меня, пилил и мучил своей неразрешенностью, и вот теперь все встало на свои места. И какие места! Теперь открывалось просто море возможностей, и я совсем не собирался их упускать.

- Так что в обязательном порядке стоит периодически проверять себя на способность приобретения нового кошмара, поверьте, вы не хотите подвести себя вплотную к черте лимита, вам это не понравится.

- А можно как-то ускорить получение инициатора? - послышался вопрос.

- Увы, мне об этом ничего неизвестно, - пожал плечами, - скажу лишь, что первоначально инициаторы могут жить и на голых стенах, тогда хватайте матрас и старайтесь проводить рядом с ним как можно больше времени, и то это вариант на авось, как это все действует, сам в догадках теряюсь.

- Так чем же нам заниматься, пока Пашка с Кристиной будут к делу приставлены? - отозвалась одна из девушек.

- А тем, чем можете принести хоть какую-то пользу, сбором данных. Та информация, которую я вам предоставлю, все равно не полная и собрана едва ли на одну пятую обитающих у нас в городе кошмаров. А знать, на что они способны и кого лучше заиметь первыми очень многого стоит.

- То есть придется сидеть на одном месте?

Я кивнул:

- Кто инициирован, занимаются со мной, остальные работают в поле, но это все после теории, когда дойдем до практики. Начальство не против? - обернулся к корпе.

- Не против, - кивнула та.

- Хорошо, тогда далее. Помощники, - я особо выделил это слово, - малоподвижны или вообще не имеют возможности двигаться, питаются эмоциональным фоном и потому чаще всего их можно обнаружить рядом с людьми, в квартирах, офисах, складах, транспорте и т.д. Но есть виды, предпочитающие селиться вдали, таких можно найти на заброшенных стройках, пустырях и в остальных малолюдных местах. И те и другие могут влиять на психическое состояние людей, и при особой концентрации на метр квадратный вполне способны вызывать повышенную раздражительность, злость, нервные срывы и прочие отклонения от нормального состояния человека. По своей сути, не являясь хищниками, равнодушны к другим кошмарам и нередко можно обнаружить три-четыре совершенно разных вида, делящих одно помещение. Но это не значит, что они не способны за себя постоять. Во-первых, у них могут быть особые способности, позволяющие проводить активную защиту, фактически уничтожая противника. Во-вторых, их строение само иногда позволяет эффективно наносить урон и даже убивать врага, что в целом делает подобных кошмаров довольно ценными питомцами.

Все слушали на едином дыхании, как сказку, рассказываемую на ночь, особенно мне понравилось выражение пересевшей на диван одной из девушек, та даже ладонь под щеку подставила, всем своим видом выражая заинтересованность. Прикольно, никогда не считал себя таким уж хорошим рассказчиком, и тут на тебе, стопроцентное внимание.

- Теперь о хищниках. Бывают всевозможных форм и размеров, чрезвычайно сильны и быстры, но тут с оговоркой, иногда встречаются виды, вот как у Павла, способные на почти мгновенные броски но не готовые к длительному преследованию, такие чаще всего предпочитают атаковать из засады, и при затягивающемся бое просто отступают, естественно, если им позволяют, так как при больших расстояниях их скорость оставляет желать лучшего. Питаются как эмоциями, так и себе подобными, могут и жрут, в общем, - я потер руки, так, что еще добавить, ах да, - Так же следует отметить, что каждая особь имеет свой, так сказать, предел, на который она может от вас удаляться. Эта характеристика растет по мере вашего личного развития и практики, так что стоит заниматься со своими кошмарами как можно чаще.

- Это основное, по глазам вижу, что есть вопросы, давайте пока разберем их.

И понеслось, руки росли как грибы после дождя и за каждой крылось не редко до десятка вопросов, при чем ребята иногда сами же на них и отвечали, облегчая мне задачу. Спрашивали разное, иногда глупое, иногда такое, о чем я сам не знал или просто не хотел отвечать, и тогда приходилось с легкой улыбкой отмалчиваться. Татьяна, просекшая подобные моменты, тут же вклинилась, но добиться ничего не смогла. Чего не знаю, все равно сказать не смогу, а мои тайны при любых раскладах останутся только моими, в том случае, конечно, когда они не касались ребят. В общем, после перерыва на перекус, устроенного при напоминании одного из парней, так как все банально забыли об этом и готовы были болтать хоть до самого вечера, решили перебраться на свежий воздух.

Облюбовав один из пустующих складов, притащили стулья и устроили, своего рода, показательный урок. Кристина вывела перед нами своего кошмара и стала по всякому его изводить, заставляя прыгать, крутиться, крошить бетон, проходить сквозь стены и т. п. Не знаю, чего они в этом такого нашли, но в течение часа-двух девушка без устали выполняла просьбы сделать то-то и то-то, народ же получал от всего этого просто несказанное удовольствие. Хотя чего я, когда сам столкнулся с подобным вначале, тоже был на седьмом небе. Плюс интересно было наблюдать за реакцией Татьяны, с глупым видом косящейся то на одних ребят, то на других, что как дураки мотали головами из стороны в сторону в пустом складе и с воодушевлением то восклицали что-то восторженно, то смеялись, то еще чего. Сборище придурков и одна нормальная, в общем. Хотя то, что вытворяли кошмары иногда было действительно забавным, так крутиться и выкручиваться не смогло бы, наверное, ни одно живое существо на нашей планете. А когда Павел стал завязывать свою гадину узлами или скручиваться всевозможными фигурами, и все это в воздухе, ведь его тварь по земле не бегала, то народ прямо-таки ахнул, настолько это впечатляло.

Только представить, почти полуметровый в поперечнике гад длиной метров семи со множеством находящихся в постоянном движении не то лап, не то отростков, вдруг начинает выделывать в воздухе такие кренделя и с такой скоростью, что челюсть отвисает сама по себе. Во-первых, зрелище довольно жуткое. Во-вторых, восьмерки и прочие фигуры пилотажа, всплывающие в голове парня, сменились под конец чем-то вообще настолько замысловатым, что семь метров черного шевелящегося покрова слились в сплошную замкнутую сферу, иногда выпускающую наружу кошмарную морду, и тогда народ с удовольствием вскрикивал от неожиданности, так становилось действительно страшновато. Харя у этой твари была явно насекомоподобной, имела жвалы, бусинки глаз и все такое, с тем лишь отличием, что также могла выворачиваться почти наизнанку, выставляя на всеобщее обозрение мелкие ряды жутких, острых загнутых клычков, такими как схватит, уже не вырвешься. В общем, до вечера время пролетело весело и почти незаметно, все остались довольны, в том числе и я, без устали мучающий в карманах уже обе руки, что немало меня радовало. С такими темпами через неделю меня ждет довольно интересный, хоть и опасный, эксперимент. Ну да загадывать пока рано.

- Хорошо поработал, - похвалила под конец корпа, - интерес у них есть, желание тоже, а дисциплину выработаем, - я кивнул, - а вот твоя отсебятина не лезет ни в какие ворота, - перешла она на повышенное, злобное шипение, как только мы покинули ребят и направились к гаражам.

- А что ты ожидала услышать? Что у них все будет в порядке и работать им до конца жизни в офисе, менеджерами?

- Нет, но и запугивать их раньше времени тоже не стоит, должен понимать, - бросила она отрывисто, - так что с завтрашнего дня что б без этого. И еще, что дальше планируешь?

- Да что планировать-то? Ту парочку на практику, остальных по машинам и пусть наблюдают, больше с них пользы никакой.

- И это все, теории больше не будет?

Я даже улыбнулся:

- Тань, мы, черт возьми, пионеры во всей этой хрени, или ты думала у меня вагон знаний? Спешу тебя огорчить, это не так, и многое, что у них пройдет гладко и без осложнений, я отрабатывал болью и кровью.

Девушка хмыкнула.

- Можешь не верить, мне без надобности.

- Серьезно что ли?

- Нет блин, вру, - раздраженно бросил я.

- Ладно, извини, ты же ничего не рассказываешь, куда завтра ребят посылать?

- И не собираюсь, а их по отдельности, завтра скажу куда.

- Хорошо, тогда до завтра, у меня еще работы вагон.

- Давай, не перетрудись, - буркнул ей в спину и сам не понял, с чего вдруг такой настрой, обиделся, что ли?

Она тоже с удивлением обернулась и посмотрела с каким-то недоверием, словно уточняя, не ошиблась ли? И тут опять вспомнил, кто она и что может и, чертыхнувшись, ускорился в сторону машин. Чертова эмпатка, наверняка разобралась во мне лучше меня самого, а я ни сном ни духом пока, что это на меня нашло. Как же раздражает, когда тебя видят насквозь. И чего вообще взъелся, расстроило ее недоверие? С какого хрена? Ну да, симпатичная, и что? Чертовы гормоны, какого-то особого влечения я к ней не ощущал, но ее внимание было приятно, ну не из-за этого же, в самом деле? Тогда что? Влюбился? Я чуть не рассмеялся, настроение сразу подпрыгнуло до прежней отметки, так что Стаса я нашел уже в адекватном расположении духа.

- Привет, отвезешь домой? - и пожал его протянутую руку.

- А то, залезай, - а сам снова полез в капот.

- Случилось что?

- Да был на патрулировании, опять живность гоняли, - это они так тварей называют, "живность", - так опять новые кадры появились, плюются такой хренью, что представляешь, металл трухой осыпается. Вот и подпортили мне передок, теперь меняю.

- Пострадавшие есть?

- Да они всегда есть, куда ж без этого, пока тактику не выработаешь, ошибки случаются, а потом уже по накатанной. Вон, ребятам пулеметы довели до ума, теперь выдвигаются, не обязательно из фургона стрелять.

- Растем, - оценил новость.

- Ага, говорят, наши умники опять что-то там разрабатывают, может подкинут еще чего новенького.

- Вполне возможно, ты там скоро?

- Не терпится? - послышался смешок, - Ладно, потом доделаю, поехали.

Лихо закрутив около подъезда, Стас дал мне выбраться и укатил по своим делам. Я же не спеша поднялся на свой этаж, открыл замки, закрыл за собой дверь и замер на пороге. Еще в машине в голову внезапно пришла мысль и до сих пор не давала мне покоя. Ниточка к ее распутыванию вилась буквально перед глазами, но ни ухватить ее, ни проследить откуда она берет свое начало пока не удавалось. И вот, вдалеке словно забрезжило что-то, слегка так, намеком, будто интуиция в слепой удаче случайно нащупала нечто важное, только что? Боясь упустить ценность момента, я замер и почти перестал дышать, надеясь даже не зная на что, на авось, скорее всего, и, как всегда, это сработало.

Бам! Догадка клином вошла в узел. Бам! Тот дрогнул, распадаясь и открывая сердцевину. Бам! И я в который раз ощущаю себя полнейшим дураком. Конечно, это была всего лишь догадка, но показавшаяся вдруг настолько реальной и красочной, что ее просто невозможно было не поверить. Смысл заключался в том, что мы всю жизнь воспитываем в себе принцип наработки, тяжелого труда над собой и прикладываем максимальные усилия ради того, что бы действительного что-то получилось, что бы чего-то добиться. И полностью отвергаем идею о том, что все необходимое в нас уже заложено и этого нам должно хватать с лихвой, потому как реалии нашего мира говорят совсем о другом. Но если все не так, если все действительно намного проще, по крайней мере для них. Я смотрел, как медленно колышутся плети, как они извиваются, будто поддаваясь напору несуществующего ветра, как повинуясь, мгновенно вытягиваются по струнке и тут же опадают, расслабляясь, когда исчезает контроль. Мне вдруг стало интересно, а что, если там, у них, действительно существует ветер? Тогда есть и множество другого, чего просто не может не быть, и я, расслабившись, ухнул в чужой мир.

Однажды я уже бывал здесь, тогда, во сне, когда наблюдал все словно с обочины, отстранившись от всего и не подвластный обычному течению времени. Сейчас было то же самое, сознание будто затопила волна отчужденности, спокойствия и равнодушия. Я есть здесь, сейчас и всегда. Реально только то, чего я хочу, все остальное не имеет ни малейшего значения. Отсюда все виделось намного проще, четче и оттого казалось более понятным. Здесь не было место эмоциям, они будто впитывались пространством, высасываясь и не отравляя своим пагубным воздействием. Им просто не было места, в мире без красок и без будущего. Мир изнанка, черновик, копирка, как угодно, но только не настоящий, позволяющий испытать всю гамму существования, он словно двойник был постоянно рядом и, в то же время, недостижимо далеко.

Цвета поблекли, приобрели оттенки серого и слились общим потоком в некое подобие теней, просматривающихся на фоне красок того, другого мира. Я словно смотрел сквозь затемненные, местами даже не просматривающиеся очки, на стены родной квартиры лег сумрак, частью повторяя ее контуры, частью искажая, имея разную плотность или вообще состоя из почти еле видимой дымки. Я сделал шаг в сторону и поразился тому, насколько четко и жестко среагировал на это движение окружающий сумрак, будто рывком подстроившись под мою ногу и скользнув навстречу. Второй шаг, третий и четвертый лишь добавили уверенности об абсолютно иной составляющей действующих здесь сил. Сила притяжения, несомненно, была, но не ощущалась, когда хотел - шел вперед, совершенный же прыжок вознес меня под потолок и по грудь погрузил в бетон, представив перед глазами хаос межэтажного перекрытия. Не чувствовалось ни легкости, ни тяжести, и это было не совсем понятным, но мысли плавно перетекли на другое.

Приблизившись к стене, без раздумий шагнул вперед, миг перед глазами пронес штукатурку, кирпичную стену, металлическую сетку и через мгновение я уже опять стоял в коридоре. Всплыла мысль, что все получилось так, как я и хотел, но радости не было, просто осознание собственной правоты. В теле стояло уравновешенное тепло, было уютно и комфортно, и я не видел смысла покидать это место. Слишком уж большой контраст и разницу в восприятии сулило возвращение назад, а здесь чистый, незамутненный покой. Плети расслабленно колыхались в такт мыслям и показались вдруг настолько уместными и естественными, что возникло понимание того, насколько тот мир ущербен без этого. Я бы пожалел всех тех людей, не способных понять этой простой истины, если бы мог. Но мне было все равно. Меня их проблемы не касались. Потом зазвонил телефон и я, повинуясь выработанному за долгие годы рефлексу, покинул тени и протянул руку, ощущая возвращение эмоций.

Это больше походило на дозирование, нежели на шквал прорвавшихся эмоций, они возвращались неохотно, с трудом, я наблюдал, как во мне все растет удивление наравне с пониманием, а затем пришел и отголосок страха, мелкий такой, незначительный. Пришедшая же догадка уже обрела плоть и жила своей жизнью, раскладываясь по полочкам мозга и утверждаясь в своем праве быть. И это открытие меня совсем не радовало. Получалось, что мир кошмаров не терпел того, чего в нас было с избытком, и избавлялся от этого весьма качественно - эмоции были ему не нужны, как и всему, что в нем обреталось. И он влиял на это, каким-то образом отсекая возможность чувствовать, воспринимать или вырабатывать чувства, не знаю, как будет правильно, но то, что этот эффект какое-то время оставался и в нашем мире, говорило о многом. Как бы не потеряться, не утратить свою человечность, не стать бесчувственным куском мяса. Не такого я для себя хотел.

Рука сомкнулась на трубке и из нее прозвучал вполне ожидаемый голос, ну просто жить без меня не может, с мыслями обо мне ложиться, и с мыслями обо мне встает, блин. Голос у Татьяны был совсем не радостный, но я все еще не вернулся в норму и потому мне было слегка, так сказать, наплевать. Интересным было так же еще и то, что я прекрасно это понимал.

- Привет, все осложнилось, внизу тебя ждет машина, приезжай, - и это была не просьба. Я бы рассмеялся, если бы мог, но мне сейчас было все равно, оставаться дома или куда-то ехать, хотя раньше я не преминул бы поднять бучу. Что ж, ладно, покатаемся.

Стас тоже был отчего-то хмурый и не разговорчивый, ладно, без разницы, на месте все узнаю. Не перемолвившись за все время поездки и парой слов, подрулили к базе и разошлись по своим делам. Он в гаражи, я направился к общаге, около которой сразу же заметил знакомую фигурку. Вокруг вовсю сновали люди, куда-то спешили, что-то делали, в общем стояла нездоровая суматоха, наводившая на определенные мысли.

- О твоем присутствии попросила Акши, если что, - и корпа без каких-либо объяснений заспешила в сторону уже известного мне своими достопримечательностями коттеджа. Я же, нагнав ее, задал всего лишь один вопрос:

- Началось?

И та не стала скрывать, кивнув. Вот оно, вот то, чего многие так подспудно ждали и откровенно боялись, а другие считали сказкой и полнейшим бредом - апокалипсис, вполне возможно принявший форму вторжения извне. Мы спустились на лифте и прошли пост охраны, миновали уже знакомую мне залу и прошли, что меня удивило уже на полную, в спальню. Ну и что за... какого хрена? Акши бледной тенью лежала в постели, подключенная к какому-то медицинскому аппарату и по ее лицу можно было вполне четко представить, насколько ей сейчас плохо.

- Что случилось? - шепнул остановившейся корпе.

- Покушение.

- Наши?

- Нет.

Ее немногословность начинала меня раздражать, но, поймав приглашающий жест одного из находившихся здесь мужчин, заткнулся и проследовал к одному из пустующих около кровати кресл. Помимо нас двоих, когда мы пришли, тут уже было человек пять-шесть, и все мне незнакомые, они о чем-то перешептывались и вид имели весьма озабоченный, так что тут явно произошло нечто нехорошее. Ну да, умник, тут же передразнил сам себя, раз чужачка в таком состоянии, то явно "произошло нечто нехорошее", кто бы мог подумать.

- Итак, все в сборе, - начал вдруг один из пиджаков, и все тут же замолкли, будто только этого и ожидая, - Акши, начнете?

- Да, давайте, - ее голос совсем не напоминал тот глубокий, с очаровывающими интонациями напев, которым она встречала меня в первый раз, - как вы понимаете, - она делала частые паузы, начиная учащенно дышать, - это только начало. Я вам ничем уже не смогу помочь, да и мало чем могла, хочу лишь поблагодарить за заботу и уделенное мне внимание, - она замолкла, закрыла глаза и скривилась.

- Где-то в городе есть их шпионы, - продолжила она спустя мгновение, - направляющие атаки и в определенный срок активирующие защитные и атакующие контуры, мы уже обезвредили некоторые из них, - она опять замолкла, - и поплатились, по крайней мере, вы теперь знаете, что искать.

Ее голос слабел с каждой фразой, было видно, насколько трудно ей это давалось, но девушка продолжила:

- Не забывайте только, если впустите к себе Царя Зверей, то проиграете окончательно, его вам нужно убить в первую же очередь, как только увидите и если хотите сохранить для себя свой мир.

Подключенный к девушке аппарат тревожно запищал и появившиеся тут же из соседнего помещения медики засуетились вокруг постели, что-то переключая, вкалывая и проверяя. Пиджаки поднялись, и стало понятно, что нам тут делать больше нечего. Я дождался, пока они пройдут вперед и, придержав корпу за локоть, поинтересовался:

- Какого черта здесь происходит?

- Пошли, не здесь, - мотнула та головой и направилась к выходу.

- Итак? - покосился я на нее, когда выбрались под чистое небо.

- Незадолго до твоего отъезда Акши забила тревогу и подняла на уши всю охрану комплекса, мы тогда еще были вместе и я тоже об этом не знала. Она как-то почувствовала, что это началось и с оперативной группой покинула периметр базы. В общем, эти вторженцы, - она своеобразно повела в воздухе рукой, - начали переброску своих сил, пока только разведывательную часть, но и ее хватило, что бы изрядно потрепать наших ребят. Короче, перебили их всех и сами понесли потери, девушку же доставили в довольно плачевном состоянии, как и образцы иноземной технологии.

Она с прищуром посмотрела на меня.

- В общем так, объявлена боевая готовность, власти города уведомлены, мобилизованы все резервы, в течении пары-тройки дней ожидается существенное подкрепление. Тебе же придется на время забыть о гордости и поступиться своими принципами, мы не успели, нам не дали времени, у нас война, так что будь добр, соответствуй.

Я поднял бровь:

- Охранять базу, убивая всех незнакомых?

- Именно, и не только, пошли, - она взяла меня под локоть, чем смогла немало удивить, и потащила за собой.

- Ты, кстати, в моем вкусе, - зачем-то ляпнул и заслужил краткий смешок.

- Знаю, - прозвучало в ответ, но дальше тему не поддержала, - слышал про Царя Зверей?

- Да.

- Как думаешь, что она имела в виду?

- Разве раньше она этого не рассказывала?

- Нет, впервые упомянула.

- Да и звучит слишком уж детски.

- Только не часть про "проиграете окончательно", - покачала головой девушка.

И тут тряхнуло, жестко так, ощутимо. Девушка полетела наземь, раздался звук бьющегося стекла, и все вокруг покрылось красноватой дымкой. Звуки стали врываться густой, вязкой пеленой, странно растягиваясь, удлиняясь и коверкая содержимое бросаемых фраз, топота ног, взревевших двигателями машин и мешая все в одну кучу так, что разобрать что-либо становилось довольно сложно. Я же, повинуясь невольному импульсу, почти сразу скользнул в объятия теней, восприятие тут же упростилось, давящее на голову воздействие сошло на нет, а звуки очистились, вернулась адекватная оценка вещей, но вместе со всем этим пришло и равнодушие. Я спокойно наблюдал, как из ниоткуда появляются сразу же бросающиеся в стороны фигуры, как падают наземь попадающиеся им корпы, как льется первая кровь и не имел ни малейшего желания вмешиваться в набирающую обороты бойню. Просто стоял и смотрел, констатируя начавшееся уничтожение базы. Полуобнаженные фигуры пришельцев рубили корчащихся и пытающихся встать людей, добивая их короткими и точными ударами, редко когда доводилось заметить больше одного-двух выпадов, все происходило быстро и довольно профессионально. Одного бедолагу застали врасплох, тот выскочил из здания, уже корчась и не имея никакой возможности оказать сопротивления, впрочем, как и остальные вокруг. Два изогнутых клинка метнулись к нему почти одновременно, и так ничего не успевший понять парень оказался нанизан, как насекомое. Искаженное внешним воздействием лицо искривилось еще больше, глаза сощурились, моргнули, и последний выдох сорвался с его губ - назем падало уже бездыханное тело. Нападавшие работали довольно грамотно, каких-то пару минут, а в лужах собственной крови валялось уже больше двух десятков корпусовцев, и с каждым мгновением их становилось только больше. И все это время в метре над землей полыхал дымным, прерывистым контуром неправильной формы прямоугольник, выпуская из себя все новых и новых пришельцев.

Они сыпались как горох, появляясь и тут же растекаясь кто куда, ловя на эффектно отблескивающие в красной дымке клинки беззащитных, бьющихся в судорогах людей и бежали дальше, устилая за собой дорогу трупами. Во мне же словно что-то сломалось, умом я понимал, что нужно помочь, просто необходимо начать действовать, но затопившее равнодушие осаживало, задавая один единственный вопрос: "А зачем?"

Справа упала незнакомая женщина с наполовину перерубленной шеей и вовсю хлыщущей из раны кровью, чуть дальше, собирая более обильную жатву, один из нападающих приканчивал уже пятого бойца, банально несколько раз проткнув того насквозь и спеша к следующему обреченному. Вот очередной клинок совсем рядом, буквально в паре шагов пошел назад, намечая кривую траекторию замаха, затем мышцы воина напряглись и послали вниз смерть, прямо к шее хрипящей, державшейся за горло девушке. Плеть вошла со спины под правую лопатку, прошила сердце и вышла наружу, явив удивленному взгляду бойца свое окровавленное окончание. Я бы удивился, если бы мог, но всего лишь отстраненно проследил от конца до начала пробившее воина щупальце и пару мгновений тупо пялился на свое бедро, выбросившее смертоносный отросток. А потом вдруг пришло понимание, мертвая точка сдвинулась, решение было принято, и мир понесся вскачь.

Плети прянули в стороны и четверо пришельцев опали наземь расчлененные на куски, марая все вокруг кровью и привлекая внимание других нападающих. Прямо мне под ноги влетело округлое нечто, покрытое замысловатой вязью, и ярко полыхнуло, правда уже в воздухе, отлетая в сторону сбитое одним из щупалец. Часть меня наблюдала распускающийся огненный цветок, расправляющий свои лепестки и выбрасывающий в пространство новые смертоносные побеги, а вторая резко качнулась вперед, и пространство послушно приблизилось, мгновенно сократившись почти на десяток метров. Из груди рванулась кошмарная лапа, и жуткие когти вспороли стоявшего ряда человека от паха до горла, тот умер почти мгновенно, ненадолго опередив своих товарищей. Те падали, словно переспелые яблоки, брызжа карминовым соком и укрывая своими телами асфальт, и появляющиеся из ниоткуда воины тут же занимали их места и умирали, умирали, умирали. Молча, без криков, без стонов, опадая наземь и больше не поднимаясь.

Выбравшийся наружу Белый стоял в стороне и контролировал ситуацию за спиной, подобраться не смог бы никто, впрочем, как и уйти. Но меня это нисколько не волновало, эмоций не было, убийства не вызывали ничего, кроме равнодушия, вот только я знал, что это временно, и потом, когда все закончиться, эмоции будут бить меня словно тараном, вскрывая душу и уродуя сердце. И плети взмывали вверх снова и снова, и падали, сея среди пытающихся оказать сопротивление нападающих смерть и ужас. В какой-то момент до них дошло, что окутывающие их слегка дрожащие призрачные сферы не действуют, и они все так же продолжают гибнуть, без возможности ответить, без возможности ударить, нанести хоть какой-нибудь вред, и стали отступать. Постепенно воздух стал приобретать обычную прозрачность, красноватое свечение стало исчезать, звуки стали четче, более различимы, и со стороны вдруг ударила автоматная очередь. Через мгновение ей начала вторить еще одна, а потом еще и еще. Нападавшие стали сыпаться гроздьями, но потом вокруг некоторых вновь замерцали сферы, и вновь полилась кровь бойцов Корпуса. Пули не пробивали защиту атаковавших, отскакивая и давая рикошет на все попытки пристрелить разбушевавшихся пришельцев, и тогда грохнуло, затем начав грохотать почти беспрерывно со стороны одной из машин. Сдвинутая до упора дверь фургона обнажила высунувшееся жало кошмарной пушки, устанавливаемой, насколько я знал, теперь на каждом корпусовском драндулете, и сейчас оно вносило настоящий ад в ряды гроздьями ложащихся на землю пришельцев. Стас давил на спуск, дико ощерившись и водя дулом из стороны в сторону, разрывая атаковавших буквально на части, крупнокалиберная смесь из не пойми чего буквально опустошала противника, не оставляя тому ни малейшего шанса. Вот и все, момент упущен, внезапное нападение и минуты выведенного из строя противника давали неоспоримое преимущество, но не надолго, нападение захлебнулось.

По идее, можно было оставить все как есть и уйти, мне больше не было дела до происходящего вокруг, все было слишком мелким и незначительным, не стоящим и капли моего внимания. И в то же время было что-то еще, и это озадачивало, вводя в легкий ступор. Мозг не понимал и не принимал происходящего, эмоций нет, желаний тоже, но нечто не давало уйти. Глаза равнодушно шарили по устроенной недавно бойне, натыкаясь на картины, от которых нормального человека скрутило бы в две погибели и нещадно рвало, я же пребывал, словно в какой-то прострации, и в какой-то момент просто решил остаться, непонятное состояние требовало осмысления, а тогда почему бы и не здесь?

Снаружи уже вовсю хозяйничали корпусовцы, быстрее всех отошедшие от обрушившейся на них атаки, стояло оцепление, из пары фургонов выдвинулись устрашающего калибра установки и водили своими жалами по территории, ожидая малейшего появления противника. База была готова защищаться и уже вполне можно выходить, переход закрылся, перекрыв поток появляющихся из него самоубийц, а если и откроется вновь, что ж, им же будет хуже.

Я вышел из соседнего гаража, ощущая, как эмоции текут в меня небольшим ручейком, медленно подтачивая броню равнодушия, и жуткая куча искромсанных, продолжающих кровоточить тел не вызвала никакой реакции. Я прошел оцепление, не взглянув на бросивших на меня хмурые взгляды бойцов и замер, оглядываясь. И понял, что потом пожалею об этом - туфли, словно два кораблика, омывал карминовый поток, огибая и продолжая свой бег дальше, разрастаясь в небольшое озеро, все ширясь и ширясь. И в какой-то момент меня, наконец, пробило на удивление - да откуда же в человеке столько крови, как она в нем только помещается? Стали раздражать звуки чужой рвоты и проклятий, мир постепенно возвращал меня себе, заполняя и предоставляя возможность воспринимать его таким, каким он был изначально, каким его видели остальные.

Постепенно народу становилось больше, будто вся база вышла на чистый воздух, стали слышны четкие приказы, отдаваемые и беспрекословно выполняющиеся, значит, Корпус жив, диверсия не удалась. Мне сразу стало как-то легче, а потом пришлось пожалеть, что я вообще вышел, надо было стоять в сторонке, не привлекая ничьего внимания. Теперь же одинокая фигура, торчащая в самом центре новообразованного островка из плоти и омываемого личным кровавым морем, смотрелась, мягко скажем, не совсем уместно. Это отчетливо говорили взгляды бойцов, окруживших место бойни, это читалось в глазах выбежавших из гаражей людей, об этом шептали их губы, это было во всем и везде, и лишь мое пока еще бесстрастное лицо не выдавало того, что сейчас творилось у меня внутри. Досада, досада и злость на себя и свою дурость - отсутствие эмоций сделало единым все, уравняв глупость и осторожность, выдвинув меня под еще более пристальный надзор Корпуса. Какой же я дурак! Зачем, зачем мне это все? Внутри начинало закипать раздражение с сожалением, надо что-то делать, причем срочно, бесчувственность хороша в меру, но она же, походу, и вредит. Я ведь в те минуты не видел ничего плохого в том, что меня могли соотнести с произошедшим, мне было все равно, равнодушие стало мерилом всему. Я даже не знаю, что вообще толкнуло меня вмешаться? Скорее, обычная логика, и только. И вот теперь это пугало меня по настоящему, пример вышел как нельзя более красочный. Ну, ничего, этим мы еще займемся, а пока...

- Влад, ты можешь подойти?

Я повернул голову и увидел в стоявшую в стороне бледную Татьяну, прикрывающую рот платком. Она смотрела на меня так, будто только что увидела и пыталась рассмотреть нечто новое, не замеченное, пропущенное ранее. Кивнув, сделал шаг, потом еще один и еще, шлось легко, привычно, будто всегда до этого ходил по чужой крови. Она хлюпала совсем как дождевая вода, отличить было почти невозможно, и это тоже не казалось мне странным. Белый послушно скользнул в меня и замер, погружаясь в уже привычное забытье. Я ощущал, как он своего рода отключается, оставляя для меня только "кнопку побудки" и словно переставая существовать, это состояние устраивало их с фамильяром, почему-то, больше всего. Уняв нарастающее внутри себя раздражение, остановился напротив девушки, слегка улыбнулся и сказал:

- Диверсия не удалась.

Она согласилась, кивнув и тут же спросив:

- Твоя работа?

- С чего ты взяла?

- Да или нет?

Пришлось пожать плечами, они все равно выяснят правду, банально опросив всех присутствующих, и если проверить смогут весь персонал, то единственным неизвестным фактором тогда останусь только я, так что смысла отрицать, в принципе, и так очевидное, не было.

- Тебе станет легче, если соглашусь?

Она кивнула.

- Ну, скажем так, я слегка поспособствовал, - и взглянул на девушку более пристально.

И ее это испугало. Она вздрогнула, словно от удара, и перевела взгляд на кучу наваленных тел. А потом снова на меня. И обратно, ее взгляд шарил у меня по груди, словно ища что-то, но не находил. И до меня вдруг дошло - она, эмпатка, искала стоящего перед ней человека и проваливалась с каждой очередной попыткой. Эмоционального фона не было, он восстанавливался, медленно, постепенно, и это сбивало ее с толку и, очевидно, пугало.

- Что-то не так? - натянуто улыбнулся.

- Н-нет, все в порядке, - сдалась, наконец, та.

- Хорошо, здесь слишком многолюдно, я буду у себя, - и, не проронив больше ни слова, направился в общагу. Блин, да и какая это, к черту, общага, так, наставили перегородок и дело в шляпе. Тоже мне, заселили людей в хрущевки и довольны. Хотя на обстановку не поскупились, это да. Подобный ход мыслей слегка отвлек, но брошенный в сторону взгляд вновь вернул на землю, неподалеку как раз грузили в целлофановые мешки тела погибших корпусовцев, и их было ох как не мало. Какие-то три минуты нападения унесли столько жизней, подумать только. А что будет, когда за них возьмутся по настоящему? Мозг почему-то вдруг четко выделил это проскользнувшее "их", неужели я настолько отдалился ото всех? Там, позади, тоже уже работали, разгребая учиненный мною завал, зевак в округе не было, все разошлись, у каждого была своя работа, своя роль в отлаженной системе. А я, какая роль у меня? Или я вне всего, или обманываюсь, ставя себя в стороне ото всех? В выделенную мне комнату поднимался уже в легкой задумчивости, хотелось отгородиться от всего мира и обмозговать в тишине и покое зудящие в мозгу вопросы. Но вряд ли это сейчас получиться, по любому дернут в течение часа-двух, так что придется довольствоваться тем, что есть. Кровать еле слышно скрипнула, принимая на себя мой вес, и слегка прогнулась, взгляд же устремился в одну точку на потолке и замер, боясь спугнуть начавшие ворочаться в голове мысли.

Получается своего рода закон природы - за все нужно платить, ничто не дается просто так. Мир теней за пребывание в нем требует чуть ли не уничтожения личности, обесцвечивая и убивая эмоции вплоть до того, что все становится абсолютно не важным и не стоящим внимания, и чем дольше приходиться соприкасаться с его реальностью, тем сильнее воздействие, тем труднее потом прийти в себя. Он действует подобно отраве, проникая внутрь и отсекая доступ как человечности, так и к негативным эмоциям, превращая в обезличенное существо, пользующееся лишь логикой и памятью. И то не понятно, если появляется равнодушие абсолютно ко всему, то какое может иметь значение память и все то, что было ранее? Или до такой степени воздействия на себя я еще не дошел? Возможно, а может, просто еще что-то упускаю из виду. Кошмар, мозги можно сломать, но то, что нужно стараться как можно реже пользоваться Коконом - факт, мне совсем не улыбается превратиться в робота или кого похуже.

Из этого выплывает другая проблема, если защита мира теней не желательна, придется продолжать пытать фамильяра, совершенствуя его как вторую оболочку со всеми вытекающими. Кошмар, повинуясь импульсу, тут же растекся по правой руке латной перчаткой, сформировав чешуйчатую поверхность и нарастив шипы. Меньше секунды понадобилось ящерице на предплечье для смены формы и укрепления своей составляющей. Насколько я помнил, даже Белому придется ударить с приличной силой, что бы пробить такую толщину, данные эксперименты я не останавливал и постоянно продолжал сжимать и укреплять плоть своего кошмара. Это получалось почти без участия внимания, на одних рефлексах, ящерица то подрагивала, оплывая, то вновь приобретала четкость с той лишь разницей, что верхний покров становился жестче и крепче. И так изо дня в день. Проблемой оставалось только смягчение атаки, меня спокойно могут сбить ударом на пол или вообще сломать шею, так что этот вопрос все еще висел в воздухе, и теперь им предстояло заняться именно что вплотную.

Латная перчатка истончилась и приняла форму руки, темно бурой, слегка увеличенной, но все же, руки, со всей необходимой детализацией: ногтями, мелкими волосками, морщинками, рисунком ладони и тому подобным. Кошмарно. Кожа тут же покрылась мелкой чешуей, костяшки проросли и вылезли наружу сантиметровой длины шипами. Фамильяр проявился и я, взяв в руку керамическую чашку, сдавил ладонь - тут же раздался треск и на пол посыпались осколки. Вот так, сам бы я просто не смог этого сделать, а кошмару раз плюнуть, даже такому вегетарианцу, как мой двойник. Спрятав его на предплечье небольшой ящеркой, внимательно всмотрелся в свою ладонь, как же все меняется, и не в лучшую сторону. Если не присматриваться, то ничего, вроде бы, и не заметно, но я явственно различал отличия "до" и "после" всего этого. Рука слегка вытянулась, имею в виду пальцы, и утончилась, сухожилия или кости на тыльной стороне, никогда в этом не разбирался, стали толще и когда сжимаю теперь кулак, создается впечатление, что натягиваются канаты. Про предплечье и дальше даже думать не хотелось, не говоря уже про все остальное, каждый вечер вижу себя в душе и легче от этого абсолютно не становиться. Фигура меняется, и меняется кардинально, в теле появились заметные утолщения, усилилась жилистость, проявившись не в самых адекватных и ожидаемых местах, существенно просушилась жировая прослойка, обрисовав контуры и еще больше подчеркнув некую несуразность фигуры. Сказать, что выглядело это отвратительно, было нельзя, но и красавцем я себя назвать не мог, скорее некая неправильность, что ли, необычность, приковывающая взгляд своей ненормальностью. Кто-то мог бы даже сказать, что тело приобрело угрожающий вид, стало более хищным, жестким и пугающим, и всему виной была эта чертова рельефность, буквально отрисовавшая меня заново, даже, можно сказать, слепившая, что было не так уж и далеко от правды. В общем, длинные рукава и высокие воротники по прежнему были и, скорее всего, будут являться неотъемлемой частью моей одежды. Ну да я уже привык к этому, не первый день, как ни как. Теперь же еще предстоит прокачать на новую тему фамильяра, и кое-какие мысли по этому поводу уже были.

Для начала хотелось проверить два момента, сможет ли кошмар незаметно заменить меня в этом мире и способен ли полностью избавить от необходимости носить одежду. И тот и тот случай были довольно трудны в исполнении, по крайней мере, в теории, и подойти ко всему предстояло со всем тщанием и усердием, а времени на это все пока явно не будет хватать, так что увы и ах. Я еще минут двадцать подбирал варианты облачения для руки и остановился на легкой форме гладкой, под вид человеческой ладони перчатке, наименее всего из перепробованного притягивающей взгляд. Да, именно то, что нужно. И тут в дверь постучали.

- Открыто, - бросил в пространство.

Внутрь тут же заглянула Кристина и, не заходя, проговорила:

- Вас ждут снаружи.

Я кивнул, отметив это "вас" и спустил ноги на пол. Как и думал, хрен теперь будет свободное время, при всех этих трупах и прочем. Спустившись за девушкой на первый этаж, обнаружил, что все новоявленные владыки кошмаров выстроились снаружи около стены и пожирают глазами медленно прохаживающуюся взад-вперед корпусовку. Я становиться в строй не стал принципиально и подпер плечом стоявший рядом фургон, ожидающе уставившись на Татьяну, и та не заставила себя ждать:

- С этого момента вводится военное положение, - начала девушка, - все подчиняются строгому графику и беспрекословно выполняют утвержденные инструкции, остаться в стороне не сможет никто, - и бросила на меня полный сомнения взгляд.

- Далее, разнарядку получите ближе к вечеру, пока же продолжаете заниматься по плану и следуете всеобщему расписанию.

- Теперь ты, - она уставилась на меня, - тебя ждет шеф, дорогу помнишь?

Пришлось кивнуть.

- Отлично, выдвигайся, - и, махнув остальным рукой, повела их в здание.

Я же пару раз качнулся с пятки на носок, задумчиво пялясь им в след, затем сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Вот и все, официальное признание войны прозвучало, прощай спокойная мирная жизнь. Губы невольно разошлись в ухмылке - это когда же она у меня еще была спокойная и мирная? Уж и не припомню. Ну что, солдат, кругом и шагом марш смотреть, что там тебе приготовило высшее начальство. Я быстро пересек разделяющие до входа метры и поднялся на второй этаж, дежурный корповец кивнул и указал на закрытую дверь. Ясно понятно, уже ждут, что ж, не будем испытывать их терпение. Нажав и толкнув от себя ручку, сделал шаг вперед и сразу оказался под прицелом пяти пар внимательных глаз - ну ничего себе встреча, откуда их столько? За столом в центре кабинета сидели настолько внушительного вида люди, что не проникнуться серьезностью атмосферы было просто невозможно, тем более, что я уже почти пришел в себя и ничто людское было теперь мне не чуждо.

Как-то сам по себе подтянулся и, кивнув сидящим, молча прошел к сиротливо пустующему в торце стола креслу. Мягкая обивка приятно приняла в себя тело, позволив откинуться и расслабить спину, а подлокотники услужливо приняли руки, слегка отвлекая от стоящего в помещении напряга.

Сидящие напротив меня дядьки были все как на подбор внушительных размеров, в разномастной армейской форме с разнообразной символикой, мне их знаки отличия ни о чем не говорили, никогда этим не интересовался, но то, что тут собрались достаточно влиятельные люди, было ясно и так. И им что-то очень было нужно от меня. Я слегка улыбнулся, сглаживая затянувшееся молчание, и решил начать первым:

- Удобные у вас кресла, - и улыбнулся еще шире.

Виктор Анатольевич, восседающий во главе стола, вздохнул и обвел взглядом сидящих, словно говоря, мол, видите, с кем приходится иметь дело. Затем сцепил руки перед собой в замок и произнес:

- Ну что ж, начнем. Вам слово, полковник.

Сидевший справа от него лет сорока-сорока пяти солидный мужчина в темно-зеленом костюме, при погонах и с рядом наград на груди кивнул и открыл лежащую перед собой папку. Затем бросил на меня изучающий, по его мнению, взгляд, но быстро отвел его в сторону и, уткнувшись в бумаги перед собой, спросил:

- Соин Владимир Васильевич?

Я улыбнулся, они что, хотят пройтись по моим данным?

- Соин Владимир Васильевич? - повторил бывший полковником и поднял на меня взгляд.

Я опять кивнул, как болванчик, растягивая улыбку еще шире.

- Будьте добры отвечать, когда к вам обращаются.

- А позвольте узнать, с какой целью вы интересуетесь, да и вообще зачем, если вся информация у вас на руках, так много свободного времени? - умом я понимал, что не стоит обострять отношения с этими людьми, но внутри будто что-то заело и так и просилось наружу.

На пару секунд повисла гнетущая тишина, потом Виктор Анатольевич развел руками и, скривившись, бросил:

- Никакого понятия о субординации, ладно, Борис Владимирович, давайте перейдем к сути.

Тот понимающе покивал, явно выказывая свое неодобрение с порицанием моему поведению, переложил пару листков в папке и передал через соседей мне очередную бумажку, при первом взгляде на которую у меня чуть не взлетели вверх брови.

- Ознакомьтесь, - но я и так уже вовсю бегал глазами по строчкам и по чуть-чуть ахреневал.

Вот так карьера, вот так взлет, никогда не ожидал, да и представить себе даже не мог, что когда-либо буду иметь военное звание, обалдеть просто. В руках у меня был приказ о присвоении звания лейтенанта, заверенный, подписанный и с моими данными, в общем, добро пожаловать в младший офицерский состав. Хотя, опять-таки, меня даже не спросили.

- Почему лейтенант?

- Есть возражения?

- Есть интерес, - я оторвал от бумаги глаза.

- Вы будете работать в паре с лейтенантом, координировать совместные действия по выполнению поставленных задач и нести за свои действия соответствующую ответственность. Так что, было решено уравнять вас в полномочиях, хотя более высокий приоритет будет и не у вас. Задел на будущее, так сказать. Еще вопросы?

- Уйма. Во-первых, я еще ни на что не подписывался, во-вторых, о какой ответственности идет речь? В-третьих, мне не нужна эта военная субординация и вышестоящее начальство, имеющее возможность пинать меня, когда ему ни вздумается. Мне продолжать? - первоначальные эмоции довольно быстро меняли контраст, как только до меня стала доходить суть подсунутой мне свиньи. Да, с одной стороны "ох, как хорошо", но с другой - "на хрен мне это надо", и по всему выходило, что второе явно перевешивает первое.

Ненадолго повисшая в кабинете тишина была прервана осуждающим:

- Да уж.

И:

- Никакого чувства патриотизма.

Но на меня это не произвело никакого впечатления. Все эти, не стану спорить, много чего добившиеся люди и явно имеющие значительный вес в обществе, хотели от меня того, чего, по их мнению, достоин и заслуживает не каждый, взамен требуя вполне адекватное отношение и возлагая необходимые обязанности. Вот только это было их мнение, не мое.

- Значит так, - хлопнул ладонью Виктор Анатольевич, и по его лицу я понял, что чего-то подобного он и ожидал, - это не просьба, это уже свершившийся факт и тебя, лейтенант, - он выделил это слово, - просто поставили в известность. Более того, учитывая твое явно не армейское прошлое и понимая твое отношение, - он сделал паузу, давая понять, что тут уместно менее мягкое выражение, - тебе был сделан ряд неофициальных уступок. С тебя будет меньше спрос, учтен ряд послаблений и прочие моменты. Взамен твой приоритет принятия решений будет ниже, чем у твоего коллеги, собственно, как и сам спрос. Так что маршировать тебя не заставят, не волнуйся, но подчиняться приказам будь добр, все ясно? - и замглавы вперил в меня взгляд.

Я улыбнулся, кивнул и, когда он, не выдержав, отвел глаза, поинтересовался:

- И кто же будет за мной присматривать и направлять?

- Вы уже работаете вместе, - ответил полковник.

Понятно, почему-то ничего другого я и не ожидал.

- Далее, - в дверь постучали, - войдите, - прервался хозяин кабинета, и в открывшуюся дверь вошла корпа.

Я сидел к ней спиной, но это не мешало мне отслеживать все происходящее в помещении и заметить ее легкое недоумение моим присутствием оказалось весьма забавно.

- Вы как раз вовремя, лейтенант, забирайте приказ, своего нового напарника, - сидящие кто ехидно ухмыльнулся, кто сочувственно покачал головой, - и зайдите за предписанием. До вечера вы уже должны быть полностью укомплектованы и готовы, выполнять.

- Так точно, - кивнула девушка и, взяв переданную ей одним из присутствующих чинов папку, четко развернулась и вышла за дверь.

- А вам особое приглашение нужно? - хмуро бросил серый китель справа от меня.

- Хочу уточнить кое-что.

- Что именно? - поднял бровь полковник.

- Что с оплатой.

- Владимир Васильевич, - процедил замглавы, - есть приказ, есть предписание, идите и ознакамливайтесь, мне вам еще бухгалтерией заниматься?

- Всего доброго, - пришлось подняться не солоно хлебавши и выйти совсем не так браво, как до этого корпа. Трындец, если по деньгам решат просадить, то пошлю все это на хрен и продолжу сотрудничать на свободной основе, наваливать на себя кучу обязанностей, о которых еще даже ни сном ни духом за копейки я не намерен. В коридоре ждала вычитывающая документы девушка и как только за мной закрылась дверь, произнесла:

- Ну, здравствуй, напарничек, самая быстрая карьера, какую я только видела, тебя стоит поздравить.

- Не завидуй, я еще не согласился.

- Как это? - она оторвалась от чтения.

- Кушать за что-то надо, а если тут платят копейки, то лучше я останусь на вольных хлебах.

- Не беспокойся, - махнула рукой, - с этим все в порядке, пойдем, - и махнула рукой.

В этом крыле я еще не бывал, вернее, пробегал ранее на скорую руку Белым, для ознакомления, так сказать, но сам лично не бывал. Как оказалось, здесь размещалась местная канцелярия, бухгалтерия и вообще все, что было связано с бумажной волокитой, так как всевозможных дверей с "макулатурными" указателями было довольно много. Бюрократия в самом соку, в общем. Открыв одну из таких дверей, мы попали в довольно-таки просторный кабинет, заставленный, тем не менее, просто уймой всевозможных шкафов, тумб и полок.

- Назначение на Соина и Вихляцкую, - обратилась в пространство девушка.

Одна из возившихся за компьютером женщин встала, проклацала печатями на стопке листков и передала их корпе, все молча, без единого звука, без единого взгляда, в глазах тотальная сосредоточенность и занятость. Похоже, работой здесь завалены по самую макушку. Та приняла бумаги и повела меня в очередной кабинет, где нам выдали платежные ведомости. Напротив моей фамилии стояла сумма, превышающая даже мои самые смелые ожидания. Ну, ничего себе, это столько здесь получают? Все? Или только избранные. Девушка лишь усмехнулась, увидев мой удивленный взгляд, и потащила дальше.

- Удовлетворен?

- Оплатой да, по работе еще не знаю, так что тебе желательно ознакомить меня с этим не затягивая, что бы не зря тягаться по коридорам.

- А ты сам как думаешь? Ну, не за компьютер же тебя посадят, - и добавила уже более серьезным тоном, - начальство оценило твой вклад в недавнем нападении и сделало соответствующие выводы.

- И?

- И единогласно было признано, что твое вмешательство, по сути, оказалось достаточно ощутимым, что бы всерьез рассмотреть твою кандидатуру в ином свете. Так что быть нам с тобой ударным отрядом, - последнее было произнесено уже не с таким энтузиазмом.

- В смысле, патруль?

- Нет, - она покачала головой, - как ты это, кстати, делаешь?

- Что именно?

- Не придуривайся, по периметру базы стоят камеры, ты просто исчез, а потом нападавших стало рубить в капусту. Куда ты делся? И как защитился от их воздействия? - девушка испытывающее посмотрела на меня.

- Так что там с обязанностями? - проигнорировал я ее вопрос.

- Как хочешь, напарник, - было видно, что она слегка обижена, - а заниматься мы будем ликвидацией подобных очагов. Отряд будет создан из действующих владык, - последнее слово девушка произнесла с кривой ухмылкой, - и бойцов Корпуса. Основная координация лежит на мне, ты ответственен за своих ребят и вашу часть работы, но подчиняешься мне.

- И больше ничего? - переспросил равнодушно.

- С определенными уступками и послаблениями, - нехотя добавила девушка.

- Мне это ни о чем говорит, но рамки этих послаблений придется подгонять в процессе, иначе у нас мало что получится.

- Не беспокойся, ты у нас особенный, и отношение к тебе будет такое же, - ей явно не нравилась подобная ситуация.

- Славно, но вот и посмотрим на сам процесс, а там и решим. Что по плану?

- Ты иди к ребятам, бери Кристину с Павлом и спускайтесь вниз, мы вас там будем ждать.

Я кивнул и направился к выходу, по дороге сложив вчетверо приказ о присвоении лейтенанта и спрятав его в карман. Вот и все, почти, стоит только понять, по плечу ли мне на меня возложенное и, можно сказать, военная карьера началась. Мой визит народ встретил заинтересованными взглядами, а когда сказал, что забираю с собой только двоих, вопросы посыпались как из ведра.

- У Татьяны спросите, - пришлось от всего отгородиться и кивнуть парочке на выход. Их питомцы пристроились позади и составили нам своего рода конвой, кошмарный по своей внешности и донельзя нелепый в этих чистых и ухоженных помещениях. Что сказать, все кошмары были не от мира сего и не несли в себе абсолютно никакого позитива, разве лишь для таких как мы. Спустившись и выйдя наружу, сразу же заметили небольшую толпу, собравшуюся вокруг инструктирующей их девушки. Приметив нас, они расступились и обратили все взгляды на нас.

- Знакомьтесь, - сказала корпа, - Влад, Кристина, Павел, про них вам и говорила, с ними и будем работать.

- А это, - обратилась она уже к нам, - вторая половина отряда, с некоторыми вы уже знакомы, - я поймал кислую улыбку Стаса, - с некоторыми нет, но время есть, еще успеете. Дальше, нам выделены две каракатицы и полные комплекты второго уровня, - это вызвало у слушающих бойцов возгласы одобрения, - дальний гараж под размещение со всем необходимым и время до вечера, что бы полностью разместиться. По старшинству подчиняетесь мне, потом Владу и дальше как обычно. Вопросы есть? Нет? Отлично, выдвигаемся, на все про все три часа.

- Что еще за каракатицы? - спросил я по пути.

- Увидишь, умники умудрились еще доработать наши колеса, на все отделение имеется всего семь таких машин, и две из них отданы нам.

- Не мало одного отряда на весь город?

- Мы не одни, просто вам всего трое и задачи нам будут ставить несколько иные, чем другим.

- Дежурный режим?

- Примерно, мы понесли тяжелые потери и столкнулись с абсолютной беспомощностью перед внезапным нападением, если бы не ты, должна признать, неизвестно, чем бы закончилось, мало ли чего у них еще было припасено.

Пришлось невольно скривиться:

- Говори по тише.

Она покосилась:

- Какая скромность.

- Не хочу ненужной известности.

- Тем не менее, это так, но скольких они успели убить, - ее лицо помрачнело, - если бы ты только вмешался раньше.

Я промолчал, да и что сказать, что мог вмешаться сразу же, что большая часть потерь, понесенных Корпусом, могла бы уменьшиться чуть ли не в трое, да только мне было тогда наплевать на все это, и потому просто стоял и смотрел, как их вокруг убивают? Это ей сказать? Нет уж, да и вообще до сих пор не понимаю, что заставило вмешаться. По логике, база должна была быть истреблена, если только у корпов ресурсов не больше, чем представляю, а видел я тут уже не мало.

Впереди уже во всю сновали кары, завозя в распахнутые настежь ворота гаража мебель, какие-то ящики, упаковки и споро уносясь назад за новым грузом. Нас вселяли прямо на глазах, монтируя перегородки, ставя стены, собирая столы, кровати, проводя проводку и все такое. Условия без особого комфорта, но с максимально возможной эффективностью и только самым необходимым, а в правой части здоровенного склада стояло два чуда, непонятно как занесенных в наш городок. И если фургоны патруля с их выдвижными пушками смотрелись на фоне всего происходящего еще более-менее, то эти, действительно похожие на каракатиц машины являлись уже чужеродным телом, абсолютно не вписываясь в общую картину. Шестиколесные монстры в длину были, наверное, метра три с лишним и в ширину превосходили любую городскую легковушку. Форма кузова, да и вообще всего автомобиля больше походила на военную разработку, коей, наверное, и являлась, внушая уважение уже только своим видом. Машина, скорее всего, имела увеличенный запас прочности, высокую проходимость и прочее и прочее, и будь я ценителем всего этого, то сейчас прыгал бы вокруг в диком восторге, хлопая в ладоши и заламывая в умилении руки. Но мне был всего лишь интерес, и больше не к машине, а то, из-за чего ее так прозвали.

Абсолютно непонятная мне конструкция крыши позволяла делать из автомобиля кабриолет, хищно открывая взору спрятанное внутри чудовищное жерло какого-то нового оружия. Как объяснял один из бойцов, проводя ликбез для чайников, то бишь нас троих, данная модификация являлась усовершенствованным образцом установленных на машинах патруля орудий и была насколько мощней, настолько и дороже, позволяя буквально опустошать пространство в точке прицела, сея просто хаос и смерть. Каждый джип вмещал до восьми человек, не включая водителя, и имел еще место под снаряжение или еще какой груз. Про стоимость машины парень предпочел умолчать, заметив лишь, улыбнувшись, что отдельным людям такое никогда не будет по карману. Сходство же с каракатицей крылось в боевой раскладке машины, когда пушка приводилась в боевую готовность и выставляла в стороны над крышей защитные чехлы, при необходимости намертво сцепляющиеся с элементами разобранной крыши. По его словам данная конструкция была достаточно надежной и уже проходила проверку боем, полностью себя оправдав. Мощность же самого оружия должна была с лихвой компенсировать небольшую численность отряда, позволяя нам выполнить почти любую задачу в пределах города. Только вот нам к ней строго настрого запретили даже прикасаться, а лучше и вообще на нее не смотреть. Причем специально для нас это было повторено еще раз, с серьезным убедительным лицом, не сулящим ничего хорошего в случае нарушения приказа. Тут корпа показала себя во всей красе, явив и строгость, и понимание, и умение поставить себя так, что бы услышано было все. Хотя, с ее-то даром, в общем, лично меня это мало впечатлило, а вот эти двое кивали как болванчики и смотрели, чуть ли не с подобострастием.

А потом пришлось заниматься тем, что помогали обустраивать свое жилье. Нам, как лейтенантам, было отведено по собственной каморке, Павел с Кристиной получили еще одну, а десять бойцов Корпуса заняли четвертую.

- А что с туалетом и ванной? Тут вода вообще хоть есть? - поинтересовалась Кристина, взявшая в привычку оглаживать холку своему кошмару. Со стороны это смотрелось довольно странно, девушка отстраненно, абсолютно не обращая на это внимания, елозила ладонью по воздуху, будто повторяя очертания чего-то округлого. Ее пальцы периодически расходились и будто чесали за несуществующим ухом, видеть которое кроме нас троих больше никто не мог. В оригинале же жуткая безглазая башка не проявляла никаких признаков удовольствия, видно, ни с какими кошачьими в родстве она, все же, никогда не состояла. Но хозяйке было на это плевать, собственно, как и твари, так что дискомфорта не чувствовала ни одна.

- Туалет устанавливают снаружи, душевая в здании напротив, а что, без привычных удобств уже и жизнь не мила? - ухмыльнулась Татьяна, - Привыкайте, мы теперь летучий отряд, так сказать, нам комфорт ни к чему.

- Ясно, - не особо и разочарованно кивнула девушка, - наши вещи тоже принесут или сами будем забирать?

- Принесут, обустраивайся пока с тем, что уже есть.

Меня же эти хлопоты мало чем заботили, кровать есть, отгородка ото всех тоже стоит, да и верх собранная конструкция тоже имела. Осталось только периодически проверять ее на наличие следящих устройств и быть осторожным с вверенными мне двумя "бойцами", чтобы не лезли не в свое дело. Открываться перед кем бы то ни было, абсолютно не входило в мои планы. Под потолком неярко горело полушарие светильника, при желании можно было отрегулировать его интенсивность, но мне и этого было достаточно. Разложив на кровати матрас, застелил его простыней, кинул подушку, одеяло, сверху бросил покрывало, на тумбочку поставил часы, такие выдали в каждую комнату, и счел обустройство почти завершенным. Осталось только перевезти кое-что из вещей из дома, белье там, сменку и все такое. В общем, закончил я раньше всех, походу, и вышел наружу, устроившись на одной из пустых коробок. Спустя пару минут рядом опустились Стас и еще один боец.

- Кирилл, - протянул незнакомец руку.

- Влад.

- Так ты теперь лейтенант? - улыбнулся во все тридцать два Стас.

- Не было печали, взяли и припахали, - попытался отшутиться я.

- Зря, контора свои кадры ценит, уж я-то знаю.

- Может и так.

- Не может, а так и есть, правда, Кирюха?

- Правда, правда, - протянул тот не столь жизнерадостно.

- Да успокойся ты, выживет твой брат, сказали же - для жизни не опасно, - ткнул его локтем водила.

- Да знаю я, - отмахнулся тот.

- Под раздачу попал, когда заваруха началась, - пояснил Стас и добавил уже товарищу, - тем более сам знаешь, какая у нас больничка.

Мужик опять кивнул, соглашаясь, но было видно, что отпустит его не скоро, слишком уж переживал. Родной, выходит, брат, не двоюродный или еще какой более дальний, суть сама семья. Я невольно переложил на себя его ситуацию, брр, ну его такое на хрен, не будет с нами такого никогда, уж я-то постараюсь.

- Ты чего, - настороженно спросил Стас.

И я, повернувшись, увидел, как они вдвоем слегка отстранились, не сводя с меня глаз. Было в их взглядах нечто такое, что выдавало не страх, нет, его как раз не было, но некое знание, заставляющее относиться к тебе по-другому, с опаской, что ли, с нежеланием обидеть, оскорбить, что ли.

- Чего? - переспросил я.

- У тебя лицо, словно маска стало, каменное, не живое.

- И?

- Что "и"? Вот я и спрашиваю - ты чего?

- А, не обращай внимания, бывает, - пришлось отмахнуться.

- И часто?

- Иногда, - ответил и поежился, осознав, что произошло. Представленная картина с собственной семьей окатила сознание будто волной, откуда-то пришла отрешенность, граничащая с равнодушием, и сменяющиеся картинки убийств, десятков, сотен, тысяч, происходящих с пугающим хладнокровием и целеустремленностью. Вокруг меня падают враги, я разрываю их на куски, разбрасывая ошметки по сторонам, и воздух орошается кровавыми фонтанами, моя месть длилась бы вечность, это было бы настоящее шествие, геноцид со всеми вытекающими. Не дай бог такому случиться, холодному разуму нет дела до чужих страданий, бесчувственность глуха к любой боли, кроме собственной, и то под вопросом. Нет, такого для своей семьи и для себя я явно не хотел.

- Ну ладно, это дело такое, ты проставляться будешь? - вновь перешел на дружеский тон Стас, - К тому же в новой компании, ребята вот интересуются, что за птица такая.

- У вас тут разве пить не запрещено?

- Тут да, а в свободное время нет, - впервые улыбнулся Кирилл.

- Ну, тогда решено, - хлопнул себя по колену, - освободим время, будет вам застолье, - с такой зарплатой действительно не грех проставиться.

- Отлично, - водила расцвел, - готовь кошелек, нас хоть и не много, но здоровье отменное.

- Немного? - удивленно вскинул брови, - Вас же человек десять, если не ошибаюсь, плюс мои двое, плюс Таня, это ж четырнадцать человек, кагал целый.

- Это что, - отмахнулся парень, - у нас принято отдыхать в двадцать-тридцать рыл, правда потом все рассасываются кто куда, но вначале это и есть кагал, а тут так, дружеские посиделки.

- Неплохо вы гуляете, - я покачал головой.

- А то, - довольно осклабился тот, - тем более что работа такая, всякое может случиться.

Тут я предпочел промолчать, да и что говорить, смысл развивать болезненную тему, и так все все прекрасно понимают, особенно после сегодняшнего. Мимо продолжали сновать кары, заносились ящики, коробки, подвезли даже один холодильник и отдельной доставкой были приняты съестные припасы. Все сновали подобно муравьям, помогая разбирать и обустраивать свое жилище, работали почти без перерывов, до упора, так что к вечеру, почти уложившись в срок. Были произведены последние операции, и народ собрался около импровизированного стола, наспех собранного из двух здоровенных ящиков, уж и не знаю, что в них там такого привезли, но размерами они были метра полтора на два где-то. Появилась легкая снедь и за неимением альтернативы кто-то стал откупоривать минералку, по рукам пошли пластмассовые стаканчики, народ собрался в кружок и дружно поднял руки. Я же себя чувствовал чертовым отщепенцем, все никак не мог отождествить с себя с остальными, будто и нахожусь среди них, здесь, со всеми, но сам чужой, и лишь прикидываюсь своим, каким-то образом вписываясь в коллектив. Странные и неприятные ощущения. Руки столкнулись, расплескав воду, и пошли назад. Ребята загомонили, в процессе трехчасовой работы все перезнакомились и только мне не были известны все корпусовцы, так что проблем с общением у них не было. Я как-то сразу оттерся в сторону и незаметно отошел в сторону, для меня не было причин праздновать, не тот день, не то настроение, слишком много крови было пролито, и мной, и по моей вине, и сколько ее еще будет? Ладонь сама сжалась в кулак, комкая стаканчик и расплескивая остатки минералки, на душе было неспокойно, надо было уединиться, разобраться во всем, но времени просто нет, да и будет ли?

- Что-то не так? - сзади подошла Татьяна.

Обернувшись, взглянул на нее в начавших сгущаться сумерках и не узнал. Передо мной был не собранный, ответственный, знающий свое дело лейтенант Корпуса, а обычная девушка с бутербродом в одной руке и стаканчиком в другой. Даже странно, никогда не думал о ней так, не спорю, внешне она очень даже симпатична, но, все же, корпа, а это уже совсем другое отношение.

- Нет настроения праздновать, - ответил искренне.

- После такого ни у кого нет, но зацикливаться нельзя, от этого будет только хуже, - она аккуратно откусила кусочек и кивнула мне, - а ты чего, не голоден?

- Нет, - покачал головой, - какой план на завтра?

- Будем учиться взаимодействовать и быть готовыми исполнить задачу, - пожала она плечами, - стандартный в таких ситуациях распорядок.

- Ясно, - пока она жевала, задумчиво всматриваясь в опускающиеся на базу сумерки, мне вдруг вспомнились их корчи и вопрос сорвался с языка сам собой, - ваши разобрались с сегодняшней атакой?

- Нет, и понятия не имеют, как быть с этим дальше, мало информации.

- А эта чужеземка, Ашти, что она говорит?

- Она толком ничего не знает, сказала лишь, что подобная практика применяется уже давно, но о ней мало что известно не посвященным.

- То есть, у нас ничего нет, и следующая атака может оказаться успешной.

- Ну, кое-какие меры были приняты, воздух наливается краснотой довольно быстро и среагировать и хоть как-то защититься не успеть никак, но вот сама площадь воздействия не так уж и велика. Так что рассредоточенные в отдалении снайперы довольно жестко смогут отреагировать на подобную угрозу, так что абсолютно беспомощными мы уж точно не будем. Да и умники обещали еще кое-что разработать.

- Так сказали ведь, что мало данных.

- Они имели в виду разработку дальнобойной автоматики или что-то типа турелей, насколько я поняла, техника-то не человек, ее не скрутит.

- Лишь бы своих крошить не начала, - выдал первую пришедшую на ум мысль.

- Ну, не дураки ведь будут заниматься, разберуться. А ты всегда так развлекаешься, в стороне ото всех? - она улыбнулась.

- Мне не претит одиночество, для нас это лучшее качество, - ответил я честно.

- Этим объясняются твои ночные прогулки?

- Не только, - кивнул, соглашаясь, - еще я люблю дождь, особенно в темноте и когда вокруг никого нет.

- Надо же, совсем один, в полнейшем мраке, под потоками воды, почти как сюжет для ужастика.

- Нравятся ужасы?

- Не без этого, - девушка улыбнулась, - покажешь своего?

- Надоело спокойно спать? - я недоуменно посмотрел на нее.

- Беспокоишься за мой сон? Не стоит, просто Артем еще тогда не слишком лестно отзывался о твоей твари, вот, пользуясь случаем и спросила, можешь мне его показать?

- Почему бы и нет, твои же нервы, - улыбнулся я, - готова?

- Давай, - она сделал два шага в сторону, и скрестила руки на груди, сделав серьезное выражение лица.

Я для спокойствия просканировал пространство вокруг, проверив на наличие возможной слежки и, повернувшись к единственной снимавшей это место камере спиной, заставил Белого вылезти и проявить личико. Подобное не было чем-то сложным, тем более, что дома я уже практиковал их полное проявление, так что это удалось без труда. Но целиком показывать кошмара не хотелось, потому придется ей довольствоваться и этим. Освещение базы прекрасно позволяло читать даже ночью, неосвещенного пространства практически не было, так что свет падал как нужно, и девушка смогла для первого мгновения рассмотреть вполне достаточно, что бы закусить губу и отшатнуться, враз побледнев лицом. Белый же, по моей инициативе, еще и раззявил пасть, явив на обозрение особенности своих челюстей, частоколом укрывших добрую их треть. Я был почти уверен, что она еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть, и уже за это почувствовал к ней уважение, сильная девушка, нельзя не признать. И спрятал кошмара обратно.

- Удовлетворена? - спросил спокойно.

Она кивнула, застыв на месте и неосознанно обхватив себя руками, когда скрещение рук в единое мгновение перешло в защитный жест шокированной психики и натянувшихся как струны нервов. Она еще только осознавала, насколько сильно впечатлена, а я уже отчетливо видел это по ней.

- И как, стоило оно того?

Девушка ответила не сразу:

- Они все такие? - наконец выдавила она, поежившись.

Я кивнул:

- Большинство, по крайней мере, ни одного красавца я среди них не видел.

- И вы видите их постоянно?

- Да.

- И каково это, постоянно натыкаться на них взглядом?

- Привычно, - пожал плечами, - будто у таких, как мы, есть выбор.

Она приблизилась и уселась рядом на один из ящиков.

- И тебя это полностью устраивает? Никогда не хотелось избавиться от этого?

- Ты не понимаешь? - покачал головой.

- Возможно, - девушка не стала спорить, - что думаешь о пришельцах?

- Вы их так и решили называть, "пришельцы"?

- А что?

- Они же должны себя как-то называть, Ашти разве не в курсе?

- Она говорила, но там такое, что язык сломать можно, так что пока будут пришельцами.

- Ясно, да и что думать: мечи, защита от огнестрела, одежка как в средневековье - абсолютно чуждая нам культура и другой путь развития. Если перенять часть их технологий, задавим их без проблем, но пока что все зыбко.

- Ну, примерно так же считают и все остальные.

- А ты?

- А я выполняю приказы, тем более, что с каракатиц их можно перестрелять просто издалека.

- Если не будет засады или еще чего неожиданного.

- А вот для этого у нас есть вы, владыки, - она улыбнулась, - кто вообще додумался до такого?

- Блин, да я ляпнул, когда молодежь насела, сказал, что первое в голову пришло, им же пафос нужен, крутизна, а потом оказалось, что все было на достаточно серьезно.

- Да уж, приложил ты руку к будущему, - она негромко хохотнула.

- Чего смеешься, мы сами-то сейчас как называемся?

- Мы? Да никак, просто третий боевой, у нас с этим не заморачиваются, лишь бы толк был.

- Ну вот, а тут - Владыки, чувствуешь разницу? - улыбнулся уже и я.

- Чувствую, чувствую, - она уже откровенно рассмеялась, - ладно, владыка, пойду разгонять эту шайку-лейку по койкам, ты и сам не засиживайся.

- Вот как, значит, сама приказать мне не можешь?

- А ты бы послушался?

- Нет, - покачал головой.

- И я знала, что ты это скажешь.

- Естественно, - наши взгляды встретились, и она просто кивнула, давая понять, что поняла все правильно. Вот так-то, как бы там ни было, каждый знает о другом ровно столько, что бы не доверять полностью и спокойно принимать подобное отношение к себе самому. Такие вот дела. Она уже ушла, а я еще некоторое время сидел и размышлял. Рано или поздно о нас станет известно все или почти все, на что способны, чего стоим, что можем, и единственным верным решением будет постоянно прятать что-нибудь в рукаве и безостановочно наращивать свой потенциал, обучаясь и накапливая знания, приручая питомцев и ища другие пути самосовершенствования. Мы не простые люди, которые смогут спокойно жить в стороне под минимальным наблюдением со стороны государства и ничем особо не выделяться, за нами будет вестись жесткий контроль, и никуда от этого не деться. Как бы этого не хотел и как не старался до этого, но теперь я в системе, и даже если только частично, рано или поздно увязну в ней настолько, что просто встать и уйти станет очень трудно, если не невозможно. Хреновая перспектива, но обратного пути уже нет. Остается только грамотно себя вести и не подставляться, стараясь просчитывать все возможные ходы наперед.

- Для младшего офицерского состава отбой был полчаса назад, - донеслось от ворот.

- Иду, - я нехотя поднялся и направился к Татьяне, - иду.

Глава 11

Странное затишье после разыгравшейся трагедии настораживало и воспаляло нездоровый интерес к каждой тени, к любой странности и ко всему необычному, мало ли что еще может выкинуть недосягаемый враг. Корпус был приведен в полную боевую готовность и гудел, словно улей злых, кем-то потревоженных ос, готовых при первом же признаке опасности выстрелить, ударить, укусить. Принятые меры безопасности, вкупе с измененным графиком дежурств и кое-какими нововведениями, позволяли если и не перестать опасаться нового нападения, то уж, по крайней мере, не чувствовать себя полностью беззащитными.

Откуда-то пригнали два вертолета и усадили кварталах в трех на территории видно очередной приобретенной базы. Так что при необходимости мы бы получили еще поддержку и с воздуха, а уж навешано на этих двух монстров было немеряно. В соседних зданиях, с интервалом в сто метров, постоянно находились специальные посты, с высоты своих укрытий простреливающих добрые две трети базы. Да и сама территория значительно преобразилась, появились не чета старым укрепленные двери, окна заимели решетки вплоть до третьих этажей, а дежурившие части теперь располагались как снаружи, так и внутри. Так что при любом раскладе проникнуть в здания противник быстро не смог бы, понадобилось бы определенное время, за которое его можно спокойно было перестрелять. Более того, спустя несколько дней в разных концах базы были установлены три монстра, точь-в-точь копирующие турели из какой-нибудь компьютерной игрушки: укрепленная платформа позволяла подниматься многоствольному чудовищу на добрых три метра над землей и вести просто таки ураганный огонь, сметая в радиусе поражения абсолютно все, что имело несчастье попасться в прицел. В один из вечеров, после их монтажа, когда экскаваторы и прочая техника убралась восвояси, а корпусовские инженеры занимались настройкой и подключением, то чуть ли не треть базы постоянно наблюдала за всем этим процессом. Тогда и удалось узнать, насколько страшного соседа сегодня нам подселили. По своей огневой мощи, эта троица перекрывала в единицу времени чуть ли не треть всего арсенала базы, а радиус поражения позволял уничтожать противника в обзоре ста шестидесяти градусов по горизонтали и девяноста по вертикали, что позволяло практически перекрыть доступ любому врагу на территорию Корпуса. Для ликвидации же этих игрушек понадобилась бы приложить столько усилий, что проще было забросать взрывчаткой здания базы из-за забора, не входя в зону их поражения и не рискуя.

Но были и минусы, башни были жуть как не поворотливы и разворачивались немногим быстрее черепахи, что было вызвано, собственно, самой их конструкцией и стабилизаторами отдачи. В общем, один из техников тогда толкнул настолько заумную речь, что я понял лишь одно - сделай буквально шаг в сторону и это чудовище тебя даже не заденет. Правда, ты все равно останешься в радиусе поражения двух других монстров, но это уже частности, так сказать. Можно было банально спрятаться за их платформами, избежав тем самым огня, но воевать оттуда было бы полным безрассудством, так как все пространство у башен прекрасно простреливалось с постов вне базы. В общем, просчет был колоссальный, тем более, что умники уже занимались системой распознавания "свой-чужой" и обещали запустить своих "деток" уже завтра.

Но нам так и не удалось дождаться рождения трех новых "коллег", в три часа ночи поступил сигнал готовности, и обе наши каракатицы, полностью укомплектованные и загруженные, стартанули в течение буквально десяти минут.

- Что случилось? - Кристина сонно жмурилась, пытаясь прийти в себя и трясясь на заднем сиденье. Стас не особо деликатничал и, видимо, вдавил педаль в самый пол, потому как неслись мы просто как сумасшедшие, и если бы не устойчивость машины, давно бы уже перевернулись на очередном повороте. Зад постепенно превращался в отбивную, комфорта, как такого, не ощущалось, но сейчас это беспокоило меня меньше всего, да и все остальное тоже, происходящее как вокруг, так и в целом мире вообще, обесценивалось очень быстро - в висках начинало крутить. И внутри постепенно рос ком холодной, липкой паники.

Как? Так быстро? Но почему, ведь совсем немного времени прошло? Неужели так прогрессирую? Невозможно! Черт! Черт! Руки до белых костяшек сжали подлокотники, глаза же не мигая шарили за окном, скоро будет ой как херово, учитывая прошлый раз. Не пойму только, почему в те разы это обрушивалось словно лавина, нежданно, без предупреждения, а теперь - теперь хоть есть время, только сколько? Схватить первого попавшегося? А смысл? А есть выбор? Остановить машину и уйти на поиски? И как это я себе представляю? Нет, так не пойдет, едем куда надо, а там посмотрим, по любому должен кто-то попасться. А если и нет, то найду в округе сам. Между висками будто стал металлический стержень с мелкой насечкой и стал медленно проворачиваться, шкрябая и периодически простреливая лоб так, что приходилось сжимать зубы. Сука! Как же не вовремя.

Кварталы мелькали с ужасающей быстротой, слабо подсвечиваемый город казался каким-то селом, если бы не многоэтажки и супермаркеты, попадающиеся вперемешку с частными домами и абсолютно темными, почему-то отключенными улицами. При остановке нас порядком тряхнуло, так как Стас и не подумал снижать скорость, просто круто развернулся на тормозах и первым вылетел наружу. Вот так, все быстро, споро и профессионально. Корпусовцы посыпались наружу как горох, рассредоточившись и заняв позиции, взяв на прицел все подходы и обеспечивая более-менее безопасные минуты для дальнейшего планирования.

- Итак, - обернулась к нам Татьяна, - нужна разведка, будете отрабатывать как на учениях. Вон те склады, кто пойдет?

- Я могу, - вызвался Павел и корпусовка кивнула.

В тот же момент черная тень кошмара метнулась вперед. Народ уже несколько дней как научился смотреть глазами своих питомцев, и радости было выше крыши, если не считать того, что приходилось мириться с месивом из крови, костей и прочих прелестей при взгляде на живых существ. На меня же они старались не смотреть, тем более, что я полностью игнорировал их вопросительные взгляды. Что, увидели мою паутинку? Интересно? Ну так хрен вам, а не подробности. Меня тогда почему-то это жутко раздражало, но до причины докопаться так и не смог, просто отмалчивался целый день и старался поменьше общаться. Сейчас же меня начинало ломать и крутить так, что было абсолютно плевать на то, кто там и что во мне увидел. Мне было нужно. Именно что нужно найти того, кого захочу себе взять. Почему-то это было настолько принципиально, что возвелось в необходимость и даже мысль о принятии под руку кого попало, вызывала конкретный негатив.

- Ну что? - не выдержала корпусовка.

- Пока смотрю, слишком много всего, - поморщился парень.

- Люди есть?

- Есть, и не мало, штук десять, нет, пятнадцать, а, еще здесь есть, ох, с этими двадцать восемь.

- Уверен?

- Да, двадцать восемь.

- Показывай где, - и девушка сунула ему в руки бумагу и ручку, потащив в салон автомобиля.

Что было странно, радиус действия, так сказать, у кошмара Павла был существенно выше, чем у Белого в начале, и лишь немногим недотягивал до его сегодняшних показателей. Мне это еще раньше бросилось в глаза, выходит, каждый монстр действительно уникален и абсолютно по разному связан и взаимодействует со своим хозяином. Виски опять обожгло. Черт! Даже скривился, настолько было ощутимо. Долго я так точно не продержусь.

- Ты чего? - обернулась Кристина, ее кошмар в упор пялился на мое лицо.

- Твоя образина следит за мной? - сдавленно процедил сквозь крепко сжатые зубы.

- Она везде следит, - не обиделась та, - что с тобой?

- Ничего, все в порядке, - а в башке уже стал появляться и второй стержень.

В то же мгновение из машины показалось начальство, и бойцы споро собрались около набросанной Павлом схемы складов. Я тоже пристроился в сторонке, но сконцентрировать внимание все никак не получалось, слишком уж настойчиво сверлило и зудело, казалось, еще чуть-чуть, и одна из височных долей вполне может лопнуть.

- Восемь больших складов, в этом тело сторожа, здесь трое, здесь девять, тут шестеро, еще восемь бродят по территории, и два у ворот. Задача: обезвредить и взять живьем. Руки, рты, ноги - сами знаете, не рисковать, при необходимости бить на поражение. Начнут они, - кивнула в нашу сторону, - дальше вступаем в игру мы. Влад, начнете с дальнего конца.

Я через силу кивнул, пряча лицо в тени и думая, что заниматься этим придется только им двоим, мне сейчас ну совсем не до этого, и тем более не до деликатности, шваркну плетью и пойду дальше.

- Тогда выдвигаемся, вперед не лезть, владыкам соблюдать осторожность и не открываться, каждому по бойцу в охрану.

Рядом со мной тут же нарисовался Стас со своей базукой наперевес, их новое оружие немного отличалось от уже виденных мною ранее автоматов, из которых корпы так качественно нашинковали гиганта, стало короче и более квадратным, что ли. Аккуратно высунувший стебельки глаз из волос, воротника и рукавов фамильяр давал прекрасный обзор, и ночь не была мне помехой, так что на видимость я не жаловался.

- Пошли, - глухо бросив и с трудом оттолкнувшись от капота, направился в сторону забора. Остальные взяли правее и левее, решив взять территорию в клещи.

- Что планируешь делать? - шепотом обронил напарник.

- По ситуации, - прошипел в ответ, очень хотелось схватиться за голову и прижаться к чему-то холодному, - или скручу, или убью.

- Если что прикрою, у тебя две секунды на решение.

- Устроит, - кивнул и выпустил Белого.

Тот метнулся к стене и через мгновение оказался за ней, так, склад со сторожем, вот и тело, ага, здесь никого, можем перебираться.

- Не дергайся, - предупредив Стаса, оплел его тремя щупальцами и, схватившись остальными за край бетонки, перемахнул внутрь. Водила только охнул, но тут же взял себя в руки и, почувствовав, как спало давление с груди, припал на колено, взяв на прицел узкий проход. Мы сейчас были между стеной первого склада и забором, длинная такая кишка метров двадцати в длину и примерно полтора в ширину. Белый уже был около угла и буквально прожигал взглядом устроившегося в тени человека. То, что это был именно наш клиент, не вызывало никаких сомнений. И в следующий момент что-то сверкнуло, а потом и грохнуло, на мгновение залив светом дорогу, ворота и часть склада на противоположной стороне. На землю стали падать, громко стуча, какие-то обломки, а наша цель сорвала с пояса какую-то палку и метнулась в сторону.

Куда, гаденышь - Белый сбил его лапой наземь и вдавил в асфальт, ломая переносицу и почти ломая ребра. Его конечность перекрывала распластавшемуся воину всю спину, захватывая часть задницы и покрывая голову. Малейший импульс, и он просто раздавит его, схлопнув грудную клетку, голову и оборвав жизнь, пусть только дернется.

- Двигаемся, - хрипло проклокотало мое горло, и мы быстро засеменили вперед. Стас все время держал на прицеле просвет, держась позади и чуть сбоку. Но опасности не было, все двадцать семь, если Павел не ошибся, сейчас уже участвуют в заварушке, откуда-то слева уже доносились редкие очереди, что ухало, рушилось. В общем, веселье началось без нас. Не доходя до поворота, спеленал пленника и втащил к нам.

- Берем?

- Ага, - напарник кивнул и стал споро стягивать тому руки и ноги пластмассовой стяжкой, потом залепил рот и притянул ноги к голове, обхватив шею еще одной петлей. Я же уже начинал кончаться. Пошатнувшись, еле успел ухватиться за стену, по верхней губе потекло.

- Стас, - слова давались с трудом, выталкиваемые буквально через силу, - ты, будь тут, мне надо, без тебя, тут, будь, - и пока тот не поднял глаз, продолжая обхаживать нашего пленника, юркнул в тень.

Возникшая дилемма была решена в кратчайшие мгновения: бросить всех и срочно найти кошмара или помочь своим и сдохнуть в процессе. Ответ пришел сам собой, решая оба уравнения - убью всех, устранив угрозу, и быстро найду кошмара. Мысли здесь четкими холодными росчерками ложились так, будто являлись звеньями единой цепи. Никаких сомнений, никаких переживаний. И только боль, раскаленным клещами вцепившаяся в мозг, не давала остыть и забить на все болт. Она гнала похлеще кнута, заставляя все ускоряться и ценить каждую секунду, каждое мгновение, ведь времени оставалось слишком мало, его просто уже не было. Первая четверка засевших в следующем помещении врагов буквально разлетелась фрагментами, марая пол и стены, но меня это мало интересовало. Голова готова была лопнуть. Белый с фамильяром сейчас вовсю шерстили территории других баз, прочесывая помещение за помещением, но пока тщетно.

Я же несся настолько быстро, насколько мог. Рывок, стена остается позади, плети оплетают очередного противника и растаскивают в стороны, руки, ноги, голова - все порознь. "Заложник", всплывает вдруг мысль, они хотели заложников. Иглы боли рвут сознание на части, мысли, хоть и не путаются, но становятся более редкими, им словно мешает что-то появляться, начинает тошнить, нутро все крутит. Выбираю более одетого противника и банально шваркаю им об стену - в отключке, трое других протыкаются насквозь и безжизненными куклами сползают по стене, оставляя за собой кровавые мазки.

Кошмары переключились уже на другие склады, и безжизненность пространства начинает пугать. Гоню их дальше, быстрее, еще быстрее, найдите хоть одного, хоть какого-то, ну же! Уже неосознанно хлещу в бок и делаю рывок к следующей стене - пусто, врагов нет. Ноги вдруг подкашиваются, и я кубарем лечу наземь. Но здесь это не больно, здесь все не так, плети тут же обвивают начавшее слабеть тело и поднимают в воздух. И вдруг приходит знание - нашел, Белый, умница ты такая, прелесть моя, нашел! И уже не обращая внимания ни звуки продолжающегося боя, на крики и вдруг начавшуюся обваливаться стену, рвусь туда, к нему, вперед, только вперед. В глазах мутнеет, и они закрываются, так боль кажется меньше, мелькают стены, проносится пространство одной базы, второй, я уже почти угасаю, внутри будто включили медленно разгорающуюся лампочку мрака, заливающую свет вокруг пожирающей его тьмой. Еще немного, еще, плети неосознанно проявляются и буквально проламывают стену здания, вырывая огромный кусок бетона и проявляясь во всей своей красе.

А там, за следующей стеной, как раз напротив Белого роится нечто непонятное, оно уже чует, уже мечется, ему неспокойно, но мне плевать. Мой, ты - мой! Если б мог, я зарычал, заорал бы, но гаснущее сознание уже не могло позволить себе этого. И из последних сил бросил себя сквозь стену прямо в черный вихрь непонятно чего. И он схлопнулся, закрыв меня, укутав и начав пожирать. Но это и так уже был конец, и все, что я мог - это высвободить сейчас то, что у меня было. И шандарахнуть им в стороны, неважно куда, неважно как, но - получи!

"Сука, опять выжил, когда ж я уже сдохну!" - было первой мыслью, пришедшей в больное сознание, страдальчески принимающее отчеты пострадавшего тела. То, что все еще дышу, было единственной хорошей новостью, остальные же корежили и рвали мое тело буквально на части. Почему-то жутко ныли и чесались плечи, особенно сзади, впрочем, все остальное чувствовало себя не лучше. Хотелось материться, но вряд ли это помогло бы, и я сдержался. Гадство, и во что же я вляпался в этот раз? Сразу же вспомнилась черная воронка вихря и множество точечных, болезненных прострелов, будто одновременно втыкали несколько сотен игл, потом вытягивали и кололи снова. Но наспех проведенный осмотр не показал каких либо повреждений. А вот оттенок руки и, о, господи, задранная рубаха показала полностью синюшный оттенок живота, ребер и вообще всего, куда падал взгляд. И все ныло и болело. Пиздец! Я сел откинулся на стену, прикрыв глаза, и тут же пожалел, потому как, любое движение отзывалось ноющей, вязкой болью, напоминающей потом некоторое время, что нужно быть осторожнее.

Мда, опять жив, и опять как отбивная, какие планы дальше? Где-то рядом раздавались удивленные голоса, кто-то возмущался и что-то требовал, но я лишь теперь обратил на них внимание. Чего? Люди? Здесь? Пришлось давать пинка Белому, выгоняя его наружу - открывать глаза не хотелось. Черт! Это офис и, похоже, напортачили мы здесь немало. У пролома в стене уже собралась кучка народу и живо обсуждала увиденное. Почему-то выходить к ним мне совершенно не хотелось. Впрочем, двигаться вообще не хотелось. Пусть приезжают и забирают меня сами, тележки там какие, аккуратно и осторожно. Мысль о том, что придется перебирать ногами, бросала просто в дрожь, от которой тут же становилось опять-таки хреново. Ну что ж за гадство, даже пукнуть сейчас будет больно.

Внутрь зашла девушка, и какое-то время возилась у обломков одного из столов. Выломанный мною кусок стены упал на него и буквально расхреначил в щепки, придавив собой, видно, какие-то документы. А потом она прошла в мою комнату и, естественно, заметила и меня.

- Эй, здесь человек, - она осторожно приблизилась и склонилась надо мной.

Через мгновение рядом собралась целая толпа и, по ходу, мой вид вызывал у них лишь сожаление. Черт, и так херово, так еще и пялятся.

- Ты живой, эй, как ты себя чувствуешь? - девушка осторожно протянула ко мне руку и я, предвидя очередные муки, сумел выдавить из себя:

- Телефон, позвонить...

- Телефон? Да, сейчас вызову скорую, - она быстро зашарила руками по карманам.

- Н в скорую, - губы вяло шевелились, слова падали с них многотонными блоками, отдаваясь чуть ли не во всей челюсти.

- А куда же? - было видно, что она не согласна.

Я по памяти медленно продиктовал номер Татьяны, и ведь запомнил-таки, обычно у меня с этим проблемы.

- Алло, здесь лежит парень, дал ваш номер, что? - и стала называть адрес, - Да, не трогаем, а скорую? Хорошо, ждем, - и закрыла мобильник.

- Ну что, что там? - загомонили стоящие рядом.

- Корпус, сейчас подъедут, - растерянно отозвалась девушка.

Вот и отлично, там у меня и постелька, и врачи не чета больничным. Теперь осталось только дождаться. А ведь симпатичная, и не высокая, как раз в моем вкусе.

- Как зовут? - прошептал еле слышно.

- Что? Олей, - тут же сообразила та, - ты как, что тут произошло?

Но я не ответил, продолжая хранить неподвижность и узнав, что хотел. Совсем скоро где-то остановился автомобиль и в поле зрения Белого появилась Татьяна и двое дюжих медиков Корпуса, позади шел явно врач. Ага, таки сама явилась, похвально, значит ценна моя шкурка, искали, небось, вчера? Интересно, как все прошло? Без жертв?

- Освободите помещение, - тут же принялась отдавать распоряжения корпа.

Медики споро скрылись с глаз и через минуту появились с носилками. Блин, сейчас трогать будут, я заранее расстроился и приготовился сдерживать крик. Но хрен там, громкий ох и тонну стонов переброска меня на ложе все же вызвала, даже губу закусил, не в силах скрыть терзающие внутренности молнии боли.

- Осторожней, осторожней, - тут же гаркнула корпа, - не картошку везете.

Но это она зря, медики свое дело знали и сделали все настолько аккуратно, насколько могли. Дядька в синем, проведший до этого быстрый осмотр и не выявивший никаких несовместимых с жизнью повреждений, лишь озадаченно покачал головой. Мне же за его прикосновения и все-таки раскрытые глаза хотелось оторвать руки и ноги, до сих пор аукается. Ну да ничего, перетерплю, сам подумал, и чуть не заскулил, когда мое ложе слегка подпрыгнуло, переезжая через порог. Черт, а ведь еще трястись всю дорогу. В общем, с горем пополам, но таки добрались, сгрузили меня на белоснежную простынь, и отгородили белой зановесочкой. Вот так, режим, тишина и покой. И как-то так сложилось, что даже сам не заметил, как, свыкнувшись с ноющим телом, выпал в осадок и заснул. Снилась же какая-то хрень, я то горел черными сгустками, почему-то вырывающимися из тела и не оставляющих на нем даже следов. То эти сгустки влетали в меня и исчезали, очевидно, прорываясь внутрь и успокаиваясь где-то в чреве, а то и вовсе парил, окутанный непрекращающимся черным хороводом, отчего-то выбравшим меня своим центром.

В общем, проснулся я абсолютно не выспавшийся и взмокший, откровенно хотелось в душ, а еще есть и что б уже ничего не болело. И хоть состояние, по ощущениям, было не чета прошлому, но от неприятного зуда и покалывания избавиться так и не удалось. И, в основном, в области плеч. Само собой, рефлекторно обернулся и замер, тупо уставившись на то, чего там раньше никогда не было. И мозг проснулся окончательно - тупим, товарищ, ох, как тупим. Вся верхняя часть спины, плечи и даже частично грудь были покрыты словно панцирной коркой, почти черной, с темно бурыми оттенками, и все это как-то очень уж удачно совпадало с расцветкой Плюща и Звезды, будто тон в тон подбиралось. И вот оно-то и зудело больше всего. Дальше больше, видно мозг, не полностью себя осознающий, был не способен воспринимать картину в целом, и постепенно приходя в себя, выстраивал все новые и новые кусочки мозаики. Я вдруг понял, что пустота внутри стала более полной, что ли, и как только осознание этого пришло в голову, сразу же появилось и знание - Рой. Да, именно так и никак иначе это не назовешь. Где-то во мне, деля пустоту с Белым и Фамильяром, находились, нет, находился Рой, сгустки непонятно чего и, главное, много. Интуитивно потянувшись, послал импульс - наружу. И тут же в закрытом занавеской пространстве стало тесно и темно, во все стороны словно брызнуло мраком, мелким, редким, состоящим из крохотного, но жутко быстрого не пойми чего. И все это постоянно вращалось, вертелось и кружилось. Повинуясь приказу, Рой уплотнился и сбился в шар, зависнув и более-менее замерев в одних размерах. На протянутую руку отделилось и село несколько мелких точек, но мои глаза были бессильны что-либо здесь углядеть, так что пришлось вытаскивать Фамильяра и настраивать его на соответствующий обзор.

И обана и вот те раз, я с удивлением разглядывал копошащихся на руке существ. И данное им имя подходило лучше некуда, именно что Рой. Это были насекомые, если этих крошечных тварей можно было так назвать. Скорее капли тьмы с вдруг отросшими коготками, зубами и постоянно продолжающими менять свое месторасположение шипами по всей длине крохотных тел. Более того, у некоторых смещались и сами лапки, а ротовые отверстия просто пропадали, что бы вновь появиться уже с другой стороны. Кошмар какой-то, почему-то рефлекторно потер переносицу, будто сам пялил глаза, всматриваясь в это нечто.

В отдалении послышались шаги, ладно, потом со всем этим будем разбираться. Втянув в себя всех питомцев, накинул на себя лежащую рядом на стуле одежду, блин, они видели меня всего, и, слегка кривясь, дернул в сторону занавесь.

- Куда, куда, вам еще рано, - тут же метнулась ко мне женщина-медик.

- В самый раз, - взгляда глаза в глаза вполне хватило, что бы сбавить ее ретивость почти до нуля, заставив замереть на полпути.

- Но вас нужно еще не осмотреть, - все-таки не сдалась она.

- Уже не нужно, - я прямо-таки чувствовал, что со мной все в норме, и осознавать этот факт было настолько же странно, насколько и приятно. И мог наперечет выдать все места, где поврежден внешний покров, есть царапины и синяки, кои в множестве своем покрывали мое тело.

- Но доктор...

- Спасибо ему и вам, - оборвав на полуслове опять предпринявшую попытку остановить меня женщину, толкнул дверь от себя и вывалился в коридор. Стоять было некомфортно, по всему выходило, что нужно было еще отлежаться, но меня сейчас слишком интересовало другое. А тупо звать к себе Татьяну, отрывая ее от дел, мне совсем не хотелось. Так что по стеночке, по старинке, без посторонней помощи поплелся себе дальше. Медблок находился почти в центре базы и добраться до своих означало пройти ровно половину, что было не так уж и мало, учитывая размеры территории и мое нынешнее состояние. Уж бегать-то я точно пока не смогу. Но стоило выйти за порог, как откуда не возьмись, появились Стас и компания, тут же подхватили под руки и процесс передвижения существенно ускорился.

- Дежурили, что ли? - спросил удивленно.

- Не надейся, просто не ты один пострадал, навещали паренька.

- Как в целом-то прошло?

В ответ немая пауза, было видно, что ребятам не очень хочется об этом говорить.

- Только не говорите, что погиб кто, - настроение стало катастрофически быстро падать.

- Да нет, - Стас помотал головой, - ранили только двоих, да и ты уже почти на ногах, только вот, - она запнулся, - ты куда исчез?

Блин, точно, надо же как-то объяснить свое исчезновение. Или не надо? Но ребята ждут, и обижать их не хочется, так что сказать что-нибудь все равно придется. Ладно, тогда так:

- У нас случаются моменты, - я осторожно подбирал слова, и они это явно понимали, - когда очень остро становятся ребром жизненно важные вопросы, от которых никуда ни деться и не отложить, в общем, так что я помог, чем смог, и пришлось решать свои проблемы.

- И как, решил? - спросил Стас.

- А по мне не видно? Чуть богу душу не отдал, - скривился я.

- Мда, то-то мы смотрели, как резво они вдруг стали дохнуть, а то, оказывается, ты просто торопился, - водила состроил понимающую мину и кто-то тут же прыснул.

- Очень смешно, мне блин ходить трудно, а они ржут, - сделал я кислую рожу.

- Да ладно тебе, главное живы все.

Пришлось кивнуть, соглашаясь.

- Взяли хоть кого?

- Да, того что первым с тобой повязали, плюс еще двух и того, кого ты на стену чуть не намазал, зачем так сильно-то было?

- Уже не разбирался, времени не было.

- Странно у вас там все.

- Странно, а еще больно и иногда до жути страшно, - ответил, вглядываясь в вываливший нас встречать народ, - это что за делегация?

- Ну, так, в самоволку ушел, как ни как, сейчас тебе пистон вставлять начальство будет.

- Не будет, мы с ней равны в полномочиях, - покачал головой.

- Дурак ты, Влад, - как-то слишком уж сочувственно протянул Стас.

- Ну-ну, ты больно умный.

- Ладно, дальше сам?

- Угу, в вольное плавание, - и меня отпустили, черт, тут же не за что даже ухватиться.

Кое-как сохранив равновесие, поплелся дальше сам. Кивнув молча ожидающим моего приближения ребятам, собирался уже пройти мимо, направившись к себе в комнатушку, как под руку неожиданно резко схватили и потащили в сторону.

- Эй, я больной, со мной нельзя так, - попытался возмутиться, но меня проигнорировали и усадили на один из ящиков в глубине склада.

Корпусовка молча хмурила брови и сверлила меня взглядом. Потом, видимо, что-то решив, сменила лик на более милостивый и, подтащив второй ящик, уселась напротив.

- И что, я бы еще полежать не против, - опять подал голос.

Но на нее это не подействовало.

- Рассказывай, - коротко бросила девушка.

- Что рассказывать?

- Влад, хватит прикидываться дурачком, куда исчез, почему бросил отряд? - и ведь смотрит так пристально, испытывающее. Но воспринимается, почему-то, не как равный по званию, имеющий право спрашивать, а как женщина. Тьфу ты блин, вообще мозги в последнее время плавятся.

- Танюш, - вырвалось само собой, - я помог вам чем успел, а дальше наиболее вероятным было то, что сам бы не дожил до утра, но, как видишь, все-таки выжил.

- И ты это говоришь только сейчас?! - он вскочила, но тут же взяла себя в руки и снова села.

- А что бы изменилось, что со мной, что без меня, отряд не изменил бы своего количества, к тому же частично помочь я все же успел.

- Успел он, - хмуро бросила девушка, - менее кроваво никак нельзя было?

- Ну, извини, специфика кошмаров такая, не могу делать аккуратные миллиметровые отверстия, - развел в стороны руками.

- Что еще было? Почему оказался так далеко от первоначального места?

- Разве далеко?

- Почти в конце квартала.

Ух, епт, это же сколько я в бессознательном состоянии отмахал-то? В памяти стали всплывать образы минувшей ночи, но какой-либо четкости и осмысленности получить не удалось, слишком все размыто, а местами и вообще провалы.

- И зачем стену проломил? Что вообще забыл внутри? - продолжила допытываться девушка.

Я поднял на нее глаза:

- Себя, и свою жизнь.

Она некоторое время непонимающе смотрела на меня, силясь разгадать сказанное, но, в итоге махнула рукой и продолжила:

- Впредь будь добр предупреждать о собственных делах заранее.

Я кивнул.

- Может, хочешь еще что-нибудь рассказать? - несколько изменившимся голосом добавила она.

- Да, спросить, кто меня раздевал в медблоке?

- А что, пропало что-то? - ясно, она меня не видела, значит, только медобслуга, но рано или поздно об этом узнают все, кому нужно. Вот ведь не было печали. Мои отчаянные попытки сохранить свое естество в тайне с треском провалились, по любому ведь есть если не видео, то фотоматериалы. Так, этим займемся позже, придется поработать чужим среди своих, ну да сами виноваты, нечего лезть, куда не следует. А даже если и нет ничего, то всяко стоит в этом убедиться.

- Да нет, просто не люблю обнажаться перед посторонними, стеснительный, - посмотрел на нее в упор, - а теперь, если не возражаешь, я бы вздремнул немного.

- Да, иди, конечно, - она проследила за мной взглядом, что-то усиленно соображая, брови сошлись к переносице, даже моргать перестала. Ладно, и это тоже выясним, дернув Белого к себе, повалился на кровать.

Глава 12

Рядом явно кто-то был. Медленно приоткрыв глаза, сонно сощурился, уставившись на почти неподвижную фигуру, занявшую стул напротив моей лежанки. Еще туго соображая, нашарил взглядом выпуклости груди и только потом перевел глаза выше, ага, вот кто у нас гостья.

- И чего тебе не спиться? - пробормотал неслышно, - Хочешь ко мне, я тут нагрел все.

- Нет уж, воздержусь как-нибудь, но за предложение спасибо, - последовал ответ.

- Ну и зря, тогда я досыпать, а ты не мешай.

И попытался отвернуться, зарывшись с головой под одеяло. Но не тут-то было, Товарищ лейтенант споро пересела ко мне и, нашарив под одеялом голову, впечатала ладонь в лоб. Это она что, проверяет температуру, что ли? Неужели заботится? Но тогда...

- Меня терзают смутные сомнения, почему ты отказалась еще часок подремать вместе со мной, - выдавил я сквозь зевок, рука тут же исчезла.

- Не мели ерунды, тем более, что уже пора вставать, но так уж и быть, у тебя, походу, температура, сейчас вызову тебе медика.

Блин, какого медика, пришлось срочно гасить жар паутины, согревавший меня каждую ночь, обалденная, кстати, способность, я ее теперь часто использовал как грелку, врубил и не паришься, сколько вокруг градусов.

- Девушка, теперь попробуйте, - и сам подставился под ладонь.

- Странно, - она некоторое время не отнимала руку, - ты это сам делаешь?

- Нет, блин, лежанка подо мной, - и уже другим голосом, - так как, покемарим часик вместе?

- Еще чего, у тебя десять минут, жду снаружи, - и, поднявшись, торопливо вышла за дверь.

Ну что ж, делать нечего, придется-таки подниматься. Думал, хоть по самочувствию дадут отоспаться, так хрен вам. Нехотя спустив ноги с постели, принял вертикальное положение, фокусируя взгляд и соображая, куда вчера дел верхнюю одежду. Ага, нашел. Облачившись и пару раз подпрыгнув на месте, с удовлетворением обнаружил, что вчерашняя немочь почти отступила, а завтра вообще буду как огурчик. Единственное, что решил сделать во что бы то ни стало, так это качественно отмыться в душевой после утренних занятий, хотелось прямо отскрести с себя все за последние дни и смыть водой. И дело не в том, что ежевечерний душ не позволял качественно следить за своей гигиеной, просто возникло вот такое желание.

Снаружи уже во всю шла разминка, народ отжимался, пыхтел, бегал и прыгал, разминая суставы и вообще просыпаясь, и я, не особо размышляя, пристроился рядом. Взмахи, наклоны, скручивания, приседания, все слилось в сорокаминутную карусель, после которой народ бодренько потянулся в душевую: умываться, принимать душ, чистить зубы, кому что было нужно. Я же захватил из комнаты полотенце, мочалку и мыло, и решительно направился исполнять задуманное. Тело прямо само просило соскоблить с него минувшие дни и смыть их в сток, прямо наваждение какое-то.

- Неужели все так запущено? - насмешливо скривилась корпа.

- А сама, пропотела со всеми и будешь ходить вонючкой?

- Я не потею, чай не мужик, а леди, - она картинно приняла оскорбленную позу, отвернув лицо и задрав носик.

- Ну, как знаешь, только вот я вижу тогда по более твоего, - и, оставив ее разбираться в том, что сказал, направился дальше, что бы через мгновение услышать догоняющие шажки.

- Я тебе уже говорила, что ты хам? - спросила она, поравнявшись.

- И неоднократно.

- Отлично, выспался?

- Ты дашь выспаться, как же, - скривился я в сторону.

- То есть ты не рад, что тебя будит не Стас, к примеру, а я?

- Гм, с такой стороны я этот вопрос не разглядывал. А он бы покемарил со мной еще часик?

- Балбес ты, - она покачала головой, а я предпочел промолчать.

Душевых у нас было два варианта. Одна разборного образца и представляла собой небольшие кабинки с крохотными предбанниками для вещей. Зашел, разделся, принял душ в клетушке полтора на полтора метра, и можешь быть свободен. И общая, с натыканными вдоль стен кранами и прочими приспособлениями для удобства. Я же принципиально ходил в кабинки, их и убирали чаще, каждые сутки, и для моих потребностей она более чем подходила. К счастью, четыре из них пустовали, так что даже ждать не придется. Через стенку послышался плеск воды, это Татьяна уже включилась в дело, я же, как всегда, сначала аккуратно проверил кабинку Фамильяром, а потом и окрестности - с появлением возможности у наших ребят следить через своих кошмаров, проблем только прибавилось. Приходилось осторожничать сверх всякой меры. И вот, полились долгожданные струи, обтекая лицо, грудь, живот и стекая дальше вниз, по ногам. Когда то представлявшаяся мне картина в процессе всего этого была совсем другая, теперь же ног не видно из-за плюща, спина почти полностью скрылась под Звездой и нашлепкой Роя, грудь так же частью закрыта, в общем, печаль. Намыливаться приходилось на ощупь, ну да я уже привык, не впервой. Как же, все-таки, хорошо, когда мочалка до красна натирает кожу, раскрывая все поры и прямо соскабливая суточную грязь. Тело будто обновляется, преисполняясь новой, чистой энергией. Становится бодрым, поднимается настроение - как же мне всего этого не хватало в последние дни.

Из душа вышел, словно заново родившись, помолодев. На ум вдруг пришел образ сочного, спелого яблока, во рту сразу образовалась слюна. И только тут поймал себя на мысли, что как-то странно себя веду. Слишком уж меня переполняет... а что именно? Да, энергии хоть отбавляй, даже чересчур. Оптимизм? Тоже верно, как-то его с перебором. Да и Татьяна, что-то я в ней слишком часто начал замечать девушку. Гормоны? Хрен его знает. Или, может, последнее воссоединение каким-то образом влияет? Я ведь в этом вопросе дуб пока еще полный. Вот ведь задачка.

- Полегчало? - раздалось сзади и, обернувшись, не смог не отметить, как ей хорошо с мокрыми волосами.

- Не знал бы, что ты из Корпуса, пригласил бы на свидание, - слова сами собой сорвались и улетели по назначению.

- А что, это тебя останавливает? - она хитро сощурилась.

- Меня все останавливает, - я, наконец-то, привел оторопевший от увиденного мозг в порядок и, развернувшись, пошел прочь. Вот ведь, всколыхнулось как, надо зайти в тень, успокоиться, всегда помогает.

Через полчаса я вышел из комнаты с наполовину урезанным комплектом чувств и, встретившись глазами с Татьяной, почти ничего не почувствовал. Вот и отлично, мне только романов на работе не хватало. Девушка же словно окаменела, прикипев ко мне взглядом и явно ощущая изменения, что ж, можешь гадать сколько угодно, все равно ни к чему не придешь.

- Какие на сегодня планы? - устроился рядом.

- Как обычно, - настороженно протянула та, все еще пытаясь меня раскусить, - ты как, нормально себя чувствуешь?

- Вполне, а что?

- Я эмпат, помнишь?

- Помнишь, - кивнул.

- И сейчас ты словно не существуешь, будто закрылся от меня, как стеной.

- И?

- Что и? Как ты это делаешь? И зачем? - она непонимающе смотрела на меня, и было видно, насколько ее этот вопрос волнует. Что, так привыкла читать в людях, что чувство беспомощности выбивает из колеи? Ну да мне сейчас на все плевать, ну почти, уже начал оттаивать, так что извини, утешать тебя не намерен.

- А с чего ты решила, что это я делаю? И, уж тем более, специально?

- А разве нет? - теперь девушка уже хмурилась, лицо стало сосредоточенное, собранное.

- Тебе виднее, ты эмпат, не я, - растянул губы в легкой улыбке.

- Влад, мы ведь одна команда, зря ты так.

- Танюш, ты вот хочешь, что бы я был для тебя как открытая книга, а мне хочется хоть иногда высыпаться, и с тобой под боком, раз уж на то пошло, но ты же игнорируешь мои сетования, почему же мне отвечать на твои?

- Безалаберный подкат, - скривилась девушка.

- И в мыслях не было.

- Тогда что?

- Да ничего, ты спросила, я ответил, - зевок вырвался сам собой, расставляя все по своим местам, ну нет мне дела ни до этого разговора, ни до тебя, по крайней мере, сейчас. Что тут еще скажешь?

Девушка словно в ответ покачала головой и медленно поднялась.

- Знаешь, иногда складывается впечатление, что одна из сторон отдает гораздо больше, и больше принимает на веру, чем вторая.

- Возможно, только ты сама заметил, что это всего лишь впечатление, - сказанное почему-то зацепило за живое, мне уже не было все равно, и быть той самой стороной уж тем более не хотелось.

- А разве не так?

- Для меня нет.

- Вот как, и что же такое ты можешь добавить?

- Хотя бы то, что ты понятия не имеешь, что мы такое, - я устало посмотрел на нее, - с чем некоторым из нас приходится сталкиваться и чем платить, что видеть и что скрывать.

- Ну, так ты же ничего не рассказываешь! - воскликнула она в сердцах и вдруг отвернулась, словно маленькая девочка. Вот те раз, откуда такие эмоции?

- Для рассказов у Корпуса есть свои подопытные, пусть экспериментирует с ними.

- Это не так, - возразила девушка.

- Пока да, пока не так, но я не настолько верю в человека, что бы отрицать очевидное.

- Значит, все-таки думаешь, что мы зло? - она развернулась и пошла на меня, - Мы защищаем людей, защищаем этот город, мы, а не кто-то другой, понимаешь, мы?!

Последнее было сказано буквально мне в лицо, и настолько эмоционально, с таким возмущением и непониманием того, как кто-то может этого не осознавать, что стало даже не по себе. Вот ведь упертая фанатичка, да нас в любом случае или на цепь, или к ногтю, по другому не будет. Разве что мы сами всех так же. И все, другого не дано, не тот мир, не те люди, не тот устрой. Вот что с нее взять?

- Нам бы с тобой выпить, да поговорить по душам, но ведь служба, - и разочарованно развел руками.

- А знаешь, как-нибудь сообразим, что б твоя тупая башка наконец приняла в себя то, что не все у нас так дерьмово, как тебе видится.

- Как скажешь, красавица, как скажешь, - это был шепот уже ей вслед, удаляющейся рассерженной, быстрой походкой.

Что ж, а пока мы предоставлены сами себе, надо бы покопаться в данных медблока, во избежание, так сказать. Но пролетевшие за этим занятием два часа так ничего и не принесли. Данных по мне не было ни в санчасти, ни в хранилище, где обычно собиралась подобного рода информация. Мое дело также не фигурировало нежелательными данными. Вот ведь, неужели действительно ничего нет?

По возвращению получил втык, где, мол, шлялся, когда остальные пашут. Народ же занимался тем, что в который раз отрабатывал совместное взаимодействие. Кто кого прикрывает, как бегут, куда, каким составом и все такое, рутина, одним словом. В конце концов я плюнул и, воспользовавшись своими полномочиями, послал все куда подальше и скрылся у себя в комнате. Выставив Белого для охраны, в основном от любопытства этой парочки владык, вплотную занялся Роем. Его состояние, конечно, поражало, он был един во всех этих существах, по сути, их можно было скрепить в монолит, образовав любую форму и, вполне возможно, даже больше, но для этого требовалось время и тренировки. Сейчас же я пытался понять основное.

Изменчивость этих насекомых позволяла придавать им почти любую форму, сглаживая углы или вытягивая чуть ли не в нить, абсолютно невидимую из-за своей толщины глазу, ну, почти. Единственно что, так это их тяга к определенной форме, даже изменившись, со временем у них вновь прорастали конечности, появлялась пасть и бегающие по всей поверхности шипы. С этим разобраться пока не получалось, зато натолкнуло на мысль, тут же подтвердившуюся и увенчавшуюся успехом. Мои малыши были просто универсальным оружием - бетонный пол прогрызался, просверливался или бог знает что еще так, словно был из пенопласта. Крохотные пятнышки просто влетели в него, и через секунду зависли в метре над поверхностью, покрывшейся слоем бетонной пыли, покрывающей края новообразовавшегося углубления. И если учесть, сколько у меня таких малышей и что они могут сделать - просто в дрожь бросает. И ведь убить-то их не убьешь, основа-то у меня на плечах, а это так, руки, ноги, рабочий элемент. И, словно повинуясь приказу, со спины сорвалось небольшое черное облачко и влилось в общий коллектив. Я был просто на седьмом небе, еще много раньше думал о том, как будет жаль, если при подобных обстоятельствах придется заиметь какого-нибудь абсолютно бесполезного кошмара. Но итог превзошел все мои самые смелые ожидания.

Новый питомец не позволял смотреть его глазами, так как был слеп, не давал лично мне каких-либо новых способностей, потому как и сам их не имел. Зато он уже был способностью, неуничтожимой, смертельно опасной и действенной. Спасти от него могли только атаки по площади, и то если я буду вести себя как последний дурак. Это было оружие массового поражения и более того, чем дольше я буду с ним практиковаться, тем более смертоносным и глобальным будет становиться и Рой.

Перспективы, достигнув мозга, частично ввели его в ступор, заставляя просто ахреневать и представлять картины одну похлеще другой. И если раньше я был заточен, в основном, под ближний бой, то теперь - часть Роя свилась тугим кольцом и метнулась в сторону, преодолев границы базы, затем пересекла улицу и пронеслась сквозь не принадлежащие нам склады. Скорость была просто потрясающей, Белый уже не успевал и, когда достиг максимальной своей дистанции - остановился как вкопанный, а малыши еще летели, летели и летели. И уже когда я начал было беспокоится, что что-то может быть не так, пришел отклик - достигнут предел, дальше ходя нет. Выдохнул я настолько же с облегчением, насколько и с восторгом. Эмоции переполняли сверх всякой меры. Но праздник длился недолго, в дверь постучали, и пришлось срочно сворачиваться.

- Открыто, - бросил с сожалением.

- Ты в норме? - корпа была сама доброжелательность, - а то сдулся, говорят, еще даже не на середине.

- Бесполезное занятие, - я отмахнулся, - мне это ничем не поможет.

- Ну, я бы на твоем месте не была бы так уверена, - девушка без спроса уселась на кровать рядом.

- Ну, я бы с этим поспорил, но не буду, чем обязан?

- Только не говори, что помешала, или ты занимался чем-то своим, чем занимаются только владыки? - она насмешливо приподняла брови.

- Угадала, - киваю, - учился кошмаром чесать себе спину.

- И как успехи?

- Да никак, почешешь? - и повернулся к ней спиной.

- Очень смешно, - скривилась корпа, - помнится, как-то было упомянуто желание выпить вместе?

Вот те на, это что же такое могло произойти, что наш супер-бупер отряд быстрого реагирования решили слегка побаловать? Неужели стало известно что-то новое о враге? И в мозгу щелкнуло - пленные.

- Пленники? - тут же задал всплывший в голове вопрос.

- Что пленники? - не поняла она.

- Что такого стало известно, что нас решили отпустить?

- А, ты про это, - она ухмыльнулась, - ну, тебе, как лицу не особо благонадежному, этого знать не полагается, а мне, как собравшейся сегодня хорошо отдохнуть и не без алкоголя, этого тоже не сказали. В общем, отдыхать будем в полном неведении, времени у нас до завтрашнего вечера.

- И у тебя не нашлось планов получше, кроме как провести эти сутки со мной, - подытожил я.

- Именно, - согласно кивнула девушка.

- Кстати не факт, что тебе понравится, - в мыслях уже крутился график на ближайшие двенадцать часов, - я хочу вкусно есть, сладко пить, хорошо смотреть качественное кино в домашнем уюте и, раз уж на то пошло и рядом будет женская особа, то и приятно ее обнимать. Так что лучше подумай еще раз, если что не устраивает, так как я банально хочу отдохнуть от всей этой армейщины, - и даже скривился под конец, довольно ясно выражая свое отношение к нашим условиям проживания.

- Ну да, тебя же здесь всячески притесняют, - оно состроила смешную мордаху, блин, я ведь даже не предполагал, что она может быть такой, - что?

- Да вот, не думал, что ты можешь быть девушкой, - сознался я, - по крайней мере раньше.

- И что же изменилось?

- Не что, а кто, - поправил ее.

- Ну, ты-то точно как был неотесанным хамом, так и остался.

Я кивнул:

- Так и не о себе говорил, я себя пока полностью устраиваю.

- Ладно, лейтенант, на все про все у нас полчаса, через которые лично я уже хочу что-нибудь есть и что-нибудь пить.

- Понял, встаю, дашь пару минут? - и показал глазами на дверь.

- Стесняешься, что ли? Это точно ты про "обнимашки" говорил или кто-то другой? - и даже с места не сдвинулась.

Ладно, плети послушно подали верх и я натянул его, закрыв горло, руки и грудь. И что стрельнуло спать без них, есть же постельный комплект, специально покупал. Затем подобным же образом натянул и штаны, девушка же с особым интересом наблюдала за прыгающей мне в руки одеждой, а потом не выдержала:

- И что же там у тебя такое, что приходится прятать?

- Может и увидишь сегодня, - последние слова получились скомканными, рот буквально разрывался от зевка, - да что ж такое-то, как спать-то хочется, который час?

- Семь утра, - с улыбкой подсказала корпа.

- Сколько?! - переспросил я охреневая.

- А что, лучше проваляться до обеда, убив ни на что полдня? Давай собирайся быстрее, как ни как, ты мне сегодня обещал комфорт и уют, тем более, что собственной квартиры у вас в городе у меня нет.

Ага, теперь я уже и обещал, прекрасно. Но семь утра! Какого хрена, хотя бы часик еще могла дать поспать, я мрачно посмотрел на улыбающуюся чертовку:

- Будешь должна мне два часа сна.

- Не смеши. Ты же раньше ночами даже гулял, а теперь выспаться не можешь?

- У меня какой-то новый период, спать хочется почти постоянно, - ответил я неосознанно, а потом вдруг понял, а ведь точно, было время, когда хватало буквально пары-тройки часов и как огурчик потом. Сейчас же просто спячка какая-то напала в последнее время.

- Ладно, позже придумаю тебе наказание, можем выдвигаться, - нашарив в тумбочке ключи, бросил в карман портмоне и мобилку, вроде бы все, готов.

От базы до центра города нас подбросил один из фургонов патруля, направляющийся куда-то по своим делам. Я же все никак не мог привыкнуть к тому, что рядом со мной сейчас сидела совсем не та Татьяна, которую я помню и которая отчасти меня раздражала. А обычная молодая девушка, с которой, возможно, придется провести целые сутки. Не знаю, во что это выльется и выдержу ли я ее новую, но, думаю, все пройдет вполне неплохо. Вышли мы недалеко от супермаркета и сразу же направились в алкогольные ряды. Аванс нам уже начислили и, к тому же, весьма неплохой, так что позволить мы себе сегодня могли довольно многое. Вернее, она могла, я-то спиртное на нюх не переношу, но раз гулять, так гулять, какое-то хорошее винцо один раз можно себе и позволить, чай, не вывернет наизнанку.

К кассе мы подкатили две тележки, заполненные почти доверху, и пока нас рассчитывали, моя напарница успела смотаться куда-то еще и принесла несколько коробок конфет: грильяж, с наполнителем и еще что-то.

- Мы это точно все съедим? И если да, нас в одно отделение положат? - не удержался я от вопроса.

- Не беспокойся, все под контролем.

- Сладкоежка.

- Не без этого, - кивнула девушка.

Потом вызвали такси и, доехав, с четырьмя огромными пакетами ломились по лестнице, так как карточки от лифта у меня, естественно, не было. А дома был срач, не в том смысле, что хаос, так-то все лежало на своих местах, и было более-менее прилично, но вот сама уборка не проводилась уже довольно давно.

- Мда, - констатировала спутница, - тут бы прибраться не мешало.

- Ага, вот прямо сейчас, в единственный день отпуска возьму, и буду драить полы.

Поставив пакеты, помог ей раздеться и, прихватив покупки, направился на кухню. По задумке было оприходовать сначала салаты, затем утрамбовать сверху набранную сдобу и под хорошее кино с бокалом вина предаться ничего неделанию. Последнее время совсем не оставляло ни одной свободной минуты для подобного, а хотелось. Надеюсь, Танюха не будет против. О как, уже Танюха, в общем или прогресс, или "куда мы катимся", ладно, там видно будет.

В зале же уже был включен комп, сдвинуты пуфы и девушка занималась тем, что доставала спиртное, набрала которого на целый взвод. Как она все это будет пить, ума не приложу: три бутылки шампанского, шесть разных вин, какие-то ликеры, что-то типа виски или еще чего, я в этом не разбираюсь, да и не хочу. Но при всем этом разнообразии не мудрено и спиться за отведенное нам время.

- Чего смотришь? Салаты готовы? Тащи, и бокалы не забудь.

Я послушно развернулся и пошел на кухню, составил на поднос тарелки и понес в зал, сгрузил, вернулся на кухню и повторил процесс, потом так же доставил бокалы, салфетки, вазочки с фруктами и два раза пришлось ходить за сдобой. В общем, недельный план жрачки был выполнен, и мне даже стало интересно, как она все это будет поглощать. Так, еще застелить диван не помешает и, раз уж на то пошло, хоть переодеться. Обновив свой внешний вид и подыскав адекватную одежку девушке, захватил с собой покрывало и пару подушек.

- Держи, переодеться можешь в спальне, а я пока раскупорю твое алкогольное воинство, - с сомнением оглядел ряды бутылок.

- Давай пока шампанское и что-то из ликеров, сладкое.

- Как скажешь, - и принялся вскрывать бутылкам горлышки. Все-таки дом - это нечто, будто вернулся туда, где и должен был быть все время, тут покой и тишина, все знакомое, свое, родное, эх! И ведь только на сутки! Ладно, постараемся оставить в памяти это время надолго. Разобравшись с едой и питьем, решил порыться в интернете на предмет чего посмотреть, думаю, какая-нибудь семейная комедия подойдет.

Через пару минут появилась Танюшка. По-другому это создание в моих штанах и футболке, висящих на ней частично мешком, назвать язык не поворачивался. Я сразу же указал ей на подушку и покрывало, потом подал тарелку и бокал, и нажал "пуск".

- Что смотрим?

- Пока комедию, должна быть отличная, хорошие отзывы, потом посмотрим.

- Устраивает, ну что, за отпуск? - и она протянула мне свой бокал, мы стукнулись и выпили, черт, таки сегодня я напьюсь, как-то очень уж хорошо пошло шампанское, вкусно, блин.

К середине просмотра пришлось вставать и идти делать даме кофе, так как пирожные и остальное сдобное она решила употреблять только с ним. Под конец же мы уже оба, расслабленные и сытые дегустировали открытую бутылочку вина, ухайдохав за прошедшие два часа два шампанских и небольшой ликер. В общем, были отчасти на веселее, тем более и фильм оказался что надо, стоящий.

Потом решили включить фантастику и в начале картины уже пили на брудершафт, а с середины смотрели уже обнявшись и немного посапывая, все-таки выпито было немало. А затем и задремали, так и не досмотрев до конца. В общем, план минимум был выполнен.

А потом само собой как-то получилось, что спросонья пошли поцелуйчики, потом еще пара бокалов вина под очередную поставленную картину и дальше пошла уже откровенная страсть. Одежда полетела в стороны, я подхватил ее на руки и уложил на спину, в голове шумел хмель, было хорошо и радостно, хотелось жить, хотелось ее, хотелось много чего. В общем, до самого вечера мы друг с друга не слазили и успокоились лишь часам к семи. Это был даже не марафон, а настоящее наверстывание чего-то давно упущенного, вымотался я изрядно, а про нее и говорить нечего. Она в изнеможении лежала, свернувшись калачиком и тихонько посапывая. А что, хорошо поели, подремали, посмотрели парочку фильмов, приняли внутрь алкоголя и закончили хорошим, продолжительным сексом, почему бы теперь еще и не поспать напоследок?

Я же осторожно, что бы не разбудить, встал и вышел в коридор, почему-то отчаянно хотелось под душ, взять мочалку и надраиться до блеска. И дело не в том, что ощущалась какая-то грязь или нечистота, просто хотелось, не знаю. В общем, весь нагретый за сегодня бак воды ушел только на меня одного, струи лупили по плечам, лицу, спину, а я драил и натирал невидимую мне кожу, тер и скоблил так, словно до этого извалялся в машинном масле или еще в чем похуже. И только когда сверху стало лить прохладным, даже не теплым, решил заканчивать. Из душа вышел уже посвежевший, бодрый и словно заново родившийся. Захотелось вдруг есть и я, осторожно заняв свое место рядом со все еще спящей девушкой, с энтузиазмом набросился на еду.

- Который час? - сонно пробормотала напарница.

- Начало девятого, выспалась?

- Ага, еще полежу немного только, там на меня воды хватит?

- Да, бойлер уже греет, тебя отнести? - шутливо предложил я, намекая на ее кажущуюся беспомощность.

- Сама, - протянула девушка.

- Ну, раз сама, так сама, только вот ты бы поторопилась, а то я уже тут все салаты доедаю.

- Оставь мне красненького, - тут же послышалось в ответ.

Это какой? А, тот мы еще даже не открывали, ладно, принесу, пока будет принимать душ. Параллельно запустил сборку музыкальных клипов, наиболее подходящих под данный момент.

- Непременно, кстати, новое вино - просто высший класс.

- Учитывая, сколько мы за него отдали, - она села и потянулась, обнажив красивую, упругую грудь.

- Шикарно выглядишь, - не смог не прокомментировать я, буквально поедая ее глазами.

- Что, уже готов на второй заход? - улыбнулась девушка.

- Нет, повременим, - покачал головой, - успеется.

- И правильно, - откровенно рассмеялась напарница, - хорошего понемножку, ладно, я в душ.

И, скользнув на пол босиком и ничем не прикрывшись, пошлепала в ванную. Ох, я даже замер - точеная, подтянутая фигурка, стройные ноги, высокая попка, тонкая талия, а грудь, грудь словно не от этого тела. Обычно девушки ее комплекции имеют первый, максимум второй размер, здесь же аппетитно оформился хороший третий, упругая и такая манящая. Я помотал головой, так, гормоны хреновы, надо бы вас остудить, но впереди еще ночь и вы мне можете понадобиться.

Через минут пятнадцать она прямо-таки галопом влетела в залу и с наскоку прыгнула на меня сверху, глаза блестят, влажные волосы причудливо слиплись, делая ее еще краше, в общем, конфетка, а не девушка. И отказаться от такого было бы просто грешно, так что послал подальше блуждающие в голове мысли и занялся ею одной. Так хорошо мне не было уже давно и, надеюсь, ей тоже. Словно соединились две родственные души после долгой разлуки. Нет, ослиных ушей у меня не прибавилось и я четко понимал разницу между чувствами и страстью, но, господи, как же сейчас было все прекрасно. Мы откатились в стороны, тяжело дыша и, в то же время, не отпуская друг друга. Потом она снова взлетела сверху, оседлав меня подобно наезднице, и пришлось продолжить, до полного изнеможения, до дрожи во всем теле и полной капитуляции обоими. Это была совместная победа и проигрыш одновременно, сил не осталось ни на что, кроме как налить еще вина, вылезти на подушки и уставиться на экран, устало потягивая темно-бордовую жидкость. И в то время, как мозг воспринимал элементы очередной картины, рот утопал в гамме изысканного винного букета, а тело потихоньку продолжало отмирать, возвращаясь от сладкой истомы к более бодрому и жизнеспособному своему состоянию.

Скосив глаза на девушку, с удовлетворением отметил, что она переживает нечто похожее, что ж, мужское самолюбие получило то, что хотело, и успокоилось, и это радовало. Еще пару часиков и можно будет опять затащить ее в круговорот ласки и нежностей, а там сам собой придет сон, до которого мне было уже почти рукой подать. И только я подумал об этом, как раздались трели сразу двух мобильников. Мы переглянулись, и я встал, чуть не пролив на себя вино. Схватил свой и подал ее. Номер не определен, высветилось у меня, но корпа уже слушала.

- Так точно, выдвигаемся, - и, отключив трубку, взглянула на меня, - возвращаемся на базу, срочно, - и кинулась одеваться.

Я же чуть не чертыхнулся, собираясь проклясть и этот Корпус, и его работу, так не вовремя прервавший вполне заслуженный отпуск, но, видя в каком бешеном темпе облачается напарница, прикусил язык и последовал ее примеру. Через семь минут мы спустились во двор и сели в машину, за рулем, как всегда, был Стас.

- Что случилось? - сразу спросила корпа.

- Не знаю, но база на ушах, вертушки уже снялись с места и полосуют черту за городом.

- Что-то не слышно, - заметила девушка, и тут же в отдалении глухо ухнуло, потом еще раз и еще, и тишина.

- Наши уже почти все на базе, времени нам дали в обрез, - бросил водила и вдавил педаль в пол. Фургон рванул с места как подстреленный, нас вжало в сиденья, заставив рефлекторно схватиться за подлокотники. Внутри все еще остывал жар от девичьих объятий, а мозг уже холодно просчитывал ситуацию, выделяя наиболее значимые моменты. Итак, очередное нападение. На данный момент идет схватка и, судя по тому, что в дело пошла авиация, у противника также есть довольно весомый аргумент, иначе просто так палить топливо своих птичек Корпус не стал бы. Значит, началось? Или нет? Я искоса глянул на корпу, та, закусив губу, похоже думала о том же самом. Что ж, придется теперь еще озаботиться и твоей безопасностью, красавица. Я вздохнул. Все-таки жаль, такой отдых обещал быть шикарный, и тут на тебе. Ладно, надеюсь, еще удастся продолжить, и для этого она должна выжить.

В ворота базы мы влетели, даже не осознавая этого, тормознули у своего гаража и тут же заскочили в уже урчавшие моторами каракатицы. На приветствия времени не было, так что как только загрузились, тут же и рванули с места. Татьяна в это время получила от одного из бойцов вводную и уже вовсю ее изучала. По всему выходило, что дело намечается действительно не шуточное, уж больно сильно она хмурилась. Вскоре более отчетливо стали слышны раздающиеся впереди взрывы, появились первые отсветы периодически вспыхивающих зарниц. Послышались автоматные очереди, сначала редкие, а потом все более и более частые. Похоже, там разворачивался самый настоящий бой, и совсем скоро мы попадем в самый его эпицентр.

- Что приказывают?

- Только одно, - мрачно ответила девушка, - уничтожить любой ценой, не дать прорваться, - и посмотрела на меня, - началось.

Я кивнул, что ж, рано или поздно это и ожидалось, вот теперь и посмотрим, чего стоит Корпус и насколько нас всех хватит. В том, что нас просто не хватит, что бы остановить полномасштабное вторжение извне, как его описывала Акшти, у меня сомнений не было. Как и в том, что враг сможет закрепиться и начать переправлять сюда все новые и новые силы, слишком уж их возможности благоприятствовали этому. И если подобное произойдет не здесь, то где-то еще, так что это лишь вопрос времени. А вот потом кто его знает, все-таки не думаю, что они смогут защититься от ракет, бомбардировок и прочей тяжелой артиллерии, сдохнут, но только уже под этим небом. Хотя и наших жизней с собой заберут немало.

Грохотало теперь уже постоянно, в воздухе носились две громадные тени, поливающие все внизу огнем и озаряя вспышками взрывов. Жутко стрекотали крупнокалиберные пулеметы, разрывая ночь бешено мечущимися точками снарядов - боеприпасов тут явно не жалели. Чуть впереди и справа был организован целый пункт встречи, фургоны корпуса стали в линию и, расчехлив своих монстров, вовсю поливали невидимого пока нам противника. И только когда мы подъехали немногим ближе и, затормозив, стали готовиться к бойне, стали заметные блики защитных оболочек неприятеля. Их купола вспыхивали то тут, то там, буквально на секунду и тут же гасли, затухая уже навсегда. Вот почему не было слышно автоматных очередей - они тут были бесполезны, просто зря расходуя боеприпас. И только такие вот, установленные на машины монстры давали результат, уничтожая любое препятствие, какое встречали, посылая к цели снаряд за снарядом.

Обе наши каракатицы расчехлили и развернули уродливые жерла пушек в сторону атаки. Миг, и дружный залп сотряс барабанные перепонки. Далеко впереди тут же вспыхнули и погасли несколько куполов. Есть попадание. Бойцы, не занятые работой с орудием, рассредоточились в округе и заняли позиции на подступах, готовые защищать огневые точки. Я же во всю рассматривал ползущее на нас воинство, и если бойцы рядом наводились на цели с помощью каких-то своих приборов, то мне полный обзор давали мои питомцы, и какой это был обзор - просто дух захватывало!

Их были сотни, если не тысячи, они выныривали из темно-очерченного прямоугольника, чужеродным элементом вписавшимся в ночной пейзаж, и шли, шли и шли. Словно саранча, они поглотили под собой все поле, проезжую часть и двигались даже в соседнем подлеске, создавая впечатление единого живого покрывала, жуткого, умеющего мыслить и нацеленного лишь на одно - на доминирование и превосходство. Пленных брать не будут, это я понял точно так же, как и то, что всех их нам не остановить. Тем более, что некоторые наши орудия уже не справлялись, враг каким-то образом сумел усилить свою защиту, и теперь урон наносили только каракатицы, ведущие беспорядочный огонь по приближающемуся противнику, и царящие в ночном небе вертолеты. Пилоны боевых машин уже были пусты и теперь работали только их пулеметы, выкашивая в рядах противника настоящие просеки, впрочем, тут же затягивающиеся новыми воинами. И то, что дело швах, стало понятно уже многим.

В ближних фургонах отчетливо заголосили рации, отдавая новые приказы, и те, в считанные минуты сложившись, срывались с места и укатывали прочь. Вскоре запросили и нас, был отдан приказ отступать, Корпус готовит вторую линию обороны, и мы все нужны там. И тут, вдруг, с земли оторвался луч такой яркости, что я невольно закрылся рукой. Яркий росчерк прошил небо, достал до одной вертушки и скрылся в вышине, а громадная птица стала медленно заваливаться на бок. Это было словно во сне, вокруг стоял гул и грохот, что-то кричали бойцы, приказывала рация, а в чуждое и враждебное нам впереди море противника падал и падал наш корабль, сбившийся с пути и терпящий крушение. Я видел судорожные движения лопастей, каждый градус поворота мощной брони, заковывающей летающего союзника в непроницаемые латы, но так и не спасшей того от гибели, видел все, словно в замедленных съемках. А потом здоровенная туша врезалась в землю, продолжая сминаться и расплываться в стороны, вокруг полетели обломки и ошметки человеческих тел - это враг попал под удар. Лопасти страшно взрыли твердь, прокрутившись и дернувшись раз, второй, а потом что-то треснуло и взорвалось, птица неба выбросила огненный всполох и заполыхала нестерпимо ярким огнем, высвечивая все вокруг себя на добрые несколько десятков метров.

И тут, из кабины вдруг выскочила тень и метнулась в сторону к нам. Казалось, к ней были прикованы взгляды всех присутствующих, будто все только и ждали этого, что кто-то спасется, просто не может не спастись.

- Это наш, наш, Стас, прикройте его ребята.

И вот каракатица уже берет выше и начинает вести прицельный обстрел, вырывая из земли целые фонтаны и отрезая путь начавшим сближение с нашим пилотом противникам. Их подбрасывало вверх, рвало на части и вминало в грязь, пропахивая поле глубокими бороздами, парень бежал отчаянно, стараясь петлять и держась на виду, но отсюда было видно, что не успевает. Авангард врага выбросил назад целое щупальце из нескольких десятков бойцов, и те сейчас бежали ему прямо наперерез. Застрекотавшие из других фургонов крупнокалиберки лишь впустую молотили воздух, отлетая от вражеских воинов ярко вспыхивающими росчерками, не пробить, не достать, бесполезно. А пилот не сдавался, и бежал, и верил, не мог не верить, ведь ничего другого ему просто не оставалось. Там свои, они прикроют, они дождутся, они там, туда, быстрее, еще быстрее.

И меня словно завело, и больше не таясь, будто внутри лопнул какой стержень, не позволявший плюнуть на конспирацию, я впился щупальцами в землю и резко бросил себя вперед и вверх, туда, к ним. Корпусовцы рядом увидели только мою взмывшую вверх фигуру, а потом я ушел в тень, став недосягаемым ни для кого и смертельно опасным для всех остальных. Ступни мягко впечатались в исходящую дымкой землю и сделали шаг, пространство послушно рванулось, приблизившись на добрый десяток метров, потом еще шаг и еще. Плети тут же взмыли в воздух, отсекая конечности, пропарывая плоть, сминая кости и гася защитные сферы. Парень впереди уже снял шлем и тащил его в правой руке, он устал и тяжело дышал, но продолжал двигаться, и я шел ему на встречу, обрывая чужие жизни одну за другой. Безэмоциональный холод постепенно заполнял грудь, проникая все дальше и глубже в тело, он будто ввинчивался через солнечное плетение, распространяясь подобно заразе. Хотя, по логике, сейчас как раз шел отток чувств, выплескивающихся и отмирающих в пространстве теней, но ощущения обманывались и давали совсем иную картину.

Вот очередной выстрел достигает своей цели, и вражеский боец в каких-то пяти метрах от парня взлетает в воздух бесформенной куклой и вперемешку с комьями земли падает в стороне. Второй выстрел промахивается и уносит жизни далеко позади бегущего из последних сил пилота. Я уже рядом, еще пара шагов, и он окажется под моей защитой, но я не успеваю. Вырвавшийся из задних рядов луч, по дуге, сверху вниз прошивает тело беглеца, вспучивая его безобразными нарывами, и разрывает на куски, разбрасывая ошметки по сторонам. В земле же остается глубокий выжженный след, это я вижу отчетливо даже отсюда, а потом бросаю взгляд вперед и выше, и даже сковавший эмоции холод дает трещину. Из задних рядов, по направлению к фургонам, по дуге вверх скользнуло несколько десятков ярчайших росчерков. Это летела смерть, быстрая и страшная, подобная той, что настигла бедолагу пилота. Ноги сами разворачиваются, бросая меня назад. Все смазывается до одной единственной фигурки, что-то отчаянно кричащей бойцам, отстреливающихся от уже переваливших через ближайший к ним овраг воинов противника. Часть из них слушается и бежит к машинам, но другая остается и продолжает прикрывать отступление. Уходят группами, но почему, почему не все сразу? А сверху уже падают первые звезды, и я никак не успеваю, слишком все быстро, слишком... Взрыв! Посланная чужаками смерть оказалась более мощной, чем предполагал. Пламя хлынуло в стороны, накрывая фургоны и сметая на своем пути все, что только могло. Прямо на глазах покореженный металл разлетался плавящимися обломками, земля плавилась, спекаясь и запекаясь коркой. И сейчас там, в этом пекле, в этом аду, пылала фигурка так раздражающей меня некогда корпы.

Дыхание сперлось, стало трудно дышать, броня безразличия треснула и стала осыпаться, опадая черными, тут же вспыхивающими струпьями, мгновенно испепеляющимися от начавшего разгораться пламени ярости. Сжимающие разум тиски холодного безразличия треснули, обдав потеками внутренней боли все мое естество, и пелена отчужденности пала полностью. Я. Убью. Вас. Всех. Глаза закрылись, на лице застыла жуткая маска смерти, и руки пошли в стороны, и в следующее мгновение во все стороны хлынул Рой, мой новый, неиспробованный кошмар, и да станешь ты воистину Кошмаром, моей карающей дланью и бичом, бедствием для врагов моих и их погибелью.

Жуткая, огромная туча мрака на мгновение зависла вокруг меня, уплотняясь и полностью перекрывая обзор, а потом ринулась всюду, где мой взгляд находил врага. Черная смерть прошивала тела и неслась дальше, а позади оставались кровоточащие сотнями, а то и тысячами ран куски мяса, и ничто уже не могло им помочь. Противники падали десятками, потом сотнями, и я не выдержал, тоже ринувшись мстить. Плети рвали пространство с таким неистовством, что ошметки разлетались на много метров вокруг. Белый жутким снарядом сметал целые десятки, вспарывая внутренности, сминая кости и ломая тела, словно игрушечные, люди гибли жуткой, неотвратимой смертью, а бойня все шла и шла. Но наибольший, просто колоссальный урон наносил противнику именно Рой, уничтожая целые отряды за считанные мгновения, спасения от него не было, ни спрятаться, ни убежать было нельзя, смерть в своем чистом, первозданном виде.

И когда вокруг уже просто не стало, кого убивать, когда противник в спешке стал исчезать в открытом им портале, я ринулся следом и даже не заметил, как переступил черту. Как вновь брызнула кровь, падая уже на землю другого мира, с каким ужасом на лицах поворачивались в мою сторону солдаты вторжения и, так ничего и не разглядев, замертво падали кучами изрубленной плоти. Я метался подобно зверю, потерявшему самку, детеныша или просто загнанному в угол, и убивал, убивал, убивал. И вместе со мной смерть и ужас сеяли все мои кошмары, пропитываясь кровью и наливаясь разлившимися в округе предсмертными эмоциями. Это был самый настоящий ад, и он шествовал за мной.

В какой-то момент, фамильяр покрыл меня броней, и я стал на мгновения появляться в реальности, уничтожая врагов поблизости и исчезая вновь. Рой следовал по пятам черным плащом и уничтожал всех на подступах, не давая ни малейшего шанса скрыться или подобраться вплотную. Противник каким-то образом смог вычислить траекторию моего движения и теперь на пути то и дело взрывались звезды, плавя и сжигая все вокруг, в том числе и своих воинов, вспыхивали окна мрака, засасывающие землю, камни и все остальное в небольшом радиусе. В общем, велась лихорадочная работа на опережение, превентивные меры, так сказать. И скоро выходить в реальность стало опасно, но разум уже спал, полностью отдав вожжи накатившему безумию, и я рвал и метал мир вокруг, подобно стихийному бедствию, и таки попался.

Бессмертных нет, как и неуязвимых, а зарвавшихся и возомнивших себя неодолимыми опускают на землю очень быстро. Что постигло и меня. Боль и ярость в груди еще клокотали вулканом, выплескиваясь наружу и пожиная кровавые всходы, и в один такой момент чуть в стороне несильно ухнуло, а потом с жуткой силой рвануло на себя. Очередная атака завершилась полным фиаско, меня всосало в черную воронку, и я почувствовал, как начинаю падать, стремительно и безостановочно.

Фамильяр тут же отрастил органы зрения, и полный мрак рассеялся, явив еще не полностью осознающему беснующемуся разуму картину. Я падал в пропасть, быстро, как камень, обрушившийся со скалы, до стен поглотившей меня бездны было метров сто, не меньше, а вниз, в глубину, взгляд кошмара просто не доставал. И меня начало пробирать. Ярость в душе боролась с чувством самосохранения, постепенно пришло понимание безысходности и стало нарастать отчаяние. Ни замедлить падение, ни зацепиться за что-либо не было никакой возможности. Фамильяр тут же выбросил в стороны подобие крыльев, и мы начали неумело планировать, но их площади было недостаточно, что бы хоть как то замедлить падение, так что смертельный спуск продолжался.

И тут на самом краю сознания забрезжила мысль, за которую я ухватился буквально ногами и руками. Схлопнувшийся в меня при проходе через воронку Рой тут же получил увесистого пинка и раскрыл надо мной свои крылья. Затем опустился ниже, окутав меня и уплотнившись, и стал расходиться вширь, на подобии парашюта, скрепляясь между собой каждой своей частичкой. Процесс продвигался достаточно быстро и буквально через минуту я уже парил, полностью управляя своим снижением. Дна бездны все еще не было видно, и мозг терялся в догадках, куда меня забросило. По спине уже откровенно полз неприятный холодок, не припомню ни одной такой глубокой расщелины, разве что в океане, но тут-то водой и не пахло. Да и не Земля это уже. Наконец, внизу наметились хоть какие-то очертания. Но фамильяр и так выдавал максимальную дистанцию обозрения, так что более детально разглядеть пока ничего не получалось. И я медленно, но верно спускался все ниже и ниже.

Стало вдруг интересно, с какой высоты в тенях можно упасть и не разбиться, но проверять это сейчас не было никакого желания. Постепенно стала проявляться рыхлая, испещренная множеством нор и борозд поверхность, где-то с краю даже наметилось шевеление, значит, живность тут какая-то, но есть. И чем больше я спускался вниз, тем меньше мне нравилось то, что ждало меня впереди. Это была пещера, ну, или ее часть. Видимые же участки стен были вдоль и поперек изрыты неизвестными копателями, а пол просто изобиловал следами и логовами множества явно хищных существ. Кости, панцири, какие-то роговые ошметки валялись прямо у черных провалов то ли входов, то ли выходов. И ни души, будто все замерло, в ожидании очередного моего шага, или просто находясь в состоянии извечной засады. Извилистые ходы испещряли твердь такими причудливыми лабиринтами, извиваясь и перекрещиваясь иногда в столь неадекватных развязках, что невольно в уме вставала картина встречи двух незадачливых копателей, в исходе которой погибал наиболее незадачливый. А победитель продолжал рыть дальше. И ни одного кошмара по близости, неужели не их среда обитания, нечем кормиться или просто не добрались сюда?

Ноги коснулись поверхности, и из глубины ближайшей норы наружу метнулось нечто несуразное и невероятно быстрое. Скорость атаки была просто потрясающа, еще мгновение, и я бы просто не успел, но фамильяр не зря просматривал землю вглубь, и это меня и спасло. Тени приняли меня раньше метнувшейся сбоку смазанной тени, и та, поймав лишь воздух, с громким скрежетом припала на передние конечности. Так как задних просто не имела, из туловища в нору вел шипастый, поделенный на сегменты хвост, и когда взгляд кошмара выдал истинную картину внешности монстра, меня чуть не передернуло. Даже не смотря на пробирающийся в грудь холод безэмоциональности.

Напавшая на меня гадина оказалась всего лишь конечностью, жуткой, безобразной и, тем не менее, настолько опасной, что встретиться с ней еще раз я бы просто не захотел. А на глубине добрых двадцати метров, в выщербленной пещерке находился сам монстр, раскинувший подобные руки-ноги в еще несколько ответвлений. По ходу, так он и кормился, ловя незадачливых "прохожих" и затягивая к себе, в процессе транспортировки буквально сминая жертву своими лапами и получая под нос уже что-то типа фарша. Свежего, еще трепещущего и истекающего кровью, и оттого, наверное, еще более аппетитного. Ну и мерзость. Плеть взлетела сама собой и, проявившись уже внутри лапы, сделала мельницу, вспарывая внутренности жуткой конечности. Та дернулась и обмякла, а потом рывками стала втягиваться назад в нору. Ударить щупальцем сверху у меня не возникло даже и мысли, толщина панциря была просто ужасающей, навряд смог бы хотя бы поцарапать его.

А потом произошло совсем уж неожиданное. Из одной из нор существенно правее вдруг выскочило нечто, больше напоминающее скорпиона переростка, и с удивительной скоростью и проворством метнулось вслед за удаляющейся конечностью. Спустя пару секунд внутри завязался ожесточенный бой. Лапа пыталась убраться восвояси, но более мелкая тварь вцепилась в роговую поверхность и не отпускала, упершись всем своим множеством лап в стены прохода. Более того, хвост ее вдруг треснул посередине и стал разделяться надвое, по вертикали, и все это с противным треском, скрежетом и свистом. Рука сидящего метрами ниже монстра дернулась еще раз, другой, а тут скорпион ударил - половинки хвоста вдруг стремительно обвили одну из подвижных частей лапы и дернулись, будто пропуская по себе разряд. И в то же мгновение соединяющий "ладонь" и само чудовище хвост лопнул посередине и скорпион буквально вылетел из норы, продолжая удерживать в жвалах оторванную конечность.

Чудище под землей забилось в агонии, круша и стачивая неровности своего убежища, по пещере пошел низкий, глухой шорох, и отнюдь не из убежища пострадавшего монстра. Скорпион, видно, тоже это почуял, так как стал очень быстро оттаскивать в сторону своего логова отвоеванную добычу, но не успел. А потом стало поздно, и он включился в неожиданно начавшуюся всеобщую бойню. Для меня же это было сродни фантастике вперемешку с ужасами: сотни, если не тысячи кошмарных существ, больше смахивающих на каких-то насекомых или жуков мутантов, явно превысивших все мыслимые и допустимые размеры, схлестнулись в кровавой бойне. В стороны брызгало и чавкало, отлетало ошметками и нередко даже требухой, скрежет стоял такой, будто тысячи роговых лап специально сучили по каменной поверхности. В принципе, именно так оно и было, в массовом всеобщем истреблении сошелся просто сонм существ, умудряющихся убивать, жрать и подыхать одновременно.

Здесь плевались, рвали, резали и кромсали, обвивали щупальцами и давили, прогрызали панцири и выедали нутро буквально за секунды, вокруг шла настоящая бойня, без победителей, без причины, просто бездумная, голая ярость боя с наплевательским отношением к своему существованию. И в какой-то момент меня захватило, затянуло в омут все нарастающей злобы, кровожадного безумия и желания убивать, как можно больше, как можно чаще. Это было сильнее меня, словно впиталось извне и стало наркотической потребностью, противиться которой я не хотел, да и не имел сил. И плети метнулись в стороны, а вокруг раскинул свои крылья Рой, и жатва началась.

Холод в груди сменился на черное пламя, поглощающее с головой, желание нести смерть оказалось настолько сильным и ярким, что все ранее пережитое показалось лишь бледной тенью. И жизненные соки тварей потекли рекой, из оторванных лап, голов, вытекая из глазниц и вспоротых мягких подбрюший. Если не удавалось пробить или сломать панцирь, я разрывал существ на части, отделяя все, что поддавалось, или просто взрывал вихрем щупалец внутренности, оставляя валяться безжизненные оболочки с фаршем внутри. Передвижения по территории оставляли за мной горы трупов, вяло шевелящихся и источающих последние капли жизни, коктейль из эйфории и злобы буквально напитал мое естество, заставляя все продолжать и продолжать. И я шел все дальше и дальше, позади осталась огромная пещера, заваленная кучами мертвых тварей, приходилось спускаться к ним в норы и уничтожать нечисть прямо там, не жалея и не щадя никого. Потом проблеск разума подсказал вытащить на поверхность один из трупов, ставший отличной приманкой, и через пару мгновений учиненная ранее бойня повторилась вновь. У обитающих здесь существ не было мозгов, лишь тупой уродливый голод и злобная жажда убийств, и манипулировать ими оказалось более чем просто.

Я вычищал целые гроты, уничтожая тварей сотнями, оставляя позади себя настоящие кладбища, и, в конце концов, почти потерял себя. Бездумье от заполнившего нутро черного огня стало нормой, как и сон разума, впавшего в спячку и отдавшего бразды правления инстинктам. А те полностью подчинились черным языкам, полыхающим со всех сторон и втягивающихся в меня так, словно я пожирал их. И в какой-то момент сознание покинуло меня полностью.

Холод. Странный, иррациональный холод. Как я могу ощущать его? Почему? Кокон откликнулся мгновенно, и по телу разлилось приятное тепло, так-то лучше. Попытка открыть глаза закончилась неудачей, те будто покрылись коркой, скрепившей их подобно цементу. Неопределенность с собственным состоянием заставила мозг ворочаться быстрее, просыпаясь и приходя в норму. Черт, а ведь уже почти начал паниковать - все тело было покрыто прочнейшей на вид матово-черной, с бордовыми оттенками броней, плотно обхватившей каждый изгиб и повторяющей каждую линию. Более того, я буквально смотрел ею во все стороны, даже в пол, создавая вокруг себя сферу чистого знания. Ничто не оставалось сокрытым, занимая в уме своеобразную информационную нишу. Разум оторопело свыкался с действительностью, воспринимая новое для него как данность, а лицевые пластины растеклись в стороны и глаза смогли-таки открыться.

То, что я находился в пещере, знал уже и так, но привычка возобладала и поднявшиеся веки дали иной обзор, урезанный, менее полный, но более родной, привычный. Действительно, пещера, небольшая, с двумя выходами, один слева, другой впереди. Из какого пришел, оказалось сокрыто завесой мрака, этих воспоминаний просто не было, были лишь...

Меня передернуло, перед глазами стали мелькать четкие картинки хлещущих во все стороны плетей, устроившего мясорубку Белого и жуткое движение Роя позади меня, уничтожающего всех и вся. И кучи, просто горы мертвых существ, из пещеры в пещеру, из грота в грот, целые кладбища отнятых мною жизней. Я невольно схватился за голову, внутри замутило, пришлось сесть, опершись о стену. Господи, что ж ты натворил, что наделал, сколько это все длилось, где вообще теперь нахожусь? По всему выходило, что пробыл здесь я не один день, провал же в памяти мог означать как неделю, так и месяцы. Но, позвольте, провести столько времени без еды и питья? Столько не живут. Или?

Это "или" клином вошло в рассуждения и заставило замереть. Голода не было, будто только недавно питался, но чем? И меня осенило. Кошмары жрут любые эмоции, мир теней сам по себе уничтожает их более чем эффективно, потому, наверное, они и восполняют этот недостаток таким образом. Я же отчетливо помню, как меня буквально переполнила до краев черная злоба, выросшая буквально из ниоткуда, так о чем это мне говорит? Уж не о том ли, что подобно своим питомцам превращаюсь в нечто нереальное, потустороннее? Тьфу ты, мерзость! Даже скривился от подобных мыслей. Нет уж, лучше считать, что каким-то образом начал поглощать обогащенный негативом эмоциональный пласт пространства. Как ни как, то же энергия, своего рода, эти ж жрут, так почему бы и мне не начать?

Ладно, общее состояние вполне удовлетворительное, питомцы спят на местах, если можно так сказать, а вот фамильяр порядком удивил. Я более внимательно оглядел закованную в броню руку - хищные, жутковатые очертания явно боевой формы, такой кистью можно как бить, так рвать и колоть, только вот что-то не помню, что бы додумывался именно до такого дизайна. Повинуясь импульсу, шипы и прочее колюще-режущее втянулось, образовав обычную перчатку, панцирь на груди оплыл и принял форму приталенной накидки с высоким, закрывающим подбородок воротником. Еще пара минут экспериментов, и конечный вид был закончен. А что, довольно хорошо смотрится да и сидите вполне, если б еще сама одежда не мешала. Проскользнувшая мысль тут же была одобрена и я, без какого-либо зазрения совести стянул с себя все шмотье, оставив лишь нижнее белье, и вновь облачился в накидку. Штаны, обувь и прочее банально запихнул в одно из опустевших теперь жилищ, в округе не было ни единой живой души, лишь мертвые груды из плоти и панцирей, которые еще не один месяц будут тут гнить, распространяя вокруг себя трупную заразу.

За прошедшие десять минут в моей голове было переосмыслено и поменялось достаточно многое. Пришлось принять факт того, что про возвращение назад можно пока смело забыть. Сразу же накатила горечь утраты все-таки успевшего стать не чужим человечка, я реально всей душой сожалел, что не успел, не спас, не смог. Ее образ некоторое время стоял перед глазами, сдавливая грудь, мучая душу. Как же так, неужели все из-за того, что был слишком слаб, а так бы она жила? Бронированный кулак с силой вонзился в камень, кроша его и выпуская сеть трещинок. В горле запершило, на глаза навернулись слезы, но уже через мгновение веки смежились и я замер, беря себя под контроль. А родственники, как они там, что вообще сейчас у них происходит? Остановлено ли вторжение? А если нет, что тогда? Мелькнувшие нерадостные картины всколыхнули внутри нечто злое и чуждое. Суки, дайте только время, найду способ и доберусь до вас, кулак повторно впечатался в стену, словно давая обещание. А потом я развернулся и направился в дальний проход, оставляя за спиной тот, из которого вышел, там, в темноте овального грота было слишком уж много трупов. Значит, мне не туда.

В поле зрения пока не попадалось никого живого, лишь раз или два на самом краю досягаемости мелькнули и исчезли какие-то тени. И все за сумасшедшей толщей камня, не думаю, что они как-либо могут мне угрожать, тем более что замечу их еще на подходах. Дальше путь сужался и в итоге переходил в сплошное блуждание по заброшенным норам, тогда я нырял в тени и просто шел насквозь, стараясь держаться путей, заворачивающих кверху. Но прошел, наверное, час, а, может, и два, но пейзаж по сторонам нисколько не изменился, все тот же голый камень и ничего нового. Но останавливаться не хотелось, да и сил еще был порядочно, так что упрямо продолжал двигаться дальше. И в какой-то момент мне повезло, много правее в стороне проходила водная жила, это была настоящая удача, и ноги сами стремглав бросили меня в бок. Сколько бы вода не петляла в толще камня, рано или поздно она выведет наружу, пусть в реку, пусть в море, куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Мир подземного мрака и каменных небосводов уже порядком надоел, хотелось вздохнуть полной грудью, увидеть небесную синеву, почувствовать дуновение ветра на коже, в конце концов. Периодические вхождения в тень, естественно, отрубали какие-либо эмоции, но уже не так жестко, видно, какая-то адаптация, все же, существовала. Так что мыслил я вполне здраво, не как робот, и совсем не чужд был эмоциям.

Но когда то расширяющийся, то вновь сужающийся поток уверенно повернул свой бег вглубь скалы и заставил переться за собой сквозь всю толщу камня чуть ли не несколько часов кряду, в мозгу зародились вполне здравые сомнения. Но холод теней уже порядком вытеснил чувства, и рациональность взяла верх, заставив продолжать следование. И, как оказалось, не зря. Потом мне было просто страшно вспоминать, сколько я прошел в толще скал, но итого оказался того достоин. Еще на подходе твердь слегка гудела, вибрируя от передающихся ей звуков, а потом и вовсе раскрыла передо мной удивительную картину. Падая с невероятной высоты, метров, наверное, с пятнадцати, небольшой поток еще в воздухе искривлялся, разбиваясь на множество мелких ручьев при соприкосновении с торчавшими из стен то тут, то там длинными и острыми каменными шипами. И уже дробленный, множеством рукавов ниспадал в огромное, абсолютно черное озеро, принимавшее в себя еще около десятка таких же бегунков справа и слева.

Я вцепился плетьми в стену справа и стал, как паук, обходить водную гладь по периметру. И хоть озеро было отнюдь не глубокое, метра три четыре, не больше, лезть в воду мне почему-то не хотелось. Тем более, что там, куда я хотел добраться, виднелся проход, и, причем освещенный, что придало немалой прыткости поему передвижению. И каково же было мое разочарование, когда вместо ламп, светильников или, хотя бы, банальных факелов, обнаружил гроздь здоровенных, светящихся грибов. Вот, гадство, разочарование плетью хлестнуло по нутру, но сразу же было задушено на корню. Не время и не место для этого, тем более, что лаз дальше забирал существенно вверх.

Но все, чего я смог добиться спустя пару часов, это лишь очередная грибная грядка, дающая света не меньше, чем хороший такой прожектор, заливающий каждую щель и каждый отнорок. Дальше шел уже без настроения, тупо переставляя ноги и мониторя пространство вокруг. Надежда выбраться еще не погасла окончательно, можно было, в принципе, идти так и дальше, а можно было вернуться к озеру и пройти вслед его пути в толще скал вниз, но опять зарываться еще глубже под землю желания не было. Так что решил пока сбивать ноги в этом направлении. И каково же было мое удивление, когда через две стены обнаружил ни что иное, как искусную резьбу по камню. Даже с шага сбился, замерев на мгновение, а потом кинулся в тень и буквально пронесся вперед, остановившись лишь перед громадным, в человеческий рост лицом неизвестного существа. Слишком большие глаза, уши отсутствуют, как, впрочем, и нос, вместо которого были лишь дырочки, губы тонкие, сжаты в полоску, и все, больше никаких особых примет не было. Не человек, однозначно. Но тогда кто? Тем более, что выполнено было действительно качественно, каждый скол, каждая линия говорили сами за себя - рука мастера, не иначе. Невольно вспомнились наши памятники, куда им до этого, жалкая пародия.

Но еще больше меня заинтересовал сам коридор, одним своим концом уводящий куда-то вправо, параллельно пути, которым я шел до этого, а вторым, уходящий куда-то совсем в сторону и вверх. И вот последний аргумент возымел на меня наибольшее влияние, и я выбрал его. Полчаса прошло в сумасшедшей гонке почти без остановок, когда на очередном повороте тишину мертвых скал нарушил посторонний звук. Сам ход уводил много левее, так что, недолго думая, опять воспользовался тенями и ринулся в сторону шума, прямо сквозь толщу камня. И не зря, много ниже, метрах в десяти шел самый что ни на есть настоящий бой, и уже только то, что одной из сторон в нем были, несомненно, люди, сделало выбор за меня.

Оттолкнувшись от выпустившей меня стены, я камнем слетел вниз и, приземлившись, выбросил в стороны плети. Наполовину закованные в латы воины вполне исправно сдерживали натиск тварей, немного похожих на тех, которых упокаивал много ранее, но более мелких, однако перших на удивление упорно и качественно. Еще некоторое время, и бойцов просто задавят количеством.

Щупальца при выпаде нанесли просто колоссальный урон, завалив трупами противника область диаметром почти в добрых пятнадцать метров, и я, проявившись, включился в бой уже сам. Закованные в броню и усиленные кошмаром кулаки наносили просто чудовищный урон, панцири трескались и лопались, подобно яичной скорлупе, единственное, чего мне не хватало, так это скорости, но данный момент с лихвой компенсировался смещением в тень и подлыми ударами из ниоткуда. Сражающиеся воины, заметив явное изменение ситуации, воодушевились еще больше и стали теснить тварей, устроив настоящие вихри из стали. А потом в бой включился неожиданный элемент. Откуда-то из-за спин бойцов полыхнуло ярким, всепроникающим светом, и тварей буквально скрутило, заставив попадать наземь и забиться в судорогах. Чем бойцы не преминули воспользоваться и в считанные минуты добили агонизирующих монстров.

Я же благоразумно решил пока не показываться им на глаза. Очень уж странный свет, да и оружие их - мечи, копья, какие-то странные не то алебарды, не то топоры. Средневековье, что ли? А потом воины расступились, и из-за их спин вышла пара женщин и принялась пристально рассматривать лежащие на земле трупы.

- Это сделали не мы, - одна вдруг вскинула глаза и внимательно осмотрела пространство вокруг, мазнув по мне взглядом.

- Но, госпожа, мы думали, это вы нам помогаете, - высказался почти весь укрытый сединой воин, - а то и не сдержали бы их.

- К сожалению, Астар, мы задержались, из Академии путь не близкий, знаешь ли.

- Тогда кто же это?

- Вот и нам интересно, - включилась в разговор вторая.

И по взглядам, бросаемым в пространство, я понял, что пока лучше действительно не контактировать с местными обитателями, тем более, что убивать их мне совсем не хотелось, а то мало ли что им в голову взбредет. Так что лучше, для начала, самому осмотреться, а там видно будет. И, приняв решение, прошел мимо озадаченно переминающихся с ноги на ногу вояк и скрылся в туннеле у них за спинами. Наружу, под небо, выбрался лишь пропетляв еще добрых минут двадцать, и с сожалением констатировал, что стоит ночь, а рядом с зевом пещеры нет абсолютно никаких указателей. Да и сама пещера находится на крутом обрыве, и где-то внизу, метрах в двадцати начинаются кроны деревьев, и никакой дороги, никакой тропинки. По всему выходило, что забирались люди сюда нечасто. Ладно, тогда план "Б", сформировавшийся буквально только что, заодно и проведем эксперимент. Рой раскрылся подобно крыльям, укрепившись у меня на груди и спине, а потом, недолго думая, я сделал шаг вперед, в пропасть. И уже планируя, чуть ли не скрестив пальцы, вышел из теней - сразу же ощутимо тряхнуло, и полет стал неуправляем, меня сильно накренило и бросило в бок, задрав почти горизонтально ноги. Черт, твою ж бабушку, ну, не силен я в этой аэродинамике и остальной хрени, может размер крыльев не тот, или форма, но полеты пока мне не светят. Так что, быстро переоформив крылышки в подобие парашюта, стал уже более сносно парить, постепенно спускаясь все ниже и ниже. И только когда ноги прорвали первую линию крон и стали ломать все на своем пути, пробивая себе дорогу вниз, пришла умная, но запоздалая мысль. И менее как идиотом я обозвать себя не смог. Рой летает ведь, а не планирует, и чихать ему на ветер, силу притяжения и все остальное. Так какого черта просто не облепился им и слетел? Мозгов не хватило? А потом в ноги жестко саданула земля, и я покатился по склону, считая головой каждый ухаб и рытвину.

Плети вовремя выстрелили в сторону, и я завис, лишь немногим не достав лбом до примерившегося поставить мне здоровенный шишак камня. Сука! Пнув его в сердцах, почувствовал себя лучше, тем более что не было больше давящих на сознание каменных стен и однообразия скальных туннелей. Вокруг зеленело и шелестело, порывы ветра носились в кронах, а над головой на темном небосводе мерцали редкими огоньками звезды. Вот и выбрались, вот и хорошо, теперь осталось только разобраться, в какую сторону идти и где можно чего поесть, а то неожиданно вдруг начал проступать голод. Вот ведь не было печали. Да и устал уже порядком, чего уж скрывать. Поспать бы.

Так что следующим шагом Рой облепил меня, словно мухи варенье, и поднял над ближайшими кронами. Так, ничего, ничего, ничего, ага, что это там такое? Вдалеке виднелись очертания каких-то зданий, или здания, отсюда не разобрать. Туда? А есть выбор? Так что, спустившись, взял направление на примеченное нечто. И чуть сразу же не загремел носом в землю. Повсюду торчали корни, соседствовавшие с ямами и прочими лесными ловушками, и просто чудо, что смог сделать хоть пару шагов. Пришлось опять включать фамильяра, в сознание сразу же пошел поток знания, сообщающий обо всем, что только творилось в округе. Ну, хоть живность уже нормальная, какие-то крысы, пичужки в гнездах, грибы, трава, деревья, земля, камни. В общем, обычный лес, правда, так и норовящий сделать подлянку. Но передвижение таки заметно ускорилось, особенно после того, как плюнув на все, тупо поднялся на плетях на метр над землей и понесся вперед. Да уж, так существенно быстрее и проще.

Со стороны это, наверное, смотрелось, мягко скажем, фантастично. Одетая в черно-багровую тунику фигура несется над самой землей, облетая деревья и слегка приподнимаясь выше, когда на пути встречались кусты. По факту же все выглядело несколько иначе: около десятка плетей банально использовались вместо ног, касаясь кончиками земли и неся меня вперед, а их количество позволяло избавиться от каких-либо толчков и рывков. Так что "полет", если его можно так назвать, проходил плавно и довольно быстро. Лицо пришлось скрыть маской, что бы уберечь от ветра и неприятно хлеставших мелких веточек. А потом начал моросить дождь, и я закутался уже полностью, не желая попусту мокнуть. Так и двигался, стараясь не петлять и не сворачивать, ловя капли дождя и мониторя пространство вокруг.

И когда монотонность происходящего стала понемногу усыплять, случилось неожиданное, на краю видимости вырос бледно-голубой купол, уходящий далеко ввысь и теряющийся где-то в небосводе. Не доходя до него метров двадцать, от греха подальше, ушел в тень, и сперва коснулся его плетью - ничего, никакой реакции. Потом протянул руку и также не ощутил никаких изменений, так что решил не обращать внимания и следовать дальше. Каково же было мое удивление, когда решил взглянуть на него обычным зрением, и не увидел ровным счетом ничего. Купола не было! Абсолютно. Вот что за бред? Но через мгновение фамильяр показал совершенно точно - голубая стена на месте и никуда не делась, теряясь где-то далеко вверху. А глаза подвели опять. Чертовщина! Ладно, плевать, в желудке уже начало урчать и, чувствую, к тому моменту, как доберусь до цели, жрать будет хотеться немилосердно. Так что придется ускориться.

А буквально через час я замер подобно статуе, пораженный величием открывшейся мне картины. Огромная, в три человеческих роста вычурная стена, расписанная по всей своей длине, по крайней мере, куда хватало взгляда, какими-то узорами, скрывающими диковинных зверей и переплетающимися со всевозможной растительностью разнообразных форм и оттенков. Да-да, все полотно стены было выполнено в цвете, причем настолько ярко и четко, что, казалось, дотронься, и шелохнется куст, дрогнет деревце или всполошится один из зверьков. Это было настоящее произведение искусства, но подумать только, сколько труда и сил вложено во все это, ведь расписать так только один этот участок заняло бы не одну неделю. А тут целая стена, конца и края которой даже не видно.

Под сильным впечатлением скользнул в тень и сделал шаг вперед, что бы тут же замереть вновь. Ну, вот и цивилизация пожаловала, передо мной на несколько десятков метров во все стороны от стены располагался настоящий парк, с аллеями, дорожками, аккуратно подстриженными кустами, скамеечками и прочей атрибутикой. Все было ухожено и смотрелось очень прилично. Даже сама атмосфера здесь была совсем иная, чем за стеной, более умиротворенная, что ли. Невдалеке показался фонтанчик, а когда подошел ближе, оказалось, что самый что ни на есть настоящий питьевой. Вода била невысоко вверх из декоративной пимпы, а по бокам, наверняка специально для рук были сделаны небольшие, аккуратные ухваты. Недолго думая, я наклонился и приник к живительной влаге. О, боги, как же хорошо. По горлу в желудок скатилось нечто настолько вкусное, словно не пил несколько месяцев. И одним глотком данное действие явно не ограничиться. Так что я пил, пил и пил, пока не почувствовал, что живот скоро станет похож на воздушный шарик. А потом нашарил взглядом скамейку и с блаженством усадил на нее свою тушку. Голова сама собой запрокинулась назад, глаза закрылись и меня сморил сон.

Глава 13

То, что на меня смотрят, я осознал уже как пару минут назад, и сам не без интереса рассматривал разглядывающего меня индивида. Мужичок был довольно странен сам по себе, как одеждой, состоящей из странного покроя штанов, стремного пиджака, застегнутого под самое горло, и черных туфель, так и своим видом, вернее, прической, торчащей во все стороны темно-коричневыми пучками. Лицо было самым обычным, лишь нос выдавал заядлого пьяницу, красной картошкой выделяющийся на фоне всего остального. Но в целом чудак был очень даже ничего.

Я медленно открыл глаза и уставился на незнакомца. Тот, как и ожидалось, вздрогнул, встретившись взглядами, и вынужденно отвернулся. А потом, как ни в чем не бывало, развернулся и пошел в сторону, игнорируя дорожки и протаптывая свою собственную на аккуратно подстриженном газоне. Бред, уж не в дурку ли я попал? А что, средневековая такая себе богадельня, правда, слишком уж со вкусом отгроханная.

На небе уже светило солнце, слышалось щебетание птиц, и день обещал просто чудесную погодку. И все это портило лишь то, что не получивший вчера подачки желудок теперь вовсю крутило и сводило голодом. Найдя глазами вчерашний фонтан, медленно и неохотно встал и направился завтракать. Более сытную трапезу придется банально стырить в виднеющемся за парком здании. Или зданиях, черт их отсюда разберет. Но и попить мне спокойно не дали. На одной из дорожек стояла небольшая группка девушек лет восемнадцати, и во все глаза меня рассматривала. Ну что еще, я искоса бросил на них взгляд и, не приметив ничего интересного, кроме, явно школьного покроя формы, продолжил наполняться водой. А когда внутрь уже просто не лезло, проигнорировав раздавшиеся возгласы, и направился по одной из дорожек в сторону белых стен, виднеющихся сквозь листву. По пути мне еще пару раз встречались молодые парни и девушки, всегда почему-то уделявшие моей персоне нешуточный интерес, и, в конце концов, до меня дошло. Одежда! Они все тут в какой-то форме. Но черта с два я на себя такую напялю. А потому окинул себя взглядом со стороны и убрал пару ненужных штрихов, придав тунике более штатский вид. Длинные рукава доходили до середины кистей, полы также достигали начал бедер. Ноги оказались закутаны в подобие жатых штанов и обуты в обычной формы сапоги. Единственное что воротник облегал горло сначала плотным кольцом, а потом уже вторым, более широким, достигая края подбородка. Ну, вроде все в порядке, можно двигать.

Какое же было мое удивление, когда оставшийся позади парк явил моему взору всю картину целиком, а не урывками, скрывающимися пышной листвой. Центральный вход, а это был именно он, находился от меня в добрых полу ста метрах и отделялся сначала изысканной формы ступенями, потом тремя радами почему-то неработающих фонтанов. Далее шла замысловатая развязка дорожек, и только оттуда, по направлению к парку, змеилось несколько небольших ответвлений и одна мощенная камнем дорога. В общем, подошли ко всему этому с явным пониманием дела, по крайней мере, смотрелось все очень гармонично и хорошо. Само же здание ничем особым не отличалось, шесть этажей, белоснежный, идеально оштукатуренный фасад и покатый скат крыши, выложенный коричневой черепицей.

Я прошел по мощенке, обогнул фонтаны и, поднявшись по ступеням, толкнул от себя дверь. И первым, что бросилось в глаза, были ковры, множество ковров и дорожек, без которых не обходился ни один проход, ни один коридор. На стенах так же висели полотна, вернее, это уже были не ковры, а, если мне не изменяет память, кажется, гобелены. Но суть та же, все было укрыто и подогнано так, что бы лишний раз подчеркнуть красоту и строгость этого места. Здесь все было на своих местах. Брр, это ж как тяжко содержать такое в чистоте и порядке. По довольно крупному холлу сновали по своим делам люди, в основном, все в единой расцветки форме, темно-красный, как основной цвет, а остальное уже разнилось как угодно. Я сразу же приметил, как из бокового коридора вышел парень, доедая что-то съестное, и сразу же послал туда Белого. Так и есть, вниз вела широкая, но крутая лестница, выводящая прямиком к здоровенной арке, открывающей проход к множеству столов. И там вовсю уже ели и пили, я сглотнул. Ноги сами сделали поворот и понесли меня в нужную сторону.

Как оказалось, здесь был, своего рода, шведский стол, так что, недолго думая, схватил из стопки поднос и принялся накладывать все, до чего только дотягивался. В итоге, выбрав один из пустующих столиков, принялся методично поглощать сразу два салата, нечто, похожее на хорошо прожаренные овощи, какие-то стручки в темно-красной пасте и запивать все это прихваченным стаканом с водой. Шло хорошо, я бы даже сказал, очень хорошо. Но не успел проглотить и трети, как рядом кто-то уселся. Мне же было недосуг отрываться от еды, да и не хотелось вовсе, так что фамильяр опять был включен в обозрение. Ба, да тут девушки со всех сторон, впрочем, побоку. Но они так, видно, не считали.

- Вкусно? - спросила севшая напротив.

Я промолчал, тупо игнорируя их.

- Ясно, - кивнула, - а с какого ты хоть курса, парень?

Занесло, институт, похоже, какой, но отвечать все равно не собирался.

- Значит так, доедай, и пойдешь с нами, - девица напротив нехорошо ухмыльнулась.

В мозгу сразу же пронеслась череда кровавых картин, что я смогу с ними со всеми сделать, не дай бог они ко мне полезут. Шутить и поддаваться женским чарам, а они таки были достаточно хороши, сейчас было не уместно. Чужой мир, неизвестные правила, все может обернуться боком и выйти ох как не хорошо. Я же был себе нужен целым и невредимым. Так что, доев, отставил тарелки в стороны, допил воду и медленно поднял на девушку взгляд. Та дрогнула, сразу как-то сникнув, а потом, все же, кивнула:

- Берите его.

Плети толкнули не сильно, но достаточно ощутимо, и девиц просто сдуло в стороны. Послышался грохот переворачивающихся столов, падающей посуды и ругань потревоженных людей, однако, материться здесь умеют. И только подумал об этом, как над головой сидящей напротив брюнетки, сформировалось что-то типа петли и метнулось в мою сторону. Рывок в сторону и очередной толчок щупальцем, стол опрокидывается на бок, а девица, непонятно как удержавшаяся на ногах, уже во всю полосует передо мной воздух. И что самое хреновое, он поддается, наливается красным и приобретает очертания. Пора заканчивать, что бы это ни было. Плети сковывают девушку по рукам и ногам, прерывая ее занятие, и уже не церемонясь, с силой отправляю ее в полет в другой конец столовой. А это без малого метров сорок. По любому себе что-нибудь переломает, если шею не свернет. Жалости не было, только собранность и готовность дать сдачи. Наклонившись, подобрал с пола поднос, собрал на него осколки посуды и пошел сдавать. Вернее, тупо поставил рядом с другими отработавшими свое и ждущими мойки.

Теперь можно поймать какого-нибудь сопляка и расспросить о том, где вообще сейчас нахожусь. И лучше это сделать вне стен этого здания, а то слишком уж тут многолюдно. Да и переполох могут поднять по поводу заварушки. Быстро поднявшись по ступеням в холл, вышел наружу и сразу же приметил удаляющуюся по одной из дорожек спину. Ага, вот и жертва. И, ничем не выдавая спешки, отправился вслед удаляющемуся парню. Где-то пройдя метров двадцать, решил начать действовать, но успел сделать лишь пару шагов вперед, как незнакомец обернулся и смерил меня взглядом.

- Чего тебе? - недружелюбно поинтересовался он.

- Поговорить, - таким же тоном бросил в ответ.

- Ну, говори.

- Здесь слишком людно, отойдем?

И хотя в округе не было ни души, и парень это явно понимал, но лишь улыбнулся и кивнул, показав взглядом на уводящую вбок тропку. Меня это слегка насторожило и Белый, выбравшись наружу, пошел рядом. Отойдя на достаточное расстояние и скрывшись от глаз возможных соглядатаев, парень развернулся и, вытащив руки из карманов, спросил вновь:

- Так чего?

И по тому, как он замер, ожидая ответа, стало понятно, что он тот еще тертый калач, и ему не впервой вот так "отходить".

- Пять вопросов, - я показал ладонь, - Что это за место? Где мы находимся? Как отсюда выбраться? Чем мне это может грозить? И почему на меня все косятся?

Тот посмотрел на меня как на идиота.

- Ты больной?

- По-хорошему не хочешь, - констатировал я.

Парень растянул губы в улыбке.

- Отлично, - и шваркнул его плетью, отправляя в полет за ближайшие кусты. Каково же было мое удивление, когда в ответ, буквально через мгновение я получил удар такой силы, что не будь на мне фамильяра, точно получил бы пару, а то и больше сломанных ребер. Согнувшись буквой "зю", я с нарастающим раздражением наблюдал, как точно так же из-за кустов выползает мой противник. Чем это меня он, если сам вон как корчится. Похоже, ему с ребрами повезло куда как меньше.

- Это Академия искусств, - выдавил сквозь зубы парень и выбросил в мою сторону руку, но в этот раз уже все было иначе. Еще до начала движения вокруг его ладони сгустилось нечто на подобии плывущего воздуха, и я, предвидя очередную каверзу, резко прянул в сторону и тут же сделал шаг вперед, впечатывая ребро ладони ему в кадык. Глаза напротив вылезли из орбит и чудак, схватившись за горло, повалился на колени. Ему сейчас было значительно хуже, чем мне, так что пока он приходил в норму, я присел рядом и молчал, ожидая.

- Крепко ты меня, где такому научился? - наконец хрипло выдавил он.

Я промолчал, ожидая продолжения, в следующий раз придется приложить его чуть сильнее.

- Ладно, этот раунд за тобой, - он протянул руку, - Кайр.

Пожав протянутую ладонь, назвался сам:

- Влад. Ты мне должен.

- Да, да, еще четыре вопроса, помню, - он тоже сел, облокотившись о ствол росшего рядом дерева, - Знаешь, ты первый, кто меня так быстро вырубил.

Потерев горло, парень взглянул на меня.

- А ты неразговорчив, так что там тебя интересовало?

Пришлось повторить.

- В общем, Академия, будь она неладна, - собеседник скривился, - находится между тремя государствами и абсолютно независима. Слинять отсюда не получится, я уже пробовал, поверь. И было мне за это два месяца строго режима, так что не советую. А косятся потому, что так никто не одевается, ты откуда вообще вылез такой?

Он достал из кармана самую обычную самокрутку и коснулся ее пальцем, та начала тлеть. Что за на хрен, очередные фокусы?

- Будешь? - я с сомнением посмотрел на вторую появившуюся скрутку и покачал головой.

- Ясно, бережешься? Зря, нет смысла жить, не попробовав всего понемногу, - затянувшись, парень задумчиво уставился на тлеющий кончик, - Так откуда ты?

- Издалека, - слова дались с трудом, от его косяка тянуло такой едкой дрянью, что впору было читать молебен его легким, - ну и гадость, тебе от нее не хреново?

- Неа, - он снова затянулся, выпустив чуть похже наружу облако мертвого воздуха, я прямо-таки видел, как оно складывается в форму черепа и зло скалит зубы.

- Меня, кстати, и за это на строгий режим хотят посадить, ну да никак не поймают, - и парень весело заржал.

- Когда-нибудь поймают, - сам не пойму, почему сижу и слушаю этого дурака, когда надо буквально давить из него информацию, - вы ходите между мирами?

- Чего? - он закашлялся, - Между какими еще мирами?

- Между вашим и другими.

- Какими другими? - его глаза выражали полнейшее непонимание.

Ясно, значит, не ходят. Печально. Для меня. Черт. Я поник. Выходит, застрял здесь навеки?

- Ты чего, Влад? - он толкнул меня в бок, - чего понурился?

Мне захотелось опять забросить его в кусты, но вспомнил про ответную атаку и сдержался. Похоже, местным жителям таки есть, что мне противопоставить. Да и парень явно не взрослый, так, лет двадцать пять, что он мог еще показать? Я бы мог убить его уже много раз, вот только зачем? Как же это хреново, не иметь возможности вернуться домой, туда, где тебя ждут, где можно отомстить. Зубы скрипнули, выдавая внутреннее состояние.

- Похоже, тебе таки надо развеяться, что-то ты совсем плох, - Кайр поднялся и двинулся прочь, - пошли, покажу кое-что.

А что, собственно говоря, мне еще делать? Я посмотрел ему вслед и не придумал ничего лучшего, кроме как подняться и пойти за ним. Поравнявшись, дал Белому забраться в себя, ничего мне теперь уже не грозит, настроения нет ни на что, а защита, ее и так хватает - я удлинил воротник и перекрыл им губы. Мог бы вообще все лицо закрыть, накинув капюшон, но нет, сойдет и так.

- Смотри, - шепнул Кайр, - сейчас главное не шуметь, а то спалимся, - и раздвинул ближайшие ветви.

То, что нам сейчас открылось, когда-то мог бы назвать раем для несовершеннолетних. Около десятка стройных, загорелых и обнаженных по пояс красоток, занимались какой-то оздоровительной гимнастикой. Медленно, плавно и довольно эротично. Оформившиеся полушария призывно смещались в такт движениям, подпрыгивали в нужные моменты и вообще очень возбуждающе действовали на мужское естество. Так и вижу, как каждый день бегал бы сюда и наслаждался бесплатным зрелищем. Только вот плевать мне на них и их прелести, а вот Кайр прямо-таки светится нездоровым энтузиазмом.

- Ты что, девственник?

Он чуть не подпрыгнул от неожиданности, явно не ожидая такого вопроса.

- Тише говори, тише, - тут же прошипел назад и, осторожно отпустив ветви, сдал назад, - и не мели ерунды, просто это же такая красота, как ты не понимаешь?

- Не спорю, только не проще с ними познакомиться?

- Ага, и сразу же получить по шее, они с последнего курса, свернут в бараний рог.

- Найди тогда цель попроще, - пожал плечами я.

- А, ты не ценитель, - вынес вердикт Кайр.

Потом вдруг засунул руку за пазуху и некоторое время молчал, будто прислушиваясь к чему-то. А спустя пару минут смотрел на меня уже совсем другими глазами, улыбаясь во все тридцать два.

- Ну, ты даешь, только что передали, что ищут очень похожего на тебя типа. Признавайся, что учудил?

- Да ничего, пообедал и вырубил приставших трех девиц.

- Как вырубил? - не понял парень.

- Молча, так что там?

- Для тебя ничего хорошего, и я бы на твоем месте уже линял, да только куда тут сбежишь, - он кисло скривился.

- А что будет-то? - не понял я.

- Был бы ты учеником, получил бы строгий, а так даже не знаю, могут и за разбой принять.

- Плевать, карты тут есть? - план оформлялся сам собой.

- Да, тебе какие нужны?

- Все, - хрен его знает, что у ни тут и как, тут лучше взять больше, чем недобрать.

- Ну, знаешь, все я тебе никак не смогу достать.

- И не надо, просто отведи меня туда, где они хранятся, я сам разберусь.

- Ты в своем уме? - он постучал себя по лбу, - да тебя схватят, как только увидят. Да и нельзя сейчас, там народу куча, разве что ночью, - он задумался.

- У тебя комната есть?

Кивок.

- Сам живешь?

Опять кивает.

- Тогда до ночи побуду у тебя, а там подскажешь, куда идти.

Кайр вздохнул:

- Даже если и так, как ты собираешься попасть внутрь не замеченный?

- Это оставь мне, сейчас просто иди к себе, я буду там.

- Каким образом, ты что, скрытый маг? - меня словно обухом по голове ударили. Маг? У них что здесь, на магии все замешано? Тот свет в пещере, потом голубой купол в лесу, некислый удар Кайра под дых, это что, все магия?

- Просто иди, - озадаченно буркнул и отвернулся, вот приплыли, так приплыли.

Когда же парень отошел подальше, шагнул в тень и последовал за ним. Его комната оказалась в правом крыле на втором этаже, и когда он протянул руку к двери, я быстро прошел внутрь и сел на одну из кроватей.

- Ты, как это? - все, что и смог выдавить из себя Кайр, - Ты как здесь очутился?

- А говорил, что один живешь, - кивнул ему на вторую кровать.

- Один, не беспокойся, со мной никто не выдерживает.

- Ясно, сколько там до вашего отбоя?

Он опустился на другую кровать и вытянул ноги.

- Да весь день, так что давай, располагайся, спешить пока некуда.

- Что это вообще за Академия такая?

Кайр покосился на меня.

- Знаешь, я ведь действительно думал, что прикалываешься, а ты всерьез, да?

Пришлось кивнуть.

- Ну, и дела, - покачал он головой, - не знаю, найдется ли еще кто-то, не знающий об Академии. В общем, это все, - он обвел рукой комнату, - и вся территория до Стены, ты Стену хоть видел?

- Да.

- Так вот, все это и есть Академия. Единственный, так сказать, общепризнанный центр по развитию и изучению искусств, - но его кислая мина, почему-то, говорила совсем о другом.

- Но ты с этим не согласен? - поинтересовался я.

- Да согласен, согласен, - перевернулся парень на бок, - но, понимаешь, ничего идеального не бывает. Вот скажи, зачем мне нужен ментал, если я в нем ни в зуб ногой? И еще пара-тройка искусств, портящих мне всю статистику.

- Погоди, так ты что, неуч типа?

Он ухмыльнулся:

- Ты первый, кто смог ответить за свои слова, так что прощаю, - и вдруг, сменив тон, продолжил, - да не неуч я, просто дается мне только пламенник, но зато с лихвой и перебором, даже преподы опасаются.

- Ясно, так ты тут хулиганом числишься, - я понимающе улыбнулся.

- Ну, типа того.

- А что вообще за искусства такие?

- Если по учебнику, то способы и меры взаимодействия с силами, частично и в целом и еще че то там. Короче, есть семнадцать видов искусств, - он запнулся, - или двадцать, не помню точно, к изучению обязательны десять, из них, в лучшем случае, по одаренности выбирают основой максимум пять, чаще три или два, ну, а такие как я попадаются вообще очень редко. У нас всего один профиль, зато ярко выраженный.

Он вытянул руку, и буквально через мгновение над ней повисла ярко пылающая сфера огня, фыркающая и сыплющая во все стороны искрами. Я же будто завис, удивленно таращась на неожиданное чудо, а в голове копошилось то самое слово - магия. Мозги тяжело ворочались, пытаясь принять сказку, потому как по-другому эта хрень в мое мировосприятие не вписывалась.

- И чему еще тут учат?

- Да разному, самое распространенное это плоть, ментал, предвиденье, артефакторика и целый чертов список бытовых умений, ненавижу все это, - Кайр поморщился.

- А твой, твое умение?

- А я могу только нагревать, взрывать и испепелять, так что все остальное мне до задницы, но нашему ректору до задницы мое мнение, так что я в черном списке. Кстати! - он ухмыльнулся, - а ведь и ты теперь на заметке!

- Не понимаю, чему ты радуешься, - заметил я.

- Ну, до этого я один был, а теперь нас двое, - Кайр стал по очереди вызывать пламя на каждом из пальцев, приковывая мое внимание необычным зрелищем, - А что у тебя способность?

Пришлось задуматься, и что ему ответить?

- Даже не знаю, что тебе сказать, у вас шаманы есть?

- Кто?

- Значит, нет.

- Да откуда ж ты такой взялся-то? - задумчиво проговорил парень, - Что ты там говорил про миры?

- Я спрашивал, умеют ли у вас перемещаться между мирами.

- Не, брат, никогда о таком не слышал. Это ж получается, что... - он оторопело уставился на меня и огонек над его большим пальцем погас, - да ну, правда, что ли? Врешь!

- Думаешь? - я серьезно посмотрел на него.

- Блин! У тебя глаза точно не человеческие, - Кайр подхватился и, сделав пару шагов, навис надо мной. Мне стало немного не по себе, готовый мгновенно дать отпор, я, тем не менее, понимал, что ничего плохо парень мне не сделает, - Слушай, а ты не демон часом?

- У вас что, и демоны есть? - мне становилось все веселее и веселее.

- Есть, - он кивнул, - так как, Влад, откуда тебя к нам занесло?

- А сам не догадываешься? Мне чужд ваш мир, - я вздохнул.

- Вот это да! - он как стоял, так и сел на пол, там же.

- Только держи язык за зубами, очень тебя прошу.

- Да не вопрос, слушай, а как ты к нам попал-то?

Вот пристал, но отмалчиваться и обижать единственного пока возможного помощника не хотелось, да и ничего такого я ему не скажу.

- Война у нас, вот и затянуло.

- Война? С кем? И кем служил? - глаза Кайра просто-таки фанатично загорелись.

Да он явно помешан на подобном.

- Да с такими же людьми, просто другими. А там я был сам по себе, - внезапно вставшая перед глазами картина корчащихся и исчезающих в ярком пламени фигурок всколыхнула былую злобу, и Кайр удивленно присвистнул:

- Да у тебя там долги остались, как я погляжу.

Я кивнул, знал бы ты, какие долги, и какой кровью они окупятся, дайте только вернуться назад.

- Ладно, не бери в голову, если я чего-то не знаю, это не значит, что этого нет. Тебе бы с нашим ректором пообщаться, ну да теперь тебе мало что светит, разве что... - он запнулся.

- Что? - повернулся я к нему.

- Смотри, - Кайр задумчиво начал расхаживать по комнате, - сейчас к тебе относятся как нарушителю и разговаривать никто не будет. Схватят и влепят по первое число, могут и сослать куда даже. Но если ты будешь числиться учащимся, то максимум получишь строгий, зато потом сможешь найти подход к ректору.

Он повернулся ко мне.

- Влад, айда в Академию, поселишься со мной, - парень явно загорелся родившейся идеей, но я его охладил.

- Не проще поймать этого вашего ректора и вытрясти из него все необходимое?

Собеседник сначала глупо клипал глазами, а потом дико расхохотался.

- Что? - не понял я.

Отсмеявшись, он сел на свою кровать.

- Во-первых, наш старик получил магистра по четырем искусствам, и размажет по стенке, даже пальцем не пошевелив. Во-вторых, даже если ты и сможешь ему что-то сделать, то все равно ничего не добьешься, у него степень в ментале. Так что не вариант, забудь.

- Хорошо, а если ему вырвать руки и ноги, он будет продолжать упорствовать? - на полном серьезе спросил я.

- Шутишь? - он ухмыльнулся, но мое лицо оставалось каменным.

- А чем ты занимался у себя, если не секрет? - парень довольно хреново скрывал свой интерес.

- А чем у вас занимаются во время войн?

- Солдат, значит? Погоди, но ты же сказал, что был сам по себе, наемник, значит?

- Так я о себе даже не думал, - слегка озадаченно протянул и вдруг понял, а ведь Кайр прав, кем я был, как не наемником? Идея Корпуса так и не стала моей, я сотрудничал совсем по другим причинам, ну да что теперь об этом вспоминать, толку.

- Значит, наемник, - удовлетворенно кивнул собеседник, - так что, как тебе моя идея?

- Даже не знаю, потрясти вашего ректора не проблема, но если ты говоришь, что это мало чем поможет - хотя ты ведь можешь и ошибаться, - мы встретились взглядами.

- Могу, но не думаю, - он пожал плечами, - но идея достать карты тебе тоже ничем не поможет. Ну, найдешь ты способ выбраться отсюда, доберешься до Мешраба или Дивании, а дальше что? Они тем более тебе ничем помочь не смогут. Их лучшие маги тоже когда-то обучались здесь, а самый лучший исследовательский центр находится в Академии. Так что сам понимаешь, смысл?

Блин, не веселая какая-то вырисовывается картина, и так не так, и эдак не то.

- Хорошо, какие вообще шансы, что мне скастят ту потасовку и запишут в ученики?

- Ну, брат, - Кайр задумался, - тут я тебе ничего сказать не могу. Тебе придется чем-то заинтересовать ректорат, что бы они закрыли глаза на былое и захотели получить тебя в роли учащегося.

Так, вот это уже ближе.

- А какую вообще выгоду Академия получает от своих выпускников?

- Огромную. Во-первых, она всегда остается домом для своих чад, - и даже ведь не скривился, произнеся это, неужели правда, - и любой встанет на ее защиту. Во-вторых, нанимая искусника, наниматель в течение определенного времени выплачивает в казну Академии некоторую сумму, и иногда очень даже не малую. Ну, и в третьих, что бы оставаться мировым центром, нужно постоянно развиваться и вести исследования, а для этого свежие умы просто необходимы. И это только общеизвестные основы, а сколько еще всего второстепенного.

- Значит, мне нужно их удивить?

- Как бы да, есть мысли?

- Да масса, - я кровожадно улыбнулся, - только они им не понравятся. Ладно, как у вас с телекинезом?

- С чем?

- С этим, - обвив плетью стоящую у изголовья кровати тумбочку, поднял ее в воздух и помахал ею у него перед носом, - как у вас такое называется?

- Ничего себе, как ты это сделал? - Кайр оторопело следил за висящей над полом тумбой.

- У нас бы это назвали телекинезом, - если б не знали правду, добавил я про себя.

- Это им наверняка понравится, а что ты еще можешь?

- Кайр, этого хватит или нет?

- Думаю, да, - он кивнул, - хотя тебя все равно еще проверят на дар в отношении остальных искусств.

- Мне это без надобности.

- Ага, только им без разницы, мне вот тоже приходится отбывать кучу всевозможного бреда.

Но, с другой стороны, это может занять столько времени, что придется буквально прописаться здесь, а дома в это время может происходить что угодно. Нет, надо решать быстро и жестко, и если понадобится - кровью. Видно, на моем лице таки что-то отразилось, потому как Кайр озадаченно произнес:

- Задумал что?

Я кивнул.

- У меня мало времени, если пойму, что смогу узнать необходимое сразу, буду действовать с позиции силы, в обратном случае придется подписаться на всю эту трахомудрию.

- И как ты себе это представляешь? - он нахмурился.

- Меня еще могут не принять, помнишь? Да и даже если примут, посмотрю еще на вашего ректора. Кстати, кроме него еще кто-то может обладать нужной мне информацией?

- Влад, ты это сейчас серьезно сказал?

Я бросил на него взгляд, ба, да парень не просто так это спрашивает. И мне необходимо было учесть его интерес во всем этом, не зря ведь он сказал про то, что любой встанет на защиту родной Академии, а ректорат, как ни как, является ее сердцем. Да уж, мой бок.

- Ударишь в спину, - наши взгляды скрестились, и он отвел глаза в сторону.

- Если нападешь, то да, - сказано было без тени сомнения, без страха и угрызений совести. Парень был честен и открыт со мной, и я не знал, как поступить. Оставить остывать его тело здесь? Но сама мысль об этом вызывала отвращение, нет, не настолько я еще монстр. Хотя, с десяток минут в тенях смоют все сомнения, и тогда буду способен абсолютно на все.

- Честно, - кивнул, - так и поступим, если решишь, что нужно, нападешь, но и я тогда отвечу.

- Договорились, - он протянул руку, и я с немым удивлением, чуть запнувшись, пожал ее.

- Каков план?

- Да все просто, пойдем рядом, для всех я тебя поймал и веду в совет.

- Что еще за совет?

- Совет Академии, преподы уже давно сбагрили половину своих обязанностей на учащихся и проводят лишь общее руководство.

- То есть у вас тут заправляют ученики?

- Ну, не просто ученики, в совет так просто не попадешь, - он ухмыльнулся, - меня туда и близко не подпустят, как и тебя после всего этого, впрочем.

- И каким образом я смогу заинтересовать ректорат, если ты отведешь меня не к ним?

- Влад, ну ты как маленький. Покажешь им свои способности и скажешь, что хочешь записаться на экшафт.

- Куда? - не понял я. Меня еще раньше удивила мысль, что удается так свободно общаться, но найти адекватное объяснение так и не удалось, для меня все разговаривали на моем родном, изученном в школе и впитанном с молоком матери. Хотя нет-нет, да и проскальзывали неизвестные слова, впрочем, как и сам иногда выдавал подобное, вообще не использующееся здесь.

- Экшафт - это процесс выявления дара, - пояснил Кайр, - не волнуйся, все безболезненно и абсолютно безопасно.

- Ну, хорошо, давай тогда не затягивать, - я спустил ноги на пол.

- Да погоди ты, рано еще, пусть разойдутся по учебкам, потом и пойдем.

Мы помолчали.

- А вообще круто будет, если все получится и мне не придется тебе наподдать, - мне оставалось лишь улыбнуться его словам, - поселишься здесь, на пары вместе ходить будем, да и со старшекурсницами полегче станет.

- А что с ними? - не понял я сути сказанного.

- Ну, ты же можешь повторить все как с ней, - он указал на спокойно стоящую на месте тумбу, - они и рыпнуться не смогут.

- И зачем это тебе?

- Ну, как, я ведь не могу пользоваться пламенем, за что их палить-то? А так повисят в воздухе и успокоются.

- Нет уж, ты меня в свои причуды не вписывай, а лучше познакомься с кем-то, найди себе девушку.

- И на кой она мне? - удивился Кайр.

- У тебя имеется что-то против женщин? - я недоуменно на него уставился.

- Здесь - да, тут нормальных нет.

- Ну-ну, - меня немного развеселила его позиция.

- Ты сам-то, у себя там, как, был женат?

- Нет, - мне не хотелось затрагивать эту тему.

- Ну а девушка была хоть?

- Погибла, - мрачно бросил я и замолк, нахлынувшие воспоминания не располагали к дальнейшему продолжению разговора. По сути, я ведь действительно начал что-то к ней испытывать, и эта была не банальная подростковая влюбленность или банальная похоть, нет, все это было уже пройденным этапом. К тому же, она могла меня и раздражать, и бесить, иногда я не мог ее даже видеть, но в итоге, в последние дни стал отчетливо осознавать, что только тени обезглавливали то чувство, постоянно пытающееся выпрямиться во весь рост и поднять голову навстречу бескрайнему небу.

- Извини, не подумал, черт! - он зажмурился, и стал остервенело тереть переносицу.

- Расскажи лучше, что у вас тут и как, - решил я сменить тему.

- Да скука. Первая пара в девять и далее по расписанию, прием пищи в свободное время и по желанию, вечером обязательное участие в одной из групп по интересам, а потом твори что душе угодно. Но могут поймать, - он поднял указательный палец.

- И в какой же ты группе? - честно говоря, я даже представить не мог, что его могло заинтересовать, разве что-то связанное со взрывами и пожарами. Ему бы в военную академию какую, а не сюда поступить учиться.

- А, - он флегматично отмахнулся, - записался в один какой-то.

- И что?

- Да после первых двух-трех возгораний они стали закрывать глаза на мои пропуски.

- Прогуливаешь, значит, - я ухмыльнулся.

- Сам потом поймешь.

- Если все удастся.

- Ну да, - Кайр вздохнул, - если честно, ты словно глоток свежего воздуха в этой дыре, одни заучки да умники.

- Ботаники, - подал я голос с кровати.

- Кто? - не понял собеседник.

- Это из моего мира, означает безраздельно отдающийся учебе, и больше ни о чем не помышляющий.

- А, ну да, все правильно, - кивнул парень, - кстати, можем уже идти.

- Окей, - я встал, - если что, прости и без обид.

Он понял и кивнул, потом зачем-то хлопнул меня по плечу и шагнул к двери. Покинув комнату, обнаружили совершенно пустой коридор, похоже, с дисциплиной здесь все было в порядке. Потом поднялись этажом выше и двинулись вдоль проплывающих мимо арок дверей, за которыми вовсю раздавались споры, кто-то о чем-то рассказывал, иногда даже пели. Меня это немного позабавило, довольно оригинальный у них тут подход к обучению. Но тут Кайр остановился и замер, потом обернулся, глянул на меня и, кивнув, толкнул дверь от себя.

- Кайр? А ты что тут делаешь? Опять натворил чего? - тут же раздался высокий женский голос.

- Сразу натворил, Кайси, ты меня за кого-то не того принимаешь.

- Да нет, первокурсник Кайр, я тебя принимаю за кого надо, - и уже спокойнее, - почему не на парах, с чем пожаловал?

- Влад! - вместо ответа позвал он, я сделал несколько шагов и встал с ним плечом к плечу.

Мда, такого увидеть я явно не ожидал. Думал, будет обычный кабинет или классная комната, но здесь же все просто вопило от роскоши, ковры, стол, диван, стулья, даже стены были оббиты какой-то красной, довольно дорого смотрящейся тканью. И все это богатство сейчас окружало одну единственную особу, устремившую на меня взгляд своих синих пре синих глаз - хороша, однако.

- Нарушитель, - не то спросила, не то констатировала девушка.

- Да нет, - вступился за меня Кайр, - он на экшафт пришел, но сначала загел перекусить, а тут твои псы цепные привязались.

- И он отправил их к лекарю.

- Правда, что ли? - парень удивленно обернулся ко мне, но я промолчал, давая ему возможность и дальше гнуть свою линию.

- Правда, правда, - подтвердила, девушка.

- Значит самооборона, они ж больные у тебя, кидаются без предупреждения.

- Кайр! - она сверкнула глазами, - Попридержи язык, - и уже в мою сторону, - что скажешь?

- Мне нечего добавить, уже все сказано.

- И почему нас должно это заинтересовать?

- Это сойдет? - и, обвив щупальцами стол, резко дернул его на себя, выдергивая из под сложившей на нем руки девушки и вознося его под потолок. Затем сделал им в воздухе круг и плавно опустил на место.

- Круто, - тихо шепнул Кайр, я же не сводил глаз с почему-то хранившей молчание студентки, от которой сейчас зависело довольно много. Хотя, даже если и не сыграет мне на руку, мне ничто не помешает показать тот же фокус перед ректоратом. Но, наконец, она выдохнула:

- Интересно, и где ты этому обучался?

- Врожденное, - соврал я.

- Врожденное, - повторила та и задумалась.

- Кайр, можешь быть свободен, - обратилась она наконец к нам, - а ты пойдешь со мной, - и вышла из-за стола.

- Кайси, давай я...

- Давай без давай, - оборвала она его, - ты еще здесь? Может, мне зайти к твоему куратору?

- Уже ухожу, - поднял руки тот и на прощанье шепнул, - держись и не делай глупостей.

- Как зовут? - спросила девушка, когда мы остались вдвоем.

- Влад.

- Влад, значит, - она несколько раз пыталась выдержать мой взгляд, но у нее это не получалось, - странные у тебя глаза, полезные.

- В смысле?

- Потом, может, узнаешь, с рождения такие?

Я кивнул, не собираясь открывать правду.

- Ладно, следуй за мной, думаю, ректору будет интересно с тобой пообщаться.

И все время, пока мы шли, меня не покидало чувство, что за мной наблюдают. Когда же ради интереса вывел наружу Белого, то оказалось, что около головы идущей впереди девушки застыл бледно сиреневый фон, по форме напоминающий мотоциклетный шлем. И повернута эта штуковина была именно в мою сторону. Когда же чуть ускорился, почти поравнявшись с синеглазкой, эта штуковина чуть развернулась, продолжая удерживать меня в поле зрения. Выходит-таки слежка, не доверяет, значит, что ж, вполне логично. Когда же мы поравнялись с аркой очередного входа, мне было велено молчать и не говорить ничего, пока не спросят, и только затем мы вошли внутрь. Да уж, если мне показался роскошным кабинет совета, то это, стало быть, царские покои, и никак не меньше.

Всюду, куда падал взгляд, прямо-таки разило антиквариатом и дороговизной. Шикарная резная мебель была выполнена с таким искусством и изяществом, что использовать ее по назначению уже казалось грехом. Ковры и гобелены на стенах создавали уютную и, в то же время, строго выдержанную атмосферу под стать остальному убранству помещения. Не покрытый пол был выложен темно-желтой плиткой, если не чьей-то костью, и настолько гармонично подчеркивал вкусы хозяина кабинета, что я невольно стал уважать, умудрившегося собрать воедино такое великолепие человека. Но тут часть интерьера сместилась в сторону, и мы оба оказались под прицелом недоуменно смотрящих на нас из под кустистых бровей глаз.

- Кайси? Чего тебе?

- Доброго дня, милорд ректор, - девушка слегка поклонилась, - у нас новый прошенец, думаю, вам будет интересно с ним пообщаться лично. Тем более, что именно он является виновником сегодняшнего происшествия.

- Даже так? - старик, а на вид ему было под все сто, хоть и держался он довольно бодро и движения его нисколько не навевали мысли о дряхлом и больном теле, уже с интересом заново взглянул на меня и даже вздрогнул, - Однако, какие странные глаза. Как зовут?

- Влад, - ответила за меня девушка.

- Гм, не припомню, где дают такие имена.

- Откуда ты? - шепнула синеглазка.

- Издалека.

- Вот как? А название у этого "Издалека" имеется? - с прищуром спросил ректор.

Кивнув, вдруг понял, что уже все для себя решил.

- Если позволите, я бы хотел переговорить с вами с глазу на глаз, - и покосился на стоявшую рядом девушку.

- Вот как? - повторил вновь старик, это было явно его любимое словосочетание, - Ну что ж, ладно, Кайси, подожди за дверью.

Девушка поклонилась и, одарив меня хмурым взглядом, направилась к двери.

- Итак, юноша, вот мы и одни, - он показал рукой на диван, а сам направился к креслу за столом, - слушаю вас.

- Поначалу у меня не было четкого плана, как себя вести, и было несколько вариантов развития событий, - начал я, усаживаясь, - но потом понял, что откровенность будет наиболее уместна.

Ректор молча кивнул.

- Моя проблема в том, что я настолько издалека, что даже понятия не имею, как вернуться назад и куда меня занесло. Следовательно, наиболее адекватным решением в моей ситуации считаю получить шанс и присоединиться к тем, кто, возможно, владеет необходимыми знаниями и возможностями.

Я замолчал, ожидая реакции, но старик не спешил, о чем-то размышляя.

- Чем можешь подтвердить свой рассказ? - спросил он вдруг.

- Ничем, - пожал я плечами, - вы можете верить мне или нет.

- Так-с, хорошо, а что там с инцидентом в столовой?

- На меня напали, и я решил проблему, - добавив в конце, - бескровно.

- Мне доложили, что ты не пользовался искусством, как же тебе это удалось?

- Могу показать, - он кивнул, и я повторил фокус уже с его столом, проделав лишь это более аккуратно и осторожно. Все-таки ценная вещь, вовек потом не отработаю.

- Занятно, - он побарабанил пальцами по вернувшемуся столу, - и насколько действует эта твоя способность?

- В смысле? - не понял я.

- Как далеко, с каким весом?

- Даже не знаю, никогда не испытывал, - пожал плечами.

- А, к примеру, можешь вытащить содержимое отсюда, - он указал на стоящую на столе резную шкатулку, - не открывая крышку и ухватив лишь то, что внутри?

И я сразу понял, куда он клонит. Ох, и хитер ты милорд ректор, или умен, даже не знаю, как правильнее будет. Или же это у меня паранойя разыгралась, но почему-то сразу же стал очевидным подвох вопроса. В данной ситуации я неизвестный фактор, данных обо мне нет, способности так же незнакомы, и вполне очевидно, что имеет смысл выявить мою степень опасности. Ведь если я смогу схватить то, что внутри этой коробки, то точно так же смогу и воздействовать на человека, сжав ему сердце, передавив трахею и что-нибудь еще в подобном духе. И хрен что кто сможет мне сделать, мгновенное убийство, бездоказательное, идеальное. Только вот я вам не дам про себя такое знание, и не надейся, старик.

- Нет, - покачал головой, - я должен видеть, с чем работаю, а как иначе?

- Ясно-ясно, - покивал тот в задумчивости, а потом хлопнул по столешнице рукой, - хорошо, считай, что принят на первый курс, Кайси объяснит тебе все необходимое, плюс тебе придется некоторое время уделить нашим изысканиям в отношении твоих способностей.

Я кивнул, меня это более чем устраивало. Через мгновение в кабинет вошла синеглазка и, поклонившись, показала мне глазами на дверь. Но со мной вместе не вышла, и я запустил к ним Белого. Что примечательно, наружу, за дверь, не вылетало ни звука, но для меня с кошмаром это не было помехой.

- Да, милорд ректор? - девушка стояла, вытянувшись и замерев, ожидая распоряжений.

- Зачислишь на первый курс, все как положено, единственное что - присмотри-ка за ним первое время.

- Все сделаю, - синеглазка поклонилась и направилась к двери.

Я же стоял у окна, делая вид, что любуюсь пейзажем и думал о том, что не прост, совсем не прост милорд ректор. Поверил он мне или нет, но присмотр совета лишь формальность, стоит ожидать чего-то более неявного.

- Следуй за мной, - бросила, выйдя из дверей девушка и, не озаботившись даже тем, иду ли я следом, направилась дальше по коридору. Пришлось отметить, что фигурка у нее довольно аппетитная и сзади она смотрится очень даже вполне, особенно ей шли школьные тона и сам покрой формы, выгодно подчеркивая все ее достоинства. Но мысли об этом недолго крутились в голове, сменившись на более приземленные, как только остановились перед дверью с табличкой, размалеванной неизвестными каракулями. Вот, кстати, и еще одно дело, хочешь не хочешь, а придется учиться грамоте. По ту же сторону порога оказалось довольно просторное помещение, даже, я бы сказал, целый лекционный зал с рядами кресел под стенами. В центре находился пьедестал с вычурной работы столом на трех ножках и несколько простых стульев. Пройдя вперед и жестом предложив мне сесть, Кайси сняла крышку со шкатулки по центру стола и из стоящего рядом графина стала разливать воду в открывшиеся взору колбы, плотным кольцом обступившие грубо сколотый мутный кристалл. Закончив с разливкой, девушка уселась сама и, подвинув к себе какой-то бланк, кивнула мне:

- Клади ладонь, - я послушался.

Она тут же сделала несколько пассов над ретортами с водой и камень под рукой вдруг начал меняться. Нет, не формой, содержимым, его оттенки стали плыть, хаотически перескакивая от темно-серого, до светло-голубого, почти небесного, и обратно. Все это время синеглазка неотрывно следила за происходящими с кристаллом изменениями, а потом я заметил, как вода в колбах стала менять цвет. Не вся сразу, по очереди и очень медленно, сначала первая слева от меня окрасилась тускло-синим, потом третья и пятая налились серым и вдруг стали набухать пурпуром, становясь все темнее и насыщеннее. Девушка удивленно дернулась, но более ничем не выдала явной ненормальности происходящего.

- Что-то не так? - спросил я.

- Молчи, - прошипела она в ответ и продолжила наблюдать за изменениями.

Еще три колбы выбрали себе новый окрас, потом с минуту ничего не происходило и сияние у меня под рукой пошло на убыль. По всему выходило, что сеанс закончен, и пора оглашать результаты. Но спрашивать не хотелось, сама потом все скажет. Далее была писанина, в коей я прокололся как абсолютно безграмотная личность, которая не в состоянии написать даже собственное имя, на что девушка лишь презрительно скривилась и забрала у меня анкету, начав задавать с нее вопросы и вписывать ответы самолично.

- Имя.

- Влад.

- Род.

Я вопросительно уставился на нее.

- Знать, государственный ставленник, простой житель или еще кто? - раздосадовано буркнула девица.

- Житель, - ответил бесстрастно.

- Возраст.

- Тридцать.

- Тридцать чего? - я внутренне поморщился, ну что за хрень, у них тут и меры исчисления, походу, отличаются.

- Лет.

- Так молод? - она удивленно подняла глаза, но встретилась с моими и тут же продолжила опрос, - Родственники.

- Нет.

- Состояние.

- Нет.

- Значит льготник с последующей отработкой.

Я лишь усмехнулся про себя подобной формулировке. В общем, еще вопросов на тридцать пришлось ответить или подобрать наиболее вероятную версию, а потом меня наградили походом в кабинет по изучению дошкольного курса, так и сказала:

- Зайдешь отсюда во вторую дверь по правой стороне, и скажешь, что Кайси просила дать неучу общеначальные знания, в частности по грамматике, - и насмешливо улыбнулась.

Мне же не оставалось ничего другого, кроме как подняться и молча пойти выполнять поручение, как ни крути, а чтение мне тут явно пригодится. Каково же было мое удивление, когда вместо согласования посещения занятий, меня усадили на стул, всунули в рот мундштук, наказав зажать его зубами, а потом опустили на голову нечто вроде шлема, нашпигованного со всех сторон мелкими сверкающими камушками. Потом отсчитали перед носом рукой от трех до одного, и меня шваркнуло током, причем так, что зажатая в зубах хреновина оказалась очень даже кстати, а то банально откусил бы себе язык. В глазах помутнело, стало подташнивать, повело в сторону и я завалился на правый подлокотник. Мозг же продолжало бить мелкими разрядами, абсолютно никак не отдаваясь в остальном теле, лишь подташнивать стало сильнее. В ответственный момент мне поставили на колени таз, и меня вырвало, но муки не прекратились. В общем, истязание длилось еще минут пять, потом мне дали стакан воды и со смешком, мол, получил знания, иди теперь, используй, указали на дверь. Но перед уходом я, пересилив дурноту в желудке, развернулся и так посмотрел на присутствующих, что улыбки сами собой стерлись с их лиц. Все-таки люблю я свои глаза, да и морда почти каменная со временем стала, прямо маска какая-то.

Вернувшись к Кайси, получил в руки уже заверенную заковыристой печатью свою анкету и с немым удивлением стал читать по строкам. Буквы словно всплывали в памяти и когда попадались снова, уже не казались чем-то необычным и чуждым, я реально умел читать и писать, от чего не привыкший к подобному мозг медленно охреневал. Ну, ни хрена себе технологии, десять минут мучений вместо сколько там сидят у нас за партой? Просто земля и небо, собственная система обучения вдруг показалась недалекой и ущербной, стало даже немного обидно.

- Теперь с жильем, - обратила мое внимание на себя Кайси, - я так понимаю, жить будешь с Кайром?

- Да.

- Так и думала, - она усмехнулась, - вещи какие есть?

- Нет.

- Тогда свободен, это возьми с собой, ознакомишься, а анкету подпиши и верни.

Я взял протянутый девушкой стержень и расписался, небрежно выведя в единый символ три свои заглавные буквы. Она взглянула на получившееся и подняла на меня удивленный взгляд:

- Ты же сказал, что простой житель.

Я кивнул.

- А роспись говорит совсем о другом.

- Это проблема? - не понял я.

- Да нет, иди, в общем, - она озадаченно прикусила губу.

Но мне было плевать, что опять там не так учудил, со всей этой их бюрократией и неизвестными мне правилами и устоями. Теперь главное разобраться с предметами и найти библиотеку, предстоит хорошо потрудиться и нарыть если не саму информацию о межмировых переходах, то хотя бы след на нее.

Дверь в нашу общую с Кайром комнату открывалась касанием руки и автоматическим приказом медальона, выданного мне Кайси перед самым уходом. Такие были у всех учеников и выполняли простейшие функции связи, доступа и тому подобного. Внутри никого не было, сосед был то ли на парах, то ли, как я понял, прогуливал по привычке, но мне это было лишь на руку. Повалившись на уже мою кровать, стал вчитываться в последнюю оставшуюся непрочитанной бумажку. Ага, свод правил, что можно, а что нельзя, существующие на данный момент течения и направления в Академии по интересам, то есть те самые группы, о которых упоминал Кайр. Выбрать одну из них мне предстояло в течение недели, начиная с сегодняшнего дня, и если опоздаю хоть на один день, получу соответствующие санкции. Далее шли обязанности в отношении учебного процесса и график на весь оставшийся год начиная с завтрашнего дня. А далее, отдельным листом шла моя личная специфика, на которой значился всего один единственный пункт - деформация. Это что же, выходит, я как и мой сосед оказался в числе тех редкостных, как я понял, неудачников, пригодных всего к обучению одному искусству? Поначалу стало даже обидно, но потом мозг дал себе оплеуху и я одумался, а какая мне, в принципе, на хрен, разница? Да хоть вообще бездарь, жить я тут собираюсь, что ли? Деформация так деформация.

Из всего написанного выходило, что до вечера я полностью свободен и могу шататься, где душе угодно. Отбой тут был в одиннадцать, после чего появляться в коридорах было строжайше запрещено, разве что в туалет, и то в своем блоке. Так что недолго думая, бросил стопку листов к себе в тумбочку и решил убить время сном, как ни как, уже и не припомню, когда последний раз занимался этим. Но не удалось даже задремать, ворвавшийся в комнату, словно вихрь, Кайр, тут же с ходу рявкнул:

- Празднуем заселение, братан! - и вытащил из-за спины бутыль грязно-синей мути.

Я с сомнением посмотрел на явно алкогольное произведение искусства и поморщился.

- Зря кривишься, - заметил мою реакцию сосед, - лучшего здесь не достанешь.

- Я не пью.

- Ты серьезно, что ли? - он даже расстроился.

Пришлось кивнуть.

- И что с тобой не так? - Кайр покачал головой, - Ладно, на кого хоть приставили?

Я достал из ящика бумаги и протянул ему.

- Ого, - довольная ухмылка растянула его лицо, - да мы с тобой прям два самородка, оба редкие и необычайно дорогие.

- В смысле?

- В прямом. Одиночек, то есть узкоспециализированных искусников очень мало, а наши направления так вообще редки, к тому же еще и боевые. Понимаешь, что это значит? - он подмигнул.

- Неа, - помотал головой.

- А значит это то, что нас в конце оторвут с руками и ногами, думаешь, почему меня тут терпят? Хотят по найму побольше денег отхватить, - он снова улыбнулся, а потом даже расхохотался, - смотри, если взять обычного ученика с тремя-четырьмя направлениями, то его мощь в каждом из них будет раза в три, а то и больше уступать одиночке по своему потенциалу. Так что не куксись, деформация сама по себе тоже очень крута, станешь первоклассным мечником.

- Кем? - ошарашено переспросил я.

- Мечником, - с улыбкой повторил парень, - а, ты же ничего не знаешь, смотри, я в боевых специализациях профи. Деформация позволяет создавать разделяющий все и вся луч, ни один доспех не выдержит, даже магический, только другим таким клинком можно отразить. В умелых руках страшное оружие, правда, настолько редкое, что все искусники на госслужбе состоят, никого в вольных нет.

- Постой, это мне что, придется фехтованию еще учиться?

- Нет, какому фехтованию, это ж тебе не железкой махать, хотя и это тоже настоящее искусство. Тебе потяжелее придется, мозг свой учить необходимо будет, как создавать и управлять деформацией. Это ведь только называется клинком, а так бесформенное нечто, которое нужно собрать и придать потом форму. Так что готовься, я пока с собой разбирался, думал, повешусь, все вокруг взрывается, горит, лопается, - он усмехнулся, - в твоей ситуации даже не знаю, чего ожидать, но рядом находиться точно не буду, - и он опять рассмеялся.

- Весело, - констатировал я, - а что по остальным предметам?

- Да ничего, я, поначалу, ходил на все, а потом по желанию, ну смысл их посещать, если ничего не дается? У меня даже бытовуха не выходит, которую все щелкают, как орехи.

- Ясно, тогда хотя бы гляну вначале, кстати, расскажи о вашем совете, кто и чем тут заправляет?

- Да все просто, есть мы, ученики, и есть совет, состоящий из двенадцати учеников старших курсов. Кайси, ты ее сегодня видел, главный помощник, остальные десять просто помощники, и глава, великолепная Айса Руан, - ее имя Кайр выделил особенно.

- Запал? - поинтересовался я.

- Увидишь ее, сам поймешь. У нее одна из специализаций плоть, так вот пользуется ей очень умело, хороша не то слово. Единственная, кстати, к кому бы я не полез, у нее тоже есть боевое направление. Красива настолько же, насколько и сильна, - он мечтательно улыбнулся.

- Что за направление такое?

- Чего? А, вечно забываю, что ты не отсюда. Плоть позволяет контролировать свое тело, организм, настоящим мастерам не страшны никакие яды, заживает все в разы быстрее, да и само по себе название говорит уже о многом. Бабы вообще считают за удачу получить подобное, была грудь маленькая, стала большая, после родов все отвисло, а потом бац - и ты снова на коне и в центре внимания.

- Понятно, но не интересно, нам-то это точно не светит.

- Да, жаль, в боевом деле очень полезный навык.

- Кайр, а почему ты именно сюда пошел учиться, а не в какую-то военную академию?

- Ну, тоже скажешь, только здесь я смогу развить свой дар так, как нигде более. А в обычной академии максимум, чему бы научили, так это мастерски вертеть саблей, которая ничто против того, что уже могу.

- Ясно, - больше спросить его было не о чем, и повисла затянувшаяся пауза.

- Что старик-то, как принял? - наконец поинтересовался он, занимая свою кровать.

- Хитрый он и мутный какой-то, - протянул с сомнением.

- Ну, на то он и ректор, не зря уже шестой десяток занимает эту должность.

- Это же сколько ему лет, под сотню?

- Ты чего, какая сотня? Он в том году свое двухсотлетие отмечал.

Черт, прокол.

- А скажи-ка, Кайр, тебе сколько?

- Если лет, то сорок два года, а что?

Меня чуть не начало нервно колотить.

- Просто мне тридцать.

- Так ты еще моложе меня? - он приподнялся на локте.

- Выходит, так, - кивнул, - а в чем еще у вас измеряют возраст?

- Ну, так, есть же еще часы жизни, мне вот на данный момент около пятидесяти.

- Это как?

- Ну, можно считать по временам года, а можно по состоянию организма. То есть иногда бывает так, что вот как мне, к примеру, сорок два, а тело по своему развитию, учитывая все болезни, травмы и прочее, по сути, соотносится с пятью десятками. В некоторых государствах только так и считают.

- И как это определяют?

- Да просто, - он достал из-за пазухи медальон и, сжав его в руке, быстро произнес какую-то белиберду, - вот, сорок девять часов, а год назад было пятьдесят два.

Потом он помог заучить мне сказанную им ранее несуразицу, и я, аналогично достав свой медальон, повторил процедуру - в голове тут же прозвучал низкий, приятный женский голос - пять часов жизни. Чего? Я снова повторил процесс, и опять, то же самое. Видя проступающее у меня на лице недоумение, Кайр поинтересовался:

- Чего?

- Эти штуки ломаются? - потряс медальоном.

- Да нет, простейшая комбинация.

- Тогда получается бред.

- Что именно?

- Мне пять часов, - бросил на него взгляд.

- Да ну, не врешь?

Я покачал головой.

- Вот это номер! Это ж сколько тебе еще жить, может и мне тогда не пить? - он задумчиво смерил стоящую возле его тумбочки бутыль.

- А так же не курить, не есть мяса и прочей вредной пищи, - я с сомнением оглядел его фигуру, слишком крепкую и сбитую для подобного.

- Согласен, не потяну, придется ради удовольствий положить на алтарь жизни несколько десятков часов, - он улыбнулся.

В общем, провалялись мы так, болтая о том, о сем почти до самого вечера, а потом решили сделать набег в столовую. Жутко хотелось яблок или чего-то подобного, только сочного, не пошли мне их салаты впрок, придется учесть это на будущее. Почти все столы пустовали, лишь кое-где сидели, уткнувшись к себе в подносы ученики, почему-то не находящиеся на парах. Видать, тоже прогуливали. Мы набрали себе блюд по вкусу и заняли один из пустующих столиков. Кайр перед трапезой пробормотал про себя какую-то молитву и, не глядя на меня, принялся поглощать содержимое своих тарелок, я же с аппетитом захрустел фруктами. Вдруг напарник замер и прошептал:

- Помнишь, ты тут на днях отправил троих лечиться, готовься, идут.

Но я и так уже об этом знал, Белый теперь всегда был рядом. Со стороны же входа к нам неторопливо шла троица девушек, по которым и не скажешь, что недавно попали к врачу. Они медленно приближались по левой стороне и не сводили с нас взглядов, а когда поравнялись, та, которую отправил в полет через весь зал, облокотилась о стол и тихо произнесла:

- Соблюдай правила, новенький, и только дай мне повод взяться за тебя, уж ты у меня попляшешь.

И на этой веселой ноте троица оставила нас в покое, мы же с Кайром лишь переглянулись и тот потом тихо буркнул:

- Теперь береги свой зад, эта просто так не отстанет, не дай бог проколешься.

Я промолчал.

Спать легли рано, заняться было особо нечем, пить я отказался, а самому шляться Кайру не хотелось. Так что погасив свет, забылись праведным сном. Наутро же впервые почувствовал, что такое "дежавю", направляясь за соседом, вызвавшимся посетить со мной по очереди все мои предметы, на свое первое занятие. Как ни странно, началась лекция по истории становления и развития искусств, и я прямо-таки с головой ушел в казавшееся фантастической сказкой чужое прошлое. Преподаватель, чьего имени запомнить так и не удалось, рассказывал довольно интересно и с примерами, красочно описывая те или иные прорывы, достижения, упоминал авторов известных здесь открытий, заставляя погружаться в свою речь все глубже и глубже. В общем, занятие пролетело на едином дыхании, более того, оно натолкнуло меня на возможно столь важное для меня открытие, что на перерыве, с трудом опомнившись, я чуть ли не за грудки схватил Кайра и оттащил его в сторону.

- Нужно в библиотеку.

- Сейчас? - он удивленно посмотрел на меня, но потом кивнул и двинулся в сторону.

- Что угодно? - старушка за столом подозрительно осматривала нашу парочку.

- История развития распознавания комбинаций, - произнес я по памяти.

- Седьмой ряд, четвертый стенд, пятая полка, зеленые корешки со второго по седьмой, - без запинки отбарабанила та.

- Спасибо, - слегка поклонившись, как того требовал здешний этикет, я ринулся на поиски, но Кайр добрался до нужных мне книг раньше.

- Здесь, - поманил он рукой, и уже через минуту я листал пожелтевшие страницы.

Это точно было оно, то, о чем упоминалось на занятии. В более ранние времена, когда здесь вовсю гремели войны и развитие маги шло буквально семимильными шагами, очень сильна была необходимость в магическом противодействии. Соответственно, развивались навыки по определению типов искусств. И если сейчас все сводилось к банальным комбинациям, тут же разлаживающим по полочкам все составляющие, то раньше, пока до этого не дошли, приходилось все выявлять самолично, разбираясь в цветовых схемах и формах наложенных заклятий. И не просто так, а со специальным оборудованием, так как человеческий глаз не приспособлен выявлять и вообще как-либо замечать магический фон и формулы. То есть тогда умельцы одевали вот такие шлемы, на один из которых я сейчас и смотрел, и, сверяясь с записями, или по памяти соотносили цветовую гамму и форму оставленной магии с уже известными эталонами. К примеру, синий цвет олицетворял защитные заклинания, мне тут же вспомнился купол в лесу, а оттенки белого - удержание, паралич и все такое подобное, что я и наблюдал тогда в пещере. В общем, кошмары видели все это прекрасно и не нужны мне никакие шлемы, только и оставалось, что разобраться во всем этом самому.

Схватив первую книгу, пошел ее оформлять на себя, с намерением постепенно изучить их все. Старушка покивала, почему-то явно удовлетворенная моим выбором, неужели и сам когда-то пользовалась подобной техникой, и выдала разрешение. Кайр же недоумевал:

- Зачем тебе это старье?

- Интересно, - ответил односложно и больше он ничего из меня вытянуть не смог.

Остальные предметы не вызвали никакого интереса и я занимался лишь тем, что штудировал полученную книгу. К вечеру она была прочитана полностью, а на следующий день пошло само изучение. Цвета, формы, оттенки, места нанесения, соседствования, наложение и еще много чего другого - все было важным и нужным, упустить какую-то мелочь означало неверно истолковать суть заклинания и так толком и не понять, чем оно грозит. А так, как ничего более полезного пока узнать или понять не получилось, я целиком погрузился в изучение "магической радуги", как в обобщении назывался весь известный перечень магоформ. Кайр на все это смотрел довольно скептически, но больше ничем своего отношения не выказывал. Да мне, в принципе, плевать было, кто там что думает. Меня сторонились, шептались за спиной, сам никто первым не заговаривал, и это было только на руку. Даже дорогу уступали, отходя в сторону и не желая связываться. Я был личностью на языках, но с опущенными глазами при встрече. Но так и не мог понять, боялись они все или нет. Уже потом удалось узнать, что та пострадавшая троица отделалась отнюдь не ушибами и ссадинами, и лекарю пришлось постараться, что бы привести их в прежний вид. Более того, девушки были с одного из последних курсов и никакой первокурсник не то что бы одолеть, даже дотронуться бы до них не посмел. А тут такое, в общем, моя персона постепенно обрастала историями и небылицами.

Да еще и одежда. Поначалу совет пытался впарить мне школьную форму, но она на мне тут же расходилась по швам, осторожно прорываемая фамильяром, и, наконец, они плюнули, оставив меня в покое. Так что я был единственным среди учащихся, кто носил черное, скрывающее меня почти полностью. С другой стороны, плевать на все это было с высокой колокольни, зубрил нужные книги, тренировался с деформацией, оставляя все остальное плыть по течению. Как и сказал Кайр, преподаватели очень скоро закрыли на это глаза, и проблем никаких не было.

Про само выбранное направление стоит сказать отдельно - очень тяжко и муторно, мозги после первых же уроков начинали в буквальном смысле плавиться, и приходилось переться к лекарю, снимать головную боль. Но прогресс был налицо, уже через неделю занятий мог фокусировать вызываемое поле в некое подобие подрагивающего, норовящего распасться, но, все же, клинка. Так что пот и кровь были оправданы и лишь подстегивали заниматься еще упорнее. Что я и делал, начав прогуливать остальные предметы и почти весь день проводя в зале для тренировок. Сначала под присмотром учителя, а когда уже достаточно овладел сутью и мог следовать правилам безопасности, то и сам. Тогда же и удалось повлиять на Кайра, когда у нас состоялся очередной разговор на тему нашего времяпрепровождения.

- Ну, ты и ботан, - вставил он однажды, припомнив сказанное мной словечко, - нет, что бы составить мне компанию, прошлись бы, подышали свежим воздухом.

- А смысл? - спросил, не отвлекаясь от чтения.

- Влад, ты меня удивляешь, действительно, о каком смысле может идти речь, если ты возвращаешься только под вечер и весь зеленый от своих потуг, - он покрутил пальцем у виска.

- Ты действительно так думаешь? - уставился на него, - вспомни, что у меня было, когда только это началось, и что было у тебя? Прошло две недели, чем ты можешь похвастаться, чем удивить таким, чего не мог раньше?

Он замер, внимательно слушая, я же продолжал:

- Через полтора месяца мне была обещана первая ступень, а когда ты достиг своей? Или еще не достиг? И это с твоим-то потенциалом? Не стыдно? Не обидно? Не жаль? И вместо этого твоего огонька, которым ты балуешься каждый вечер, уже мог бы создавать что-то в разы мощнее. Улавливаешь? - наши глаза встретились, - ты губишь себя и обкрадываешь.

Когда я замолчал, он сел, потом лег и до утра со мной не разговаривал, а под вечер буквально приполз, уставший и выжатый, словно лимон, но довольный.

- Будет толк, - бросил он мне впервые за сутки, - ты был прав.

И с того дня в Академии на одного маньяка стало больше. Пока все разрывались между десятью предметами, мы усердно долбили один, вгрызаясь в него так глубоко и с такой скоростью, что преподаватели только головами качали. Вскоре это стало даже сродни соревнованию, кто будет к концу дня более убитый и измученный. Иногда лица западали так, что учителя просто заворачивали назад и заставляли брать отгул и отсыпаться. А потом все продолжалось заново, без поблажек и уступок, до пота, крови и полного изнеможения. Учеба была адская, но от этого не менее интересная. Меня даже отчасти перестали посещать тревожащие душу мысли, но забыть о них я не забыл. Просто отложил до поры, сосредоточившись на боле весомом. Но нет-нет, да и вспыхивало внутри злое пламя, перед глазами вставали лица родных, город, знакомы, Танька, и разум тут же дорисовывал всевозможный ужас, уничтожающий все, что было мне дорого. И тогда приходилось увеличивать нагрузки, буквально уничтожая любые мысли и заставляя стонать от перенапряжения, только тогда становилось легче, только это и спасало. А в библиотеке так и не было ни намека на то, что интересовало, ни единой крупицы информации, ничего. Оставался только ректорат, но к ним пока подхода у меня не было. Зато была деформация и "магическая радуга", коим и отдавался со всей возможной настойчивостью.

Два месяца пролетели неожиданно быстро, и настала пора сдавать профильные экзамены. Народ пыхтел, старался, всюду можно было увидеть учеников с книжками, кипами бумаг и схем, для нас же не изменилось абсолютно ничего. Мы продолжали тренироваться так же, как и до этого, все необходимое нам уже было проставлено автоматом, так как нужный уровень был пройден еще месяц назад, качественно и наглядно закрепленный. Я формировал клинок, если можно так назвать невидимый глазу пучок энергии, в два метра длиной и удерживал его на протяжении получаса, всячески перемещая в пространстве, что лишь усиливало напряжение и осложняло контроль. На практике же подобное оружие, не ощущая преград, и ни на мгновение не останавливаясь, проходило сквозь дерево, камень и сталь, разделся их пока еще рваным разрезом. В идеале же форма и размер луча варьировались по необходимости, и все зависело лишь от самого использующего данное оружие. Так что лично мы не почувствовали никаких перемен, зато стали ощущать изменение отношения непосредственно к нам самим.

И если Кайр, как ни крути, все же был одним из своих, хоть и слыл отщепенцем, то мое положение было особым. Чужак, от меня неизвестно чего можно было ожидать, появился непонятно откуда, ни семьи, ни родословной, ничего. Весь в черном, постоянно один или в паре с этим головорезом Кайром, ни с кем больше не общается, потенциально опасен. Примерно так думал обо мне каждый ученик Академии, и оттого сторонился. Когда я появлялся в столовой, разговоры, что поближе - стихали сами собой, в коридорах вокруг постоянно образовывалась пустота. Кайр еще шутил, что я, типа, чумной, и из-за этого все меня сторонятся, хотя и сам частично подпал под этот рикошет. И если раньше у него были какие-то свои терки со старшекурсниками, то теперь с ним связываться не хотел больше никто. А в моем присутствии и подавно.

Более того, однажды даже услышал, как за глаза стали называть демоном, тогда это так рассмешило, что расхохотался во весь голос, обернувшись на этот бред назад. Вокруг тут же все замерло, а породившие эту ересь две миловидные девчушки испуганно зажали рты. Но более всего их занимали мои глаза, чертовы два ока стали со временем еще более выразительны, так что хватало буквально пары секунд, и собеседник нервно отводил взгляд, явно стараясь провалиться сквозь землю. Хотя какие теперь собеседники? К тому же, вспомнив свой тогдашний разговор с Кайси, встретил ее однажды вне пар и напомнил, спросив, что она тогда мне не досказала.

Девушка была с подругами, и мое появление явно выбило их из колеи, а некоторые из них меня откровенно побаивались.

- Восемнадцатый тип искусств - внушение, - сказала и попыталась обойти меня, тем самым закончив разговор. Но я придержал ее за руку, так что выложила она мне тогда все, что знала:

- Внушение возможно только при прямом и длительном контакте глаз, внушающий должен доминировать, подавляя чужую волю и навязывая свою. С тобой же это вряд ли пройдет, - и вдруг покраснела. Меня это насторожило, и уже только потом узнал у Кайра, что внушение как раз является одним из ее направлений. А потом он вообще словно обухом меня по голове огрел, говорит, у меня, оказывается, есть даже тайные почитатели, кумиром ты стал, и ржет, впрочем, как и он сам. Я же ему тогда не особо поверил, и зря.

Глава 14

Стало холодать, погода испортилась, а затем пришли и заморозки. Академия постепенно готовилась к зимнему периоду, всячески утепляясь и запасаясь провизией. Оказывается, поставки в этот сезон существенно сокращались, и приходилось учитывать этот момент, хотя почему не делались заготовки еще с лета - не понимал. В каждой комнате появился персональный миниатюрный обогреватель в виде обычного светильника, вешающегося под потолок и за пару часов обогревающего любой минимум жилья. Лично мне он был на фиг не нужен, а Кайр уже настолько пропитался пламенем, что не мерз, в принципе, вообще.

Плюс ко всему через месяц начнутся курсовые экзамены, и мы из первокурсников перейдем на второй этап обучения. Это и радовало и печалило одновременно. Сколько я уже здесь торчу, а так ни на йоту и не приблизился к разгадке желаемого. Ректорат просто магическим образом избегал моего общения, то постоянно заняты, то в разъездах, то еще чего. Однажды уже хотел плюнуть и просто вытрясти все, что нужно, да Кайр не дал:

- Остынь, парень, не рушь идиллию, всему свое время, ты глянь, сколько достиг, а я? Я ведь по гроб жизни тот день вспоминать буду, а ты хочешь все спустить в сток?

Одумался я тогда, в общем, и не стал перегибать палку. А через пару дней стало уже не до этого. Начался новый набор, Академию буквально запрудили новички с родителями, каретами, слугами и прочей ерундой. Для нас же это ознаменовалось тем, что учителя, нагруженные теперь еще больше, решили часть своих обязанностей переложить и на нас. Как тогда нам было сказано, кроме преподавателей возглавить группы по направлениям пламени и деформации больше некому, и, невзирая на наши кислые лица, разговор был закончен. Более того, по уставу Академии, лица, принимающие непосредственное участие в учебном процессе, обязаны быть вхожи в совет, но мы вдвоем уперлись буквально рогом и категорически отказались, так что от нас отстали.

- Чуть не запрягли, - бурчал Кайр, - вообще ни стыда, ни совести, кучу бездарей на шею повесили, так еще и это хотели.

- А сам-то кем был? Прогульщик хренов, - мы переглянулись, кисло ухмыльнувшись, игнорируя замерших перед нами первокурсников. Слева стояли его чада, справа - мои. Нам предстояло ввести их в курс дела и помочь сделать первые шаги по выбранным направлениям. Вся теория у них уже была проработана, и теперь требовалась практика, основы которой мы вполне смогли донести до них и сами, без помощи учителей. Как-никак, все-таки узкая специализация имеет свои плюсы, выводя уровень знания при должных стараниях на намного более высокий уровень, чем у остальных.

И мне повезло больше, в моей группе было всего четверо против его одиннадцати, и все девушки. Это, кстати, до сих пор меня еще путало, вроде бы и первый курс, но им-то всем от тридцати до сорока, уже полностью, в моем понимании, взрослые мужчины и женщины, по крайней мере, выглядят так, а вот ведут себя как двадцатилетки. В общем, пока мы тихо переругивались, ожидая, когда рассосутся все новоприбывшие и, надеясь, что к нам больше никто не подойдет, нашу компанию приметил совет Академии в полном составе. И да, Айса Руан была также с ними. Кайр тут же по молодецки вытянулся, расправив плечи, я же лишь равнодушно мазнул по приближающимся взглядом, и стал высматривать снующих туда сюда новичков.

- Надо же, какая встреча, знаменитая пара одиночек, - Айса приветливо улыбнулась.

- Не ведись, - ни капли не стесняясь их присутствия, бросил я напарнику.

Тот лишь поморщился и улыбнулся главе совета, мол, не слушай его, он всегда такой. Мне же было его просто жаль, статный, высокий, уверенный в себе парень просто таял в присутствии этой чертовки. А уж то, что она было чудо как хороша, и устоять против нее вряд ли кто-нибудь мог, только оправдывало его, но, к сожалению, мозгов не прибавляло. Я же был сосредоточен совсем на другом, уже которую неделю готовясь добраться-таки до тушки ректора и поговорить с ним по душам.

- Влад, с чего такое отношение? - Кайси покосилась в мою сторону, но встречаться взглядами не решилась.

- У вас к нам дело? Или дружеское чаепитие намечается? - в привычной манере отшива проронил в ответ. Обычно после такого тона, подкрепленного взглядом, народ ретировался в считанные мгновения.

- Как грубо, - скривилась Айса, - но мы хотели узнать, почему отказались от членства в совете?

- Не интересно, - ответили почти одновременно, с той лишь разницей, что я бесстрастно, а мой напарник улыбаясь.

- Даже так? - видно, она ожидала несколько иного развития разговора, но, видя, что ничего не клеится, пожала плечами, - Ладно, оставляем вас с вашими заботами, всего доброго, Влад, - и то, как она это сказала, не понравилось ни мне, ни Кайру.

- Эй, напарник, ты мне ничего не хочешь рассказать? - тут же зашипел он в ухо.

- Сам в догадках теряюсь, - медленно произнес я, косясь ей в след.

А потом стало не до этого, ко мне добавилось еще двое парней, а к нему три девушки и четыре парня. Все, кажись, комплект. Окинув взглядом опустевший двор, развернулись и повели своих ребят на первые занятия по профилю. Кайровы свернули в сторону поворотом ранее, нам же предстояло пройти почти столько же, и все время, пока двигались, вокруг соблюдалась полнейшая тишина. Народ шел позади на почтительно расстоянии и не издавал ни звука, постоянно пялясь мне в спину. Они даже под ноги не смотрели, черти. Наконец, мы пришли, и я велел им занять свободные места. Сам тренировочный зал состоял из размещенных по кругу на достаточном отдалении друг от друга каменных плит, являвшихся одновременно и партами, и стульями, и артефактами защиты. В общем, всем тем, что было необходимо в нашем случае.

Я встал в центр и начал рассказывать о деформации, связанных с ней нюансах и возможностях ее использования. Меня слушали молча, не сводя глаз и почти не дыша. А девушки нет-нет, да и пытались поймать взгляд, но тут же сконфуженно опускали лица. Потом пришел черед тренировок, и битых два часа упорствовали до возникновения головных боле почти у половины ребят. Для меня это было хорошим признаком, значит, поработали на славу. А когда все ушли, вздохнул с облегчением, настала пора заняться и собой. Деформационный поток возник на кончиках пальцев и удлинился сначала на шесть, потом на восемь и двенадцать метров, пока что для меня это был предел. Учителя же знали лишь про два с половиной, в то время как рабочим, боевым, считался и вовсе клинок в полтора метра. Рука пошла вверх, ускоряясь и придавливая мозги многотонной плитой, но это были лишь цветочки, потом шаг в сторону и поворот, давление усилилось, опять шаг, опять поворот, и так до бесконечности, до полного изнеможения, тумана в глазах и хлыщущего из носа потока крови. Подобное случалось уже не раз, полностью доказав свою эффективность - чем больше себя нагружал, тем сильнее становился, и тем ощутимее был результат. Далее клинок сократился и движения стали более быстрыми и плавными, выпады получили продолжения и превратились в восьмерки, косые взмахи и кольца, ограждающие меня от всего вокруг. Затем снова максимальная длина и замедление движений, упрощение и полная сосредоточенность. Именно в таком состоянии меня и нашла Айса.

- Не хочешь сделать перерыв? - она присела на одну из стоявших под стенами скамеек.

Я продолжил двигаться, вращая над собой лезвие, невидимое ни для кого, кроме меня. Белый видел это как яркий, отчасти слепящий, плывущий разводами, словно после брошенного камня, сгусток непонятно чего, начинающийся буквально в сантиметре от кончиков пальцев и находящийся постоянно в движении. Он был абсолютно послушен моей воле и настолько же красив, насколько смертоносен. Иногда было даже жаль, что никто не может оценить всю его красоту и непорочность, он не мог испачкаться или затупиться, не имел дефектов и не мог сломаться, оно просто был, изменчивиый и прекрасный. Но становился таким он не сразу, а только после сжатия, и чем сильнее приходилось на него давление, тем ярче он сверкал, тем быстрее струились разводы, тем сложнее от него было отвести взгляд. И если бы меня спросили о красоте искусств, я бы, не задумываясь, в первый ряд поставил именно деформацию. Очередной выпад ушел в замах и я, чисто интуитивно, бросил руку назад, четко отмеряя Белым движения всепроникающего сгустка. Росчерк прошел по стене и остановился в миллиметрах от свободно свисающих белоснежных локонов.

- Настолько эмоционально? - уголки рта девушки дернулись, выдавая легкий испуг.

- Тебе нечего бояться, мы не противники, - я распустил клинок и уселся рядом, тяжело дыша и наверняка не очень хорошо пахнув, вспотел сильно, как ни как.

- А иногда кажется, что готов меня убить, - проронила девушка.

- Тут не может казаться, чем обязан?

- Просто зашла проведать, - и усмехнулась, - странно звучит, да?

- Странно, - кивнул.

- Но ты еще более странный, - скосила глаза девушка.

- Чем же, тем, что не хочу быть как все? Здесь это порицается?

- Нет, почему же. Ты просто слишком другой, выделяешься, одним это нравится, другим нет.

- А третьим безразлично, как и мне, - вставил пять копеек, следя за восстанавливающимся дыханием. Нет, на сегодня хватит, пожалуй, продолжу тренировку завтра.

- А что о нас думаешь?

- О ком? - удивленно взглянул на нее, к чему такой вопрос.

- Ну, Академия, совет, я, - последнее произнесла почти шепотом.

- Академия как академия, до совета мне дела нет, а ты принцесса, сидишь выше всех и крутишь всеми как хочешь, но только не в моем случае, - рубанул, что думал, и девушка от неожиданности вздрогнула, услышав столь нелестный отзыв.

- Ты серьезно обо мне так думаешь? Но это не правда, - получилось несколько жалко и еле слышно.

- Я тебя не знаю и не мне тебя судить, говорю лишь, что вижу со стороны.

- Ты ошибаешься, - она слегка поникла, - и ты не мог не смотреть на меня так, сам знаешь, как оно, - и закрылась волосами.

- Как скажешь, - я хмыкнул.

- Кстати, из-за тебя на днях была драка и две дурехи попали в лекарскую, знал об этом?

- Нет, и почему из-за меня-то? - что за бред.

- У тебя уже свои фанатки есть, не знал? - Айса усмехнулась, - обожают издалека и все такое, а распускающим про тебя гадости и слухи рвут патлы.

- Мне без разницы, у самой-то есть фанаты?

- Есть, - потупилась девушка.

- Дерутся?

- Нет, - покачала головой.

- Значит, как справиться в данной ситуации ты уже знаешь и я тебе не нужен, - с этими словами, поднявшись, направился на выход. Сейчас приму душ и пойду искать ректора или кого другого из ректората, но максимум до конца недели вызнаю или вытрясу все, что нужно. Хватит, и так уже застрял здесь чуть ли не на полгода.

- Постой, - за руку сзади схватили.

- Что?

- Ты не прав, мы не такие, мы лучше, помни об этом, - и, скользнув к двери, скрылась из виду. Я же пару минут оторопело стоял и пялился на пустой проход, и к чему это все было?

Добравшись до душа и убедившись, что рядом никого нет, схлопнул фамильяра и стал под водяные струи. Потом намылился, покрываясь белесой пеной, смыл с себя наработанный за день пот и намылился снова. Эх, благодать, хорошо быть чистым. Настроение тут же улучшилось. Потом зашел в столовую, прихватил пару яблок и направился в комнату, Кайр был уже там.

- Айса сегодня странная какая-то, запала, может, - протянул ему фрукт.

- Тогда я тебя убью, - он вгрызся в яблоко и прошамкал, - с чего взял-то?

- Знаешь, как оно, когда девушки мнутся и не могут ничего сказать. Или же я болван и передо мной просто ломают комедию.

- Гм, Айса, ломает комедию, ни за что не поверю, - он задумчиво уставился в потолок.

- Вот и я думаю.

- Вот ведь везучий сукин сын, сама шикарная самка Академии, и ту себе забрал.

- Не мели ерунды, во-первых, лишь догадки, а во-вторых, сам знаешь, что мне нужно.

- Постой, - он с удивлением на меня воззрился, - на тебя запала сама Айса, а ты еще и раздумываешь? - он покачал головой, - ты действительно идиот.

Пришлось хмыкнуть:

- Кайр, тебе напомнить, кто я и что ищу?

Он замер и ухмыльнулся.

- Точно, всегда забываю об этом.

- Вот-вот.

- А если ничего нет, если не судьба, то что, так и продолжишь маяться? - скосил на меня взгляд.

- Не знаю, до конца недели найду ректора и вытрясу все, что мне нужно, давно уже пора.

- Только не глупи, очень тебя прошу, - Кайр даже привстал, - ты единственный, с кем мне комфортно делить комнату.

- Самое главное - комната, - я ухмыльнулся, - ладно, пошел его искать.

- Не глупи, - раздалось вслед.

Но никого из ректората найти сегодня не удалось, Белый облазил все здание и оббегал окрестности, но те словно попрятались куда-то. В общем, опять не судьба. Что ж, тогда зайдем в совет, может, хоть там подскажут, где все. Поднявшись на нужный этаж, уже собирался толкнуть от себя дверь, как она сама распахнулась и в меня буквально влетела Кайси. Я рефлекторно подхватил ее, и девушка прижалась ко мне, а когда поняла, кто ее держит, ойкнула и резко сдала назад, начав заваливаться на спину. Тут уж пришлось подхватить ее еще крепче и буквально на руках занести в помещение, осторожно сгрузив на диван. И только тогда понял, насколько гробовая тишина стоит вокруг. В комнате собрался весь совет и все таращились то на меня, то на Кайси.

- Зашел узнать, где можно найти милорда ректора или кого еще из ректората.

- Как говорится, о ком заговоришь, тот сам и прибежит, - донеслось вдруг сбоку. Говорила сидевшая в кресле у самой стены женщина, я бы сказал, лет тридцати, но здешние мерки уже давно перевернули для меня все с ног на голову, и ей вполне могло быть и за пятьдесят.

- До нас дошли слухи, - проронила она, - что появился некто абсолютно без прошлого, незнающий элементарных вещей и совсем безграмотный, и он совсем не похож на наших людей, - говорившая отставила в сторону чашку и спросила, - так кто же вы такой, сударь?

Ну, и кто ты такая, барышня? С чего вдруг такие вопросы? Решили поднять старое, а ведь я думал, что вас все устраивает, как ни как, столько времени прошло.

- Зависит от того, кто спрашивает, - проронил и распустил плети, закрывая броней фамильяра и голову, проявить его всяко быстрее, чем уйти в тень. Да и не хотелось этого, безразличие все еще пугало с прежней силой, грозя утерей человечности, хоть и временно, но кто его знает, как будет в этот раз.

- Спрашиваю еще раз, чужеземец, и советую ответить прямо, - глаза говорившей вдруг стали наливаться светом, - кто ты и что здесь ищешь? Милорд ректор, может, и не придавал этому особого значения, я же не хочу иметь под боком неизвестно кого.

- Поздновато спрашивать подобное, не находите? И, раз уж упомянули, то где мне его найти?

- Не в Академии, ученик, но я задала вопрос, - и Белый увидел, как перед ней стала вычерчиваться незнакомая мне ярко бирюзовая схема, неужели решила атаковать? И сознание тут же отреагировало, напомнив, кто я и что здесь делаю. Что вокруг потенциальные враги, а я чужак, припавший к их источнику знаний. Спящая внутри боль проснулась и всколыхнула дремлющую злобу, а отчасти поблекшая и периодически преследующая меня картина стены пламенны, пожирающего сам воздух и одиноко стоящую фигурку приобрела цвета и вспыхнула ярче прежнего, освещая похороненное в памяти прошлое.

- Думаешь, успеешь? - бросил, не глядя и, обвив плетью ножку стула, резко дернул на себя. Женщина упала на пятую точку и тут же выбросила в мою сторону руку, так и не угасшая схема тут же оформилась, видно, до конца и, налившись цветом, метнулась ко мне. Доля секунды, всего лишь доля и я бы не успел, скорость была умопомрачительной, но тени все же успели принять меня раньше. Потом рывок в бок и обвитая по рукам и ногам женщина воспарила над полом, судорожно хватая ртом воздух - кольца плетей понемногу сжимались. Не рискуя, проявился за ней, отгородившись от совета словно щитом:

- Есть что сказать?

- Влад, ты что, прекрати! - воскликнула Айса, и совет вторил ей следом.

- Раньше она бы уже была мертва, - бросил на них мрачный взгляд, - но я хочу услышать, что она собиралась со мной сделать и, главное, почему? - и сдавил кольца еще сильнее, женщина вскрикнула, ощущения однозначно не доставляли ей удовольствия, лицо покраснело, дышать стало еще труднее.

- Через минуту ты умрешь, - напомнил ей.

- Ты... тебя надо проверить... откуда... и кто, - она уже явно сдавала, начав сипеть, и совет не выдержал, начав действовать. Под ногами тут же образовался кругляш схемы, почти мгновенно заполнившийся знаками и вспыхнувший красноватым свечением, со всех стороны образовалось некое поле, искажающее видимость и наверняка как-то по не доброму влияющее на попадающих в него живых существ. По бокам в воздухе зловеще горели символы, искря и сыпля во все стороны истлевающими дымными росчерками, в общем, ребята взялись за меня по-настоящему. Пространство буквально цвело и пахло от пронизывающих ее магоформ, с тем лишь прискорбным "но", что все это я наблюдал уже из тени, ощущая, как внутри начинает нарастать безразличие. Зла я им, как такового, не желал, а потому действовать пришлось быстро, пока их жизни для меня вконец не обесценились.

Отбросив почти придушенную бабу к дивану, стал в темпе раздавать увесистые тумаки, вихрем пройдясь между членами совета и заставляя их разлетаться в стороны, как кегли. С кем-то перестарался, и брызнула кровь, тела касались пола и, по большему счету, больше не поднимались, явно оглушенные. Нормалек, зато живые. Весь разгром занял считанные секунды, максимум, что они получили, это по паре переломов и расквашенные лица, как никак, врезаться мордой в пол или стоящую везде мебель не сахар. Но дышали все, сердца, по крайней мере, бились у каждого. С одной Айсой лишь сминдальничал, попросту оттолкнув ее к дивану и затянув на горле кольцом щупальце:

- Не хорошо как-то вышло, не находишь? - произнес, проявляясь и усаживаясь рядом, а сам выстраивал дальнейшую картину поведения, - ты как, дергаться не будешь?

- Зря ты так, - девушка попыталась покачать головой, но удавка сжалась и она скривилась, - это лишнее.

- Хорошо, - убрал щупальце, - мне тоже не нужна лишняя кровь.

- А это тогда что, - кивнула на тела.

- Они живы, этого хватит, теперь о главном: кто и зачем?

Глава совета потерла рукой горло:

- Весь ректорат сейчас отбивает нападение на Академию, ее же прислали замещать и решать спорные вопросы.

- Такие, как я?

- Для милорда ректора ты не был вопросом, раз тебе позволили обучаться.

Лежащая рядом на диване женщина понемногу приходила в себя, она явно смогла оценить ситуацию и больше не предпринимала никаких агрессивных действий. Только тяжело дышала и постоянно ощупывала себя, проверяя, все ли на месте. Это меня насмешило, ее трепыхания показались довольно забавными, и я, не сдержавшись, бросил, предварительно осмотрев ее:

- Кости целы, но если есть желание, могу это исправить.

- Прекрати, - опять попросила Айса.

- Мы пока по разные стороны баррикад, - напомнил я ей.

- Ты ошибаешься, это не так, просто все пошло неправильно, - девушка подняла на меня глаза. Неправильно, говоришь? Ну-ну, скажи еще что не хотели меня трогать, и если бы я был покладистым и пушистым, то не получил бы по загривку, так? Она, как и все, не выдержала и потупилась. Нет уж, пора брать быка за рога и прекращать ждать, хватит, да и момент как раз соответствует, сами начали. Осталось только дожать:

- Теперь это уже не важно, миром не получилось, - и, подождав, продолжил, - мне нужна помощь, если ее предоставят, никто не пострадает, и я уйду.

- И что же ты хочешь? - сипло проговорила женщина, она уже окончательно пришла в себя и смотрела на меня теперь с явной опаской.

- Домой, а от вас - как туда попасть.

- Ты бредишь, - покачала она головой, - других миров не существует, это все знают.

- Глупая женщина, - я оскалился, - если ты чего-то не знаешь, то этого нет? Да ты о мире и тысячной доли не знаешь. В общем, так, не поможете вы, поможет ваш ректорат, даже если придется из них вытрясти это вместе с жизнями.

- Они не помогут, - покачала головой Айса, - я же говорила, ректорат всем составом сейчас на передовой.

- Отлично, - кивнул, - собирайся, покажешь, где это.

Она подняла голову, ошарашено на меня уставившись:

- Там сейчас бойня, можем попасть под удар, и добираться около дня по лесу, заблудимся.

- Вот и займись тем, чтобы не заблудились и остальным тоже, выходим через десять минут. И не пытайся меня обмануть, я пока все еще не хочу крови, как ни как, полгода под одной крышей, время пошло.

Девушка на удивление быстро подхватилась и выбежала в коридор, я же устроился поудобнее и стал пристально следить за окружающим. Время мира окончено, я теперь на военном положении, стоило быть готовым ко всему.

- Она еще ребенок, - произнесла вдруг женщина, - я с тобой пойду.

- Н